Книга по истории 7 класс история россии читать онлайн: Читать Учебник История России 7 класс Арсентьев Данилов часть 1

Содержание

Книга «История России: 7 класс. Учебник для специальных (коррекционных) школ VIII вида» из жанра Учебники: основные

История России: 7 класс. Учебник для специальных (коррекционных) школ VIII вида

Автор: Пузанов Б.П. Жанр: Учебники: основные Издательство: Владос Год: 2014 Количество страниц: 312 Формат:  PDF (15.60 МБ)
Дата загрузки: 10 сентября 20192016-10-27 Скачать с нашего сайта
Скачать в два клика
Поделись
с друзьями!
 

Аннотация


Впервые создана линия учебников истории, специально разработанных для обучения школьников с нарушениями интеллектуального развития. Учебник — победитель конкурса на создание учебников нового поколения для средней школы, проводимого Национальным фондом подготовки кадров (НФПК) и Министерством образования и науки РФ. Учебник адресован учащимся специальных (коррекционных) школ VIII вида. Охватывает период с древнейших времен до начала XVI века.

 

Комментарии


Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикаци.

Аргументы и Факты: новости России и мира

Вопрос-ответ

Учёные нашли берестяную грамоту, где упоминается колбаса. Из чего же её делали в Древней Руси?

Узнать Продукты и напитки

Вопрос-ответ

Появилась новая рекомендация — избегать хирургического вмешательства семь недель после перенесенного ковида. Почему? Что делать в экстренных случаях, когда операция остро необходима?

Узнать Все о коронавирусе

Вопрос-ответ

Резиденты не смогут отправлять нерезидентам за границу более 5 тысяч долларов — решение Банка России.

Узнать Экономика

Вопрос-ответ

Карточками, привязанными к Visa и Mastercard, нельзя будет расплатиться за границей и в иностранных интернет-магазинах.

Узнать Личные деньги

Вопрос-ответ

Президент России назвал турецкому коллеге условия приостановки операции на Украине.

Узнать В мире

Вопрос-ответ

Могут ли возрастные изменения не усугубить имеющиеся показатели зрения, например, сделать минус еще больше, а наоборот — привести к их кардинальному изменению?

Узнать Здоровая жизнь

Вопрос-ответ

Можно ли вакцинироваться онкологическим больным? Когда это лучше делать? Может ли прививка от COVID-19 активировать опухолевый процесс или снизить эффективность противоопухолевого лечения?

Узнать Все о коронавирусе

Вопрос-ответ

Ростуризм и Минцифры запустили форму обратной связи для туристов на портале «Госуслуги».

Узнать Туризм

Вопрос-ответ

Стали известны подробности о семье пятилетнего мальчика, который выжил после падения с 11 этажа.

Узнать Происшествия

Вопрос-ответ

Звезда Comedy Woman упомянула имя режиссера в одном из своих постов в инстаграме, чем сильно обидела Андреасяна. Между звездами началась самая настоящая перепалка в Сети.

Узнать Персона

Вопрос-ответ

Сложнее всего придется владельцам последних версий MS Office. Может отключиться «облако», на котором хранятся данные пользователя.

Узнать Сеть

Вопрос-ответ

Южнокорейская компания Samsung сообщила о приостановке поставок своей продукции в Россию.

Узнать Экономика

Вопрос-ответ

Планы на покупку новых шин иногда приходится пересматривать. Сколько времени можно ездить на старых?

Узнать Обслуживание

«Любимые книги — любимые переводчики»: фестиваль перевода в «Иностранке» :: Новость :: Новости Библиотеки иностранной литературы

11:45-12:00Показ мультфильма «5 лет в 100 лет».
Детям о славянских странах и героях
Центр славянских культур,
3 этаж  
Регистрация
12:00-14:00Переводческий мастер-класс и квест «Безграничные возможности»Франкотека,
2 этаж
Регистрация
12:00-13:30Когда переводчик — фокусник и чуть-чуть волшебник». Встреча с переводчицей Еленой Яковлевой
Книжный клуб,
1 этаж  
Регистрация
12:00-13:00Презентация книги Надежды Сахаровой (Пилько) «Дин-Дик и Снежный Дитринух» Центр славянских культур
Регистрация 
12:00-12:50«Как переводить китайские иероглифы?».
Мастер-класс для детей
Детский зал,
2 этаж  
Регистрация
12:00-13:00«Испанский клуб: переводим с испанского!»Детский зал,
2 этаж  
Регистрация 
12:00-13:00Мастер-класс по переводу для школьниковАкадемия Рудомино,
1 этаж
Регистрация
12:30-13:30Экскурсия «Книги, рожденные в библиотеке»БиблиотекаРегистрация
13:15-13:30Показ мультфильма «5 лет в 100 лет».
Детям о славянских странах и героях
Центр славянских культур,
3 этаж
Регистрация
13:30-14:30
Встреча с переводчицей со словенского, сербского, польского и македонского языков Жанной ПерковскойЦентр славянских культур,
3 этаж 
Регистрация
13:00-13:45
«Приключения шведских детей и зверей».
Чтения в Шведском уголке Детского зала
Детский зал,
2 этаж 
Регистрация
14:00-15:00 
Обзорная экскурсия «Вселенная Гутенберга» Центр редкой книги, 4 этаж
Регистрация
14:00-15:30 
«Тоон Телеген по-русски — больше, чем волшебство: диалог переводчика и иллюстратора»: встреча с переводчицей Ириной Лейк и художником Игорем ОлейниковымКнижный клуб, 1 этаж
Регистрация 
14:45-15:00
Показ мультфильма «5 лет в 100 лет»:
Детям о славянских странах и героях
Центр славянских культур,
3 этаж
Регистрация
15:00-16:00 
Обзорная экскурсия по библиотеке 
Холл первого этажа
Регистрация
15:00-16:00 
«Коты — это тигры для бедных». Встреча
с переводчицей Верой Аркадьевной Мильчиной
и презентация перевода книги Теофиля Готье «Домашний Зверинец»
Научный Зал имени Вяч. Вс. ИвановаРегистрация
16:00-18:00
«В мастерской переводчика: как переводят кино»: встреча с переводчицей Анной ШкуридинойЦентр американской культуры,
3 этаж
Регистрация
16:00- 17:15 
«В мастерской переводчика: как рождаются самые важные книги»: встреча с переводчицей Ольгой ВаршаверКнижный клуб, 1 этаж
Регистрация
16:00- 17:30 
Где и как учат на переводчика?
Презентации вузов Москвы 
Академия Рудомино,
1 этаж 
Регистрация
16:00-17:15 
«Глупые вопросы по-русски и по-английски». Мастер-класс по переводу и юмористическое упражнение Детский зал,
2 этаж 
Регистрация
16:15-17:00 
«Ложные друзья переводчика и перевод устоявшихся выражений»Детский зал,
2 этаж 
Регистрация
17:30-18:30
«Графический роман — подводные камни перевода»Книжный клуб, 1 этажРегистрация

«Я готов дорого заплатить, чтобы быть свободным»: Борис Немцов в книге «Преемник»

«Появление Немцова в политике было бы невозможно без горбачевской перестройки второй половины 80‑х, его стремительный взлет в начале и поражения в конце 90‑х в полной мере отражают драматизм ельцинской эпохи, неизбежен был и его переход в оппозицию при Путине. История Немцова — это история страны последних 30 лет, и на этой идее я и построил свою книгу. Но это не классическая биография — скорее, рассказ, в котором он главный герой. Это рассказ о том, как и почему Россия теряла обретенную ей свободу. И это в том числе рассказ о двух войнах и их последствиях — во-первых, о войне в Чечне; во-вторых, о войне в Украине, которая и стала для него роковой. Как мы теперь видим, и для страны тоже. Поэтому это очень актуальная книга», — рассказал Forbes Life Михаил Фишман. 

Оттепель. 2008–2010 

Свобода лучше, чем несвобода 

Утром 12 сентября 2007 года, за три месяца до выборов в Думу и за полгода до президентских, окружение первого вице-премьера Дмитрия Медведева погрузилось в траур: газета «Ведомости» сообщала, что в самое ближайшее время Сергей Иванов, в недавнем прошлом министр обороны, будет назначен премьер-министром. Это означало, что Медведев проиграл в устроенной Владимиром Путиным гонке преемников и ему не быть президентом. Новость никого особо не удивила: по мере того как соревнование входило в решающую фазу, Иванов обгонял Медведева по многим параметрам.

Во-первых, в феврале Путин и его сделал первым вице-премьером; во-вторых, Иванов считался в то время главным проводником путинской внешней политики, особенно на американском направлении; в-третьих, с лета Путин заметно чаще появлялся на публике с Ивановым, чем с Медведевым. Наконец, Иванов обходил Медведева в социологических опросах. В общем, помощники Медведева принимали соболезнования и размышляли, как строить жизнь дальше. 

Реклама на Forbes

Фокус был в том, что гонка преемников если и существовала, то только в голове у Владимира Путина. Все остальные — включая самих Медведева и Иванова, которые тоже не знали, кто из них преемник, — имели дело со спецоперацией прикрытия, призванной до последнего момента держать в тайне, кому Путин в 2008 году передоверит президентское кресло. За те два с лишним года, что длилось это виртуальное соревнование, в нем даже стали проступать контуры идеологической борьбы — вокруг перспектив политического курса после ухода Путина.

В прошлом чекист и резидент внешней разведки, силовик Иванов воплощал статус-кво — продолжение жесткой линии и в отношениях с Западом, и во внутренней политике. Молодой юрист Медведев, наоборот, выступал в роли «преемника-либерала» и проводника более мягкой линии. На самом деле куда важнее было то, что оба они были верны Путину и не связаны с кремлевскими группировками. 

Никто, кроме Путина, не знает, когда он окончательно решил, что пересадит в президенты не Иванова, а Медведева. По одной из версий, Иванов проиграл, когда в самом деле поверил в свои перспективы, побежал впереди паровоза и стал примериваться к короне. В мае 2007 года, например, он провел пресс-конференцию, в ходе которой ему по телемосту в прямом эфире задавали вопросы журналисты из разных российских городов, — формат слишком напоминал «Прямую линию с Владимиром Путиным». Но в любом случае, когда утром 12 сентября премьер-министр — тогда им был Михаил Фрадков — подал в отставку и все кинулись поздравлять Иванова, это был лишь очередной обманный ход: Фрадкова в премьерах сменил не Иванов, а Виктор Зубков, член ближнего круга Путина и его давний товарищ по работе в санкт-петербургской мэрии.

Зубков был калифом на час, временной фигурой, премьером-прокладкой. И только Медведеву в этот момент уже было известно, что в декабре, за три месяца до президентских выборов, он будет объявлен преемником — и сразу предложит Путину пост премьера. Так в российской политике началась недолгая эпоха тандема — время, с которым были связаны надежды на перемены. 

Медведев не был похож на Путина. Он был моложе. Он не был выходцем из КГБ. Он выглядел человеком более открытым и современным. К тому же у него был другой характер. Даже на бытовом, личном уровне эта разница была очень заметна. Путин царь, и к 2008 году властность давно победила в нем другие — обычные человеческие — черты: при всем желании нельзя было сказать, чем он увлекается, как любит проводить время и т.д. Медведев жил более понятной для обывателя жизнью: пользовался гаджетами и только появившимися тогда соцсетями, увлекался фотографией, любил хард-рок, яркие поло и кроссовки, его даже можно было увидеть танцующим с сокурсниками на встрече выпускников.

 

Более либеральный стиль Медведева был очевиден всем, бизнес и прогрессивная часть элиты аплодировали его лозунгу «Свобода лучше, чем несвобода». Казалось, суверенная демократия ушла в прошлое, на смену ей пришли модернизация и знаменитые медведевские «четыре И»: институты, инфраструктура, инновации, инвестиции. Год за годом в течение последних восьми лет Владимир Путин строил самодержавие. Теперь, на словах, оно должно было уступить место современному государству. 

Менялась не только риторика. В подмосковном Сколкове началось строительство огромного центра технологических инноваций, который вместе с кампусом должен был стать российским аналогом Кремниевой долины. 

Несмотря на нарастающий конфликт со странами Запада, который только усугубила война с Грузией в августе 2008 года (под лозунгом «принуждения к миру» Россия впервые напала на соседнее государство), меньше чем через год в отношениях с США наступила «перезагрузка». Медведев и Барак Обама, пришедший на смену Джорджу Бушу, подписали новый договор о сокращении ядерных арсеналов и ввели совместные санкции против Ирана. Началась активная подготовка к вступлению России в ВТО. Переломив сопротивление силовиков, Медведев либерализовал Уголовный кодекс: его поправки запретили аресты по так называемым предпринимательским статьям и снизили наказания за экономические преступления. Это было большое дело — одно из самых значительных достижений медведевской «оттепели». Например, Владимир Переверзин, менеджер среднего звена в одной из структур Михаила Ходорковского, во время разгрома ЮКОСа был приговорен к одиннадцати годам тюрьмы — благодаря медведевским поправкам он вышел на свободу через семь лет и два месяца. 

Впрочем, слабость и подчиненное положение Медведева тоже были вполне очевидны. «Лояльный, преданный, слабый, послушный» — так описывал Медведева Немцов в августе 2008 года. Не только Немцов — вся элита отдавала себе отчет: глубоких перемен ждать не стоит; пересев в премьеры, Путин никуда не ушел, держит ситуацию под контролем и, скорее всего, рассчитывает еще вернуться обратно в Кремль. Эти подозрения получили подтверждение уже через несколько месяцев после избрания Медведева президентом, когда он в ноябре 2008 года вдруг предложил увеличить срок президентских полномочий с четырех до шести лет. Да и все поведение Медведева красноречиво свидетельствовало о том же: он старался не перечить Путину, оставляя за ним ведущую роль в тандеме. Свое президентство Медведев воспринимал как поручение, которое следует выполнять — и желательно как можно лучше. 

Тем не менее с Медведевым были связаны надежды на перемены. Не потому, что он крепкой рукой возьмет и развернет ход российской истории, а в силу непоколебимых, как тогда казалось, свойств властной иерархии в России: шапка Мономаха одна, на двоих ее не хватит, и кто бы ни оказался в Кремле, рано или поздно он возьмет власть в свои руки. Медведев не может не выйти из-под контроля Путина. В конце концов, сила президентской власти такова, что это вопрос одного-единственного указа. «Русская традиция предельно проста, — объяснял Немцов, — кто в Кремле, тот и главный, — ей тысячи лет, и никто в жизни ее еще не нарушал, никто! Путин решился на это первым, но так не бывает… Медведев самолюбив, безумно амбициозен, занимает главный пост в государстве. [В России] самодержавное сознание, поэтому конфликт зреет и рано или поздно вспыхнет: он системный и даже не зависит от личности». 

Союз волка с бараном 

Для независимых политиков никакие перемены не наступили — скорее наоборот: деление на системную оппозицию и несистемную — нелегальную, с которой можно бороться любыми методами, — только укрепилось. Союз правых сил было решено уничтожить вовсе. Сначала правых просто не зарегистрировали ни на одних региональных выборах. Затем им предъявили счет: оказалось, что они задолжали огромную сумму денег. А осенью 2008 года, уже при Медведеве, им поступило предложение от Суркова: партия «Союз правых сил» ликвидируется, но можно получить небольшой пакет — треть голосов — в новой правой партии, которая будет контролироваться Администрацией президента. Немцов, «неформальный лидер радикального крыла СПС», как тогда писали в прессе, к тому моменту уже приостановил членство в СПС, Белых сказал, что он против и кладет партийный билет на стол, остальные функционеры — Чубайс, Гайдар и Леонид Гозман — решили принять условия Кремля. Решающей стала точка зрения Гайдара: он посчитал, что возможность участвовать в выборах все-таки перевешивает очевидные издержки. 

Решения последнего — ликвидационного — съезда Союза правых сил были приняты заранее. Оставалось только предъявить их рядовым партийцам. Жизнь лучше смерти, говорили с трибуны адвокаты объединения с Кремлем, только с помощью партии можно влиять на положение дел в стране и на государственный курс. На революцию рассчитывать не приходится — Кремль непобедим, — да и если она все-таки, не дай бог, случится, ее итог не понравится никому. Да, положение тяжелое, но надо смириться и принять предложение Кремля. Иначе партию ждет прозябание в ряду других маргиналов и неудачников. «Самое болезненное, что должен, обязан уметь делать политик — спокойно оценивать реальность, какой бы она ни была, — выступал с трибуны Чубайс, — и я задаю себе простой вопрос: Россия с правой партией или Россия без правой партии?».

Неприемлемую для большинства партийцев альтернативу — прозябание с неудачниками — олицетворял Немцов, и это понимали все делегаты съезда. «Вот сидит Боря Немцов, человек с которым мы пятнадцать лет вместе, и у нас разные позиции, — продолжал Чубайс. — Я знаю его аргументы, он знает мои. Я понимаю, что решения сегодняшнего голосования мы видим по-разному. Но при этом я буду продолжать уважать Бориса, потому что мы вместе прошли через такие боевые истории, когда без преувеличения в пяти минутах либо тюрьма, либо смерть». 

Немцов сначала не хотел идти на съезд: «Зачем, если все решения уже приняты?» — и его не ждали. Но в последний момент он все-таки решил прийти и выступить. Пришел, подал заявление о восстановлении в партии — ради одного этого выступления — и сразу попросил слова. В компромиссах ничего плохого нет, говорил он, но компромисса с хозяином не бывает: союз волка с бараном возможен только до тех пор, пока волк сыт, а баран ему угождает, это во-первых; во-вторых, под контролем Кремля правая партия обречена на провал. Но главное в том, что либерализм и нынешняя власть несовместимы в принципе: «Я не согласен с большинством по вопросу о вхождении в кремлевский проект. Союз правых сил — правопреемник партии Гайдара, «Демократического выбора России». На знаменах и ДВР, и Союза правых сил до сих пор написано: «Свобода, Собственность, Законность». На знаменах Путина — Медведева написано: «Цензура, Рейдерство, Басманное правосудие». Что же общего идеологически между властью и нашей партией? Я понимал Чубайса и многих из вас, когда проводились экономические реформы, когда идея Гайдара ввести плоскую шкалу налогообложения была принята властью, я понимал, когда принимались важные законы в области земельных отношений и в области защиты прав собственности. Это я все понимаю, но это была первая четырехлетка Путина, а сейчас у нас цензура, рейдерство, басманное правосудие, международная изоляция и крайне агрессивная внешняя политика». 

Немцов закончил свою речь предложением: если съезд не распустит партию, он готов взять за нее ответственность — в том числе финансовую. Но судьба Союза правых сил уже была решена. 

Обычно Сурков действовал иначе: передавал захваченные партийные бренды лояльным политтехнологам и ставил во главе своих людей. На этот раз ему было важно не взять партию под контроль, а ликвидировать сам бренд — иначе, как полагал Сурков, он все равно будет притягивать к себе демократических активистов. Именно поэтому Союз правых сил надо было уничтожить, а на его месте создать новую партию под названием «Правое дело», тоже, впрочем, знакомым: под таким названием будущий СПС начинал предвыборную кампанию 1999 года.

***

Реклама на Forbes

Энергетическая сверхдержава 

Это было странное время. Российская экономика по-прежнему росла невиданными темпами. Наступили золотые годы, так называемая стабильность. Дефолт и нефть по восемь долларов еще не стерлись из памяти, а цена на нефть на глазах преодолевала одну психологическую отметку за другой — 40, 50, 60, 70, а в начале 2008 года уже и 100 долларов за баррель. Одновременно росли цены на газ и металлы. За то время, что Путин находился у власти, российский бюджет увеличился в семь раз. От нефтяного пирога перепадало всем. Люди не просто стали жить лучше — люди жили все лучше и лучше с каждым днем, неделей, месяцем. В среднем каждый россиянин улучшал свое благосостояние на 10 процентов в год в течение нескольких лет. В городах как грибы росли торговые центры, автосалоны, фитнес-центры и рестораны, банки выдавали кредиты — в 2006 году каждый второй москвич, например, уже жил в долг, — и наряду с растущей ценой на нефть мотором роста экономики становился потребительский спрос. В стране возникло общество потребления: в 2006 году по обороту розничной торговли Россия уже обгоняла любую другую страну Европы. Никогда раньше жизнь российского обывателя не менялась столь стремительно — все, чем он себя окружал, становилось комфортнее, лучше, качественнее: от еды до мебели, от стирального порошка до автомобиля. Российский средний класс, составлявший примерно одну пятую часть населения страны, резко поменял образ жизни. 

На волне нефтяного бума Россия все чаще называла себя «энергетической сверхдержавой», продолжала портить отношения с остальным миром и все агрессивнее ссорилась с соседями. Один скандал следовал за другим. 2006 год начался с газового клинча с Киевом, а продолжился торговой войной с Польшей, санкциями против Молдавии и мощной антигрузинской кампанией. Затем в ноябре 2006 года в Лондоне был отравлен радиоактивным полонием бывший российский разведчик Александр Литвиненко, и новый, 2007 год Россия встретила кризисом в отношениях с Британией. В феврале 2007-го Путин произнес свою знаменитую мюнхенскую речь, после которой западные политики впервые заговорили о перспективах новой полноценной холодной войны с Россией. Однако все эти дипломатические скандалы были как будто понарошку: бизнес не обращал на них внимания — в том же 2007 году иностранные инвестиции в России били очередные рекорды, а обыватели все охотнее пользовались западными благами. В материальном, практическом плане Запад с каждым днем становился все ближе. 

90-е годы с их политической борьбой, прямыми эфирами на телевидении и интересом к политике как таковой ушли в прошлое. Публичная политика вышла из моды — она постепенно становилась такой же виртуальной, как и международная дипломатия. Социологи фиксировали деполитизацию. Они отмечали, например, очевидные перемены в представлениях о функции телевидения. По сравнению с 2000-м годом упало число тех, кто полагал, что телевидение должно информировать, и, наоборот, выросло количество тех, кто считал, что задача телевидения — развлекать и просвещать. На правозащитников и демократов первой волны — не вписавшихся, обедневших, растерявших влияние, повторяющих свои наскучившие прописные истины — и журналисты, и широкая публика теперь все чаще смотрели сверху вниз, скептически, а то и презрительно. 

Выкинутый на обочину, Немцов выглядел таким же неудачником. «Вы говорите понятные вещи, — объясняли ему в одной из телепередач того времени, — но посмотрите, как это выглядит со стороны. Вы не у власти, вы проиграли выборы, а теперь из своего маргинального пространства вольно и популистски критикуете режим». Немцов тоже вышел из моды. Журналисты считали его простофилей и бабником. Многие знакомые из прежних времен его сторонились и старались лишний раз не пересечься с ним взглядом в ресторане. Впрочем, Немцова все это не смущало. Он научился быть абсолютно невозмутимым. Он ходил на светские вечеринки, проводил время с женщинами, ежедневно занимался спортом, освоил не только виндсерфинг, но и кайтинг и вошел в учредители главного ежегодного фестиваля виндсерфинга под названием «Русская волна», который стал развлечением и для деловой элиты, и для светской тусовки. «У Бориса Немцова нахально увели доску из-под носа, и ему пришлось бежать к дальней доске, что замедлило и старт, и финиш, — говорилось в светском отчете с «Русской волны 2006», проходившей на Красном море в Египте. — Раздосадованный Борис отреагировал на это глубокомысленно, заявив, что в спорте «еще хуже, чем в политике»». 

Краткая история России Мэри Платт Пармел

Формат URL-адрес Размер
Читать эту книгу онлайн: HTML https://www. gutenberg.org/files/16930/16930-h/16930-h.htm 394 КБ
EPUB (с изображениями) https://www.gutenberg.org/ebooks/16930.epub.images 397 КБ
EPUB (без изображений) https://www.gutenberg.org/ebooks/16930.epub.noimages 201 КБ
Kindle (с изображениями) https://www. gutenberg.org/ebooks/16930.kindle.images 1,2 МБ
Kindle (без изображений) https://www.gutenberg.org/ebooks/16930.kindle.noimages 792 КБ
Обычный текст UTF-8 https://www.gutenberg.org/ebooks/16930.txt.utf-8 373 КБ
Дополнительные файлы… https://www.gutenberg. org/files/16930/

История Джеффри Хоскина

«Россия и русские» — это обширный, хорошо написанный отчет о развитии самой большой в географическом отношении страны в мире.Это сбалансированная работа, которая излагает факты перед читателями и представляет собой экскурсию по легендарному прошлому России.

В книге есть несколько тем, которые служат связующим звеном для скрепления национального повествования, и главная из них — раздвоение самосознания, которое Россия испытывала на протяжении столетий.

Вопрос о том, принять ли европейское или азиатское степное наследие, на протяжении многих лет тянет страну в разных направлениях. Это взад-вперед отражено борьбой, с которой столкнулись русские люди, решая, принять ли восточнославянское христианство (воплощенное в восточно-православной традиции) или сблизиться с западноевропейским католицизмом.С тех пор, как викинги вступили в брак со славянами в 9 веке и запустили дело, которое впоследствии стало Русской империей, поиски в этом направлении преследовали Россию.

Борьба за то, что значит быть «русским», вопрос, над которым некоторые до сих пор бьются, была нитью, проходящей через всю книгу.

Писал ли автор Джеффри Хоскинг о вторжении Золотой Орды монголов в 13 веке или о разделении между Новгородской республикой и Киевской Русью, постоянно напоминает, что сама Россия, а тем более страны бывшей СССР — возник из лоскутного одеяла культур и ранее самоуправляющихся княжеств.«Он-не Наш» упоминается как способ, которым некоторые русские отличают кого-то как «не одного из нас», подчеркивая точку зрения инсайдера/аутсайдера, которую они были склонны принимать на протяжении всей истории.

Россия и русские показывает читателям, как Превращение Москвы в могущественного игрока в мире восточного христианства было полностью осознано к началу 1500-х гг.. С крушением Византийской империи от рук османов Россия — с восходящей Москвой во главе — начинает брать на себя покров незападного христианства.По словам Хоскинга, Москва назвала себя «Новым Римом» и приобрела преувеличенное чувство своей значимости. В течение этого века расширяющейся географической империи России Иван IV приглашает диких налетчиков, известных как казаки, группу людей, которые неоднократно появлялись на протяжении всего повествования.

Смутное время занимает достаточное количество слов и получает подробный рассказ. С 1584 по 1613 год русские земли переживали один переворот за другим, что было обусловлено внутренним хаосом.

По словам Хоскинга, «царь был «помазанником божьим», и государство не отделялось от его личности».

И именно установление царя в 1613 году помогло перевернуть страницу Смутного времени. Коронация Михаила Романова царем в этом году положила начало династии, которая просуществовала почти три века. Петр I, более известный как Петр Великий, был членом семьи Романовых, находившихся на престоле с 1682 по 1725 год; в книге излагается его модернизация русской армии и его усилия по превращению все еще несколько разрозненных земель Руси в военную силу.Во время правления Петра Россия присоединилась к Австрии и Венеции в Священной лиге, чтобы объединить силы против Османской империи, демонстрируя готовность сотрудничать с другими европейскими державами. Петр Великий также отправил русскую армию на войну против шведского Карла XII за контроль над Балтийским морем в 1700 году. На это ушло два десятилетия, но в конечном итоге Россия одержала победу над шведами.

Александр I, пожалуй, самый известный из многочисленных царей России, будет править двадцать четыре года.Его время у власти совпало с злополучным вторжением Наполеона в 1812 году. Хотя это будет время гордости в истории страны, в книге подробно рассказывается о том, как во второй половине 1800-х годов престиж России падал.

Большой удар нанесло поражение страны в Крымской войне, которая воевала за то, чтобы Россия не получила доступа к Святой земле или к Черному морю. Автор представляет эту потерю унизительной для России, обстоятельство, заставившее ее задуматься о том, какие глобальные изменения могут потребоваться для восстановления ее международного положения.Русско-японская война начала двадцатого века была представлена ​​как еще один случай, когда Россия была отброшена иностранной державой; тот факт, что это было сделано руками страны, расово отличной от их собственной, добавил еще один слой к этой неудаче.

Отмена крепостного права при Александре II привела к тому, что Россия столкнулась с той же борьбой, что и Соединенные Штаты после отмены рабства в последней стране. Интеграция группы, чей прежний статус состоял из рабочей земли для хозяев и почти ничего другого, в общество, не совсем готовое приветствовать их с распростертыми объятиями, соответствовала вопросам, поднятым в годы американской Реконструкции.

Россия и русские, как и должно быть, описывает скатывание России к борьбе между белыми и красными русскими после поражения в Первой мировой войне и отречения царя Николая II. Чтобы услышать, как он пишет об этом, события, начатые Красным Октябрем в 1917 году, привели к годам анархии в стране, когда Владимир Ленин и большевизм временно вышли на первое место в борьбе.

Конечным результатом русской революции стал коммунизм и создание Советского Союза, союза, который с самого начала содержал в себе присущую ему напряженность.Книга хорошо анализирует внутренние противоречия в СССР, в том числе идеологические крендели, в которые первые лидеры должны были ввязаться, объясняя, как окончательное «отмирание» государства требовало массивного централизованного аппарата на обширной территории Восточной Европы. земля.

Академические дебаты о передаче большей местной власти различным советским республикам с риском усиления элементов буржуазии в этих самых республиках в значительной степени подавлены с приходом к власти Иосифа Сталина.К этому моменту дебаты сводятся к минимуму, а инакомыслие уходит в прошлое, а коммунистический эксперимент, похоже, вылился в господство принудительного режима.

Отношение к таким странам, как Украина, которые столкнулись с массовым голодом из-за советской политики в 1932-1933 годах, является предвестником беспорядков, которые взорвутся позже в двадцатом веке из-за нарастающей враждебности по отношению к руководству Советского Союза. Но прежде чем на это можно будет взглянуть, книга проводит читателей через Вторую мировую войну (Великую Отечественную войну по Хоскингу) — операция «Барбаросса» и последующие жестокие бои между немцами и русскими объясняются так хорошо, как это может быть в книге, не связанной браком. к одному конкретному периоду русской истории. Окончательная победа союзников и то, как она была быстро омрачена началом холодной войны, становится в центре внимания последней части России и русских.

Вторая мировая война «сформировала самоуверенный и авторитарный правящий класс, а также среди населения заметный бесклассовый полиэтнический патриотизм». Вот как автор описывает послевоенный период, и показано, что немедленный прилив уверенности, который это дало России, медленно сходит на нет в течение второй половины ХХ века.

Никита Хрущев и Михаил Горбачев занимают видное место в последние три десятилетия перед распадом Советского Союза, медленное снижение напряженности в отношениях с Западом и последующее отступление (в некоторой степени) от государственной цензуры и отмену наказаний в стиле ГУЛАГа. служат предвестниками распада СССР. Этот крах был полностью завершен к Рождеству 1991 года.

Книга завершается двадцатью годами, прошедшими после падения коммунистической империи, и показывает, что это было время нестабильности и неразберихи в России. Массовая инфляция, споры о том, какой должна быть и какой должна быть демократическая Россия, и внешнеполитические разногласия по поводу того, как относиться к странам, которыми они когда-то «принадлежали» — особенно к Чечне, — занимают видное место по мере того, как двадцатый век скатывается в двадцать первый. (Читая между строк, становится ясно, что Хоскинг любил Горбачева, но не был поклонником Владимира Путина)

Это хорошая книга для начинающих изучать российскую историю. Многие из его глав могли бы быть расширены до отдельных книг, и сдержанность проявляется в том, что они не слишком углубляются в сегменты истории России, которые увеличили бы количество страниц до тысяч.Этот сбалансированный научно-популярный труд рекомендуется любому читателю, стремящемуся лучше понять рост и развитие России.

-Эндрю Кэнфилд Денвер, Колорадо

Чего Владимир Путин хочет от Украины?

Я думаю, что они справляются с этим настолько хорошо, насколько это возможно, учитывая обстоятельства. То, что администрация делает прямо сейчас, безусловно, то, что я бы порекомендовал делать. Но я не знаю, можем ли мы сказать, сработает это или нет. Настоящее испытание будет проходить в течение длительного периода времени.Не думаю, что это будет короткий и острый кризис.

Что ты имеешь в виду?

Путин уже много лет пытается взять под контроль Украину. Газ Украине перекрыли в 2006 году. Он 22 года у власти, и все это время он так или иначе держал Украину в прицеле, и со временем это усиливалось. Путин хочет быть тем человеком, который на его посту, во время своего президентства, вернет Украину на орбиту России. И он может быть президентом до 2036 года, с точки зрения того, что для него возможно.

Это принципиально идеологическое для него или геополитическое?

О нем лично — его наследии, его взгляде на себя, его взгляде на русскую историю. Путин явно считает себя главным героем российской истории и ставит себя на место предыдущих российских лидеров, которые пытались собраться на том, что он считает русской землей. Украина — это изгой, та, которая ушла, которую он должен вернуть.

Значит ли это, что он ведет себя здесь неразумно?

Нет, я не думаю, что он ведет себя иррационально, с его точки зрения.Он находится в другом кадре, чем мы. Он живет историей и своим рассказом об истории. Он также входит в большую группу специалистов по безопасности в России, которые выступают против расширения НАТО; они хотят, чтобы США ушли из Европы.

Но, похоже, он ухудшил свою ситуацию с безопасностью.

Это с нашей точки зрения, снаружи. Мы не знаем точно, что он говорит внутри. С его точки зрения, сейчас он дожал Украину, и украинская экономика раздавлена.Он привлек все наше внимание. Мы все бегаем вокруг, ничего не делая, только болтая о нем. Как он сказал бы, теперь мы слушаем его. Слышим ли мы его на тех условиях, на которых он хочет, — это другой вопрос.

История России и Восточной Европы

814
Твердый переплет
05 января 2017

821
Мягкая обложка
05 января 2017

Тихая революция в России

Пол В. Верт

9780198826354
Твердый переплет
12 февраля 2021 г.

Последняя из империй

24 фунта стерлингов.99

Добавить История Советского Союза 1945-1991 гг. в корзину

John L. H. Keep

9780192803191
Мягкая обложка
22 августа 2002 г.

Адам Чарторыйский как государственный деятель России и Польши 1795-1831

157,50 фунтов стерлингов

Добавить Человек чести в корзину

В.Х. Завадски

9780198203032
Твердый переплет
11 февраля 1993 г.

Восточно-Сибирская ссылка в последние годы царизма

24 фунта стерлингов.49

Добавить Поездка в Хиву в корзину

Фредерик Бернаби, Питер Хопкирк

9780192803672
Мягкая обложка
22 августа 2002 г.

Империя и нациетворчество в эпоху Ленина и Сталина

77,00 фунтов стерлингов

Добавить Государство Наций в корзину

Рональд Григор Сани, Терри Мартин

9780195144222
Твердый переплет
3 января 2002 г.

Империя и нациетворчество в эпоху Ленина и Сталина

39 фунтов стерлингов.49

Добавить Государство Наций в корзину

Рональд Григор Сани, Терри Мартин

9780195144239
Мягкая обложка
20 декабря 2001 г.

Формирование политического порядка в России, 17.00-18.25

142,50 фунтов стерлингов

Добавить абсолютизм и правящий класс в корзину

Джон П.LeDonne

9780195068054
Твердый переплет
28 ноября 1991 г.

170 фунтов стерлингов.00

Добавить Агенты Москвы в корзину

Мартин Мевиус

9780199274611
Твердый переплет
13 января 2005 г.
Oxford Historical Monographs

Советский туризм в стране и за рубежом после Сталина

39,99 фунтов стерлингов

Добавить Все это ваш мир в корзину

Энн Э. Горсуч

9780199677931
Мягкая обложка
02 мая 2013 г.

Советы и американцы, 1917-1920 гг.

142 фунта стерлингов.50

Добавить альтернативные пути в корзину

Дэвид В. Макфадден

9780195071870
Твердый переплет
17 июня 1993 г.

Мир дворянской семьи в провинциальной России

28,49 фунтов стерлингов

Добавить обычный брак в корзину

Кэтрин Пикеринг Антонова

97801

748
Мягкая обложка
20 апреля 2017 г.

Мир дворянской семьи в провинциальной России

76 фунтов стерлингов.00

Добавить обычный брак в корзину

Кэтрин Пикеринг Антонова

9780199796991
Твердый переплет
10 января 2013 г.

Распад СССР с 1970 г. Обновленное издание

Второе издание

79,00 фунтов стерлингов

Добавить Предотвращенный Армагеддон в корзину

Стивен Коткин

9780195368642
Твердый переплет
05 марта 2009 г.

Распад СССР, 1970-2000 гг.

Второе издание

11 фунтов стерлингов.99

Добавить Предотвращенный Армагеддон в корзину

Стивен Коткин

9780195368635
Мягкая обложка
25 декабря 2008 г.

Американская политика и общество в советском мышлении

87 фунтов стерлингов.00

Добавить звуковые состояния в корзину

Николая Точка

97801

Социалистическая политика и популярная музыка в Албании

29,49 фунтов стерлингов

Добавить звуковые состояния в корзину

Николай Точка

97801

Почему Россия никогда не признавала независимость Украины

Послушайте эту историю. Наслаждайтесь еще аудио и подкастами на iOS или Android.

Ваш браузер не поддерживает элемент

Экономьте время, слушая наши аудио статьи во время многозадачности

OK

Оглядываясь назад, можно сказать, что его последний вздох пришелся на август, когда КГБ , бескомпромиссные коммунисты и армия поместили г-на Горбачева под домашний арест и организовали переворот. После трех дней мирного сопротивления под руководством Бориса Ельцина, президента Российской Советской Республики, они отступили.Это исключало любой возврат к советскому прошлому. Но г-н Горбачев все еще цеплялся за надежды на какого-то постсоветского либерального преемника, который мог бы удержать хотя бы часть республик вместе. Звонок г-на Шушкевича убил всякое такое стремление.

Одним из ее триггеров стал экономический коллапс в России. Как позже напишет Егор Гайдар, главный экономический реформатор Ельцина, это была осень «угрюмых очередей за едой… девственно пустых магазинов… женщин, мечущихся в поисках какой-нибудь еды, любой еды… средняя зарплата семь долларов в месяц».Для успешного проведения широкомасштабных реформ, задуманных Гайдаром, Ельцину нужна была Россия, которая контролировала бы свою собственную валюту. Это означало уход из СССР .

Господин Шускевич тоже руководствовался ужасной экономией. Он пригласил Ельцина на ретрит в лес в надежде, что, выиграв и поужинав, он обеспечит поступление в Беларусь российского газа и электричества. Без них зима была бы суровой. Местом проведения он выбрал сторожку под названием Вискули, где Леонид Брежнев и Никита Хрущев развлекались стрельбой по бизонам и другой дичи (отсюда ее жесткая связь с Москвой).

Ельцин предложил присоединиться к ним президенту Украинской республики Леониду Кравчуку. В предыдущее воскресенье Украина подавляющим большинством голосов проголосовала за ратификацию декларации о независимости от Советского Союза, которая была принята ее парламентом, Радой, сразу после августовского переворота.

Ельцин не просто хотел того, чего Кравчук добился на Украине по экономическим причинам. Он считал, что независимость будет иметь решающее значение для укрепления его власти и продвижения либеральной демократии.А Украина — никогда, вплоть до XIX века, не являвшаяся четко определенной территорией, домом для различных этнических анклавов и глубоких культурных разногласий, — став независимым унитарным государством в пределах своих советских границ, создала прецедент для России, которая определила себя таким же образом и отказалась независимость беспокойным территориям, таким как Чечня. Вот почему Российская республика была одним из первых трех государств мира, признавших ее в качестве независимого государства.

Но если мир, в котором Украина, Россия и даже Беларусь были полностью независимы от Советского Союза, был привлекателен, то мир, в котором они не были связаны друг с другом каким-либо иным образом, очень беспокоил такого россиянина, как Ельцин.Дело было не только в том, что Украина была второй по численности населения и экономически мощной из оставшихся республик, ее промышленность была тесно интегрирована с российской. Не стоял вопрос и о том, что будет с ядерными силами, размещенными там, но все еще условно находящимися под командованием советских властей в Москве. Это пошло глубже.

В эссе «Восстановление России», опубликованном годом ранее в самой тиражируемой газете СССР, Александр Солженицын задался вопросом: «Что такое Россия? Сегодня, сейчас? И — главное — завтра?… Где сами русские видят границы своей земли?» Необходимость отпустить прибалтийские государства была очевидна, и когда они вышли из состава Советского Союза в 1990 году, Солженицын, Ельцин и большая часть России сплотились против реваншистских попыток удержать их. То же самое можно сказать о Средней Азии и Кавказе; они были колониями. Беларусь и Украина входили в состав столичного ядра. Узы, связывающие воедино «малороссов» (то есть украинцев), «великороссов» и белорусов, утверждал Солженицын, необходимо защищать всеми средствами, кроме войны.

На протяжении веков Украина была якорем российской идентичности. Как центр легендарной средневековой конфедерации, известной как Киевская Русь, которая простиралась от Белого моря на севере до Черного моря на юге, Киев считался колыбелью русской и белорусской культуры и источником их православной веры.Объединение с Украиной имело основополагающее значение для ощущения Россией себя европейцем. В «Потерянном королевстве» (2017) украинский историк Сергей Плохий описывает, как «киевский миф о происхождении… стал краеугольным камнем идеологии Московии по мере того, как государство развивалось от монгольской зависимости к суверенному государству, а затем к империи». Российская империя нуждалась в Украине; а у России не было иной истории, кроме истории империи. Представление о Киеве как о столице соседней страны было для россиян невообразимым.

Но не украинцам. На первом ужине в Вискулях, когда Ельцин и Кравчук сидели друг напротив друга, было произнесено несколько тостов за дружбу. Однако дружба, в которой нуждался г-н Кравчук, была сердечной, которая сопровождалась приличным алиментным чеком, а не той, которая сопровождалась новыми обязательствами.

Г-н Кравчук родился в 1934 году в западноукраинской Волынской области, которая тогда была частью Польши, но уступила СССР в рамках печально известного пакта, заключенного с Германией в 1939 году.Детство, окруженное этническими чистками, репрессиями и войной, научило его, по его словам, «ходить между каплями дождя». Это умение сделало его идеальным партийным аппаратчиком, а затем превратило его в борца за независимость Украины — не по каким-то возвышенным идеологическим причинам, а потому, что он хотел получить шанс возглавить свою страну.

Референдум дал ему это с независимостью, одобренной большинством во всех частях страны, как на бывшем австро-венгерском западе, с его церквями в стиле барокко и кофейнями, так и на советизированном и промышленно развитом востоке, где большинство из 11 млн этнических русских проживало в Украине. Были практические вещи, которые ему были нужны от России, и российские интересы, которые он признавал; он хотел хороших отношений с Ельциным и поэтому пришел на лесной сход. Но он не был заинтересован в том, чтобы предоставить России выход из союза, который каким-либо образом скомпрометировал независимость Украины.

Соглашение, достигнутое в черновой форме в 4 часа утра в воскресенье, достигло этих целей с помощью довольно изящной казуистики. Если бы Россия просто последовала за Украиной к независимости, это оставило бы спорным вопрос об остаточных полномочиях Советского Союза.Поэтому вместо этого они упразднили сам союз.

Советский Союз был образован в 1922 году в результате совместной декларации четырех советских республик — Закавказской республики и трех представленных в Вискулях. Когда Закавказская республика была давно расчленена, президенты своим указом распустили то, что связывали воедино их предки. На его место они поставили Содружество Независимых Государств ( СНГ ) — г-н Кравчук не позволил бы использовать слово «союз» — с несколькими четко определенными полномочиями, к которым любое постсоветское государство могло бы присоединиться. Между славянской тройкой не должно было быть особых отношений.

В тот же день трое мужчин подписали соглашение, тем самым провозгласив, что « СССР как субъект международного права и геополитической реальности прекратил свое существование». Затем самому младшему из троих, который к тому же был наименее воодушевлен тем, что они сделали, пришлось сообщить Москве о том, что произошло.

Г-н Горбачев был в ярости. Важность Украины не была для него чем-то абстрактным.Как и Солженицын, он был ребенком матери-украинки и отца-русского. Он вырос, распевая украинские песни и читая Гоголя, который переосмыслил народную магию своей родной страны как богатую поэзию после переезда в Санкт-Петербург. Советский Союз имел в виду, что г-н Горбачев и ему подобные, независимо от их происхождения, могли участвовать в обеих идентичностях.

Более того, несмотря на то, что неудавшийся переворот сделал такой распад более или менее неизбежным, распад многонациональной империи с населением 250 миллионов человек по-прежнему вызывал огромное беспокойство. Как писал Солженицын в «Восстановлении России», «Часы коммунизма остановились. Но его бетонное здание еще не рухнуло. И мы должны позаботиться о том, чтобы вместо того, чтобы обрести свободу, мы не будем раздавлены его обломками». Тот факт, что в этих обломках, если бы они были, был бы крупнейший в мире ядерный арсенал, раскиданный между четырьмя отдельными странами (тремя славянскими и Казахстаном), пугал государственных деятелей всего мира. Когда, когда экономика ухудшилась, Горбачев обратился к президенту Джорджу Бушу за 10–15 млрд долларов, главной заботой Буша была ядерная угроза.То же беспокойство побудило его выступить против отделения Украины в речи, произнесенной незадолго до августовского переворота. — Ты понимаешь, что ты сделал? — потребовал господин Горбачев от господина Шушкевича. «Как только Буш узнает об этом, что тогда?»

На вопрос отвечали по одной из других телефонных линий домика. Андрею Козыреву, первому министру иностранных дел России, было трудно дозвониться до Буша. Секретарь Госдепартамента — у Козырева не было с собой номера Белого дома — сказала мужчине с русским акцентом, требующему, чтобы она соединила человека по имени Ельцин с президентом, что она «не в настроении для розыгрышей».Козырева также нельзя было перезвонить, чтобы доказать его добросовестность: он не знал номера телефона ложи. В конце концов, однако, он дозвонился и смог выступить в качестве переводчика, когда Ельцин объяснил Бушу, что крупнейший в мире ядерный арсенал теперь находится в руках кого-то под названием CIS .

Если г-ну Горбачеву было неясно, как отреагирует Буш, то и сам Буш тоже. Голосовая заметка, которую он записал на следующий день, представляет собой череду тревожных вопросов: «В этот понедельник вечером я беспокоюсь о военных действиях.Где была [Советская] армия — молчали. Что случится? Может ли это выйти из-под контроля? Уйдет ли Горбачев в отставку? Будет ли он пытаться дать отпор? Хорошо ли это продумал Ельцин? Это тяжелая, очень тяжелая ситуация». Подобные сомнения охватили трех президентов в лесу. Когда Ельцин и его окружение отправлялись обратно в Москву, они шутили, что их самолет сбили. Смех не был полностью свободен от беспокойства.

Вместо этого сбивание самолетов, нарушение суверенитета Украины, захват Крыма, подтверждение того, что наследие Киевской Руси означает, что народы должны быть скованы друг с другом, и возвращение Беларуси к диктатуре — все это пришло позже, последовательность событий, которая привела 30 декабря спустя к тому, что 70 000 или более российских солдат оказались на границе с Украиной и, в качестве ужасной интермедии, тысячи ближневосточных беженцев застряли в самом Беловежском лесу.Некогда, казалось бы, решенный вопрос постсоветских отношений между тремя странами вновь стал главной геополитической заботой.

Тогда же, стоя среди заснеженных сосен после собрания, Ельциным овладело чувство легкости и свободы. «Подписывая этот договор, — вспоминал он впоследствии, — Россия выбирала иной путь, путь внутреннего развития, а не имперский… Западная цивилизация и роль полицейского в разрешении межэтнических конфликтов. Отбил последний час советской империи». Возможно, запутанная взаимозависимость России и Украины не имела такого большого значения, как думали люди; может быть, демократической государственности было достаточно. Возможно, проблема заключалась в провале воображения.

I N 1994, ПОСЛЕ трех лет ужасающего экономического спада двое из трех мужчин, собравшихся в Вискулях, отошли от власти. В Беларуси Александр Лукашенко, ранее руководивший крупной коллективной свиноводческой фермой, победил на выборах Шушкевича.Г-н Лукашенко сказал людям, что он разберется с экономической неразберихой, вернув им прежнюю безопасность. Реформы остановились, как и на более позднем этапе правления Лукашенко, которому сейчас уже 27 лет, конкурентные и честные выборы. Флаг, который был изменен на красно-белый очень недолговечной Белорусской республики 1918 года, снова превратился в флаг советской эпохи.

В Украине такого поворота не было, где Кравчук проиграл президентские выборы Леониду Кучме, опытному промышленному менеджеру советских времен. Г-н Кравчук придерживался более националистического украиноязычного запада страны; Г-н Кучма увел русскоязычные и коллективистские регионы на восток. Но, в отличие от г-на Лукашенко, г-н Кучма не был реакционером, и ему предстояло проявить хитрость, заигрывая с украинцами, которые сначала не доверяли ему.

Ельцин не был обязан баллотироваться на выборах в том году. Но годом ранее он и его реформисты столкнулись с восстанием коммунистов и целого ряда антизападных и антидемократических фракций, возглавляемых спикером парламента.Одним из их недовольств была потеря Крыма, полуострова в Черном море, переданного из Российской республики в состав Украинской республики в 1954 году, но все еще рассматриваемого большинством россиян как часть России. Место отдыха как для советской элиты, так и для миллионов простых людей, оно было в центре имперского проекта со времен Екатерины Великой.

Мятеж 1993 года был кровавым; Ельцин приказал обстрелять здание парламента из танков. Публика стояла за него. Референдум, проведенный впоследствии, значительно расширил полномочия президента. Его иностранные сторонники тоже поддержали его, и в следующем году Америка, Великобритания и Россия подписали соглашение о безопасности, которое гарантировало уважение целостности Украины в пределах ее существующих границ, то есть включая Крым, в обмен на отказ от ядерного оружия. достался в наследство от Советского Союза. Украина была благодарна; Запад увидел новые свидетельства перехода к либеральному, демократическому российскому государству.

Однако некоторые сочли это опасным оптимизмом; одним из таких был Збигнев Бжезинский, польско-американский дипломат и бывший советник по национальной безопасности. В марте 1994 года Бжезинский сделал свой собственный ответ на вопрос Солженицына — вопрос, который, как он справедливо считал, вызовет «самую большую страсть у большинства [российских] политиков, а также граждан, а именно: «Что такое Россия?» окончательный ответ, он дал альтернативный: «Россия может быть либо империей, либо демократией, но не может быть тем и другим одновременно.

Он был прав. Время, проведенное Ельциным без бремени среди деревьев, было временем человека, который не хотел и не должен был управлять империей. Он сознательно отвергал не только идеологию и централизованное планирование Советского Союза, но и инструменты государственного управления, скреплявшие его, — репрессии и ложь. Для него рыночная экономика была условием свободы, а не ее заменой. Его преемник Владимир Путин также принял капитализм. Но он не видел необходимости в том, чтобы оно принесло с собой свободу, и не имел никаких проблем с государством, живущим посредством репрессий и лжи.Таким образом, он перевернул демократический проект Ельцина и, хотя сначала сам не был территориальным империалистом, повел страну по другую сторону развилки Бжезинского. Именно это ставит сегодня Россию и ее славянских соседей в такое опасное положение.

Одна из проблем Бжезинского с ельцинской Россией заключалась в том, «что формирующийся класс капиталистов в России поразительно паразитирует». К тому времени, когда Путин стал президентом в 2000 году, Россией управляла олигархическая элита, которая рассматривала государство как источник личного обогащения.Но когда социологи спрашивали людей, чего они ожидают от своего будущего президента, сокращение этой коррупции не было их высшим приоритетом. Положение государства было. Русские хотели иметь сильное и уважаемое за границей государство. Как говорится в успешном манифесте г-на Путина, «сильное государство — это не аномалия, с которой нужно бороться. Общество желает восстановления руководящей, организующей роли государства». Когда вскоре после своего избрания г-н Путин восстановил советский гимн, это не было символом возврата к централизованному планированию или восстановления империи.Это был сигнал о том, что сильное государство вернулось. Государственная власть не означает верховенства права или атмосферы справедливости. У него не было и не было необходимости в идеологии. Но ему пришлось принять некоторую «геополитическую реальность», которую встреча в Вискулях лишила Советский Союз.

Сильное государство, которое обеспечивало эффективное прикрытие клептократии в России г-на Путина, не было вариантом для такой же олигархической Украины г-на Кучмы. У него не было реальной истории как государства, не говоря уже о сильной истории.Его национальным мифом была казачья езда на воле. Так что в Украине воровство вместо этого приукрашивалось с точки зрения врастания в эту отличительную национальную идентичность. Суть спора была проста. Как сказал г-н Кучма в книге, опубликованной в 2003 году, «Украина — не Россия».

Это не было нападением на Россию. Украинцы любили Россию. Опросы показали, что они восхищались Путиным больше, чем Кучмой. Это был просто способ определения вещей, которые ставили нацию на первое место. И у Путина не было с этим проблем.Украина может и не была Россией, но она не отличалась от России существенно, не говоря уже об угрожающих отличиях. Это было просто немного более коррумпировано и хаотично.

Степень, в которой Украина не была Россией, стала яснее, однако, в 2004 году, когда на фальсифицированных президентских выборах сотни тысяч украинцев вышли на улицы протестовать. Кучма мог применить против них силу; Путин призвал его к этому. Но различные соображения, в том числе осуждение Запада, выступали против этого.Возможно, самым фундаментальным было его ощущение, что как украинский президент он не может таким образом разделить украинскую нацию. Он остановил его руку и разрешил повторное голосование. Виктор Ющенко, прозападный и говорящий по-украински, победил Виктора Януковича, коррумпированного головореза из Донбасса (самая восточная часть страны и, за исключением Крыма, самая этнически русская), который одержал победу в первом раунде. «Оранжевая революция», как стали называть этот протест, стала серьезной неудачей для г-на Путина, тем более что аналогичное восстание в Грузии, «революция роз», поставило рядом с его границами еще одно прозападное государство.

В 2008 году г-н Путин взял предусмотренный конституцией перерыв в должности президента, поменявшись местами со своим премьер-министром Дмитрием Медведевым. Смена не помешала ему тем летом руководить войной против Грузии. Однако в 2010 году Оранжевая революция стала в ретроспективе несколько пирровой победой. Г-н Ющенко оказался настолько плохим президентом, что в 2010 г. г-н Янукович смог победить его на свободных и честных выборах.

Возвращение Путина на пост президента в 2012 году произошло в то время, когда мировой финансовый кризис душил российскую экономику.Из-за фальсификации парламентских выборов в России годом ранее и перспективы возвращения Путина на улицы вышли десятки тысяч человек. А Запад, напуганный возросшей воинственностью России в отношении Грузии, проявлял живой интерес к Украине. ЕС предложил стране соглашение об ассоциации, которое позволило бы украинцам пользоваться преимуществами глубокого и всеобъемлющего соглашения о свободной торговле и свободного передвижения по Европе.

Годом ранее группа экономистов сказала Путину, что Таможенный союз с Украиной будет разумным шагом.Более того, такая сделка исключила бы ассоциацию Украины с ЕС . Таким образом, преследование этого пути было для г-на Путина способом добиться сразу трех целей: дать отпор Западу; дать России победу, доказывающую ее важность; и помочь экономике.

Время славянского единения. Когда г-н Путин прилетел в Киев с двухдневным визитом в июле 2013 года, в его окружении были как его главный экономический советник, так и патриарх Русской православной церкви, чья юрисдикция распространяется на обе страны.Поездка совпала с 1025-летием обращения в христианство князя Владимира Киевской Руси, а впоследствии и всего народа, в 988 году: «Крещение Руси». Вместе с Януковичем он посетил собор в Херсонесе, месте в Крыму, где, как говорят, крестили князя Владимира. Он и патриарх также посетили Киево-Печерскую лавру, монастырь, основанный в пещерах тысячелетие назад.

Обязательство, которое он дал там защищать «нашу общую Родину, Великую Русь», было не лишено иронии.Когда в 1674 году монахи Лавры опубликовали «Синопсис» — первую демотическую историю России, город оказался под угрозой нападения Османской империи и отчаянно нуждался в поддержке русских земель на севере. «Синопсис» стремился поощрить славянскую солидарность, подчеркивая важность Владимира и его добродетельной Киевской Руси как для Киева, так и для Московии — что историки, такие как г-н Плохий, теперь считают целесообразным мифотворчеством. Г-н Путин цинично копал мифы, придуманные в политических целях.

Янукович не хотел быть вассалом России. Не разделял он и западноевропейских ценностей, особенно когда речь шла о борьбе с коррупцией. Но в конце концов ему пришлось выбрать сторону. На секретной встрече в Москве в ноябре 2013 года, когда европейские лидеры готовились подписать соглашение с Украиной, ему пообещали кредитную линию на 15 миллиардов долларов с предоплатой в 3 миллиарда долларов. Он отказался от европейской сделки. А в 4 часа утра 30 ноября его головорезы забили дубинками несколько десятков студентов, протестовавших против его предательства на киевском Майдане Независимости.

«Превратившись в Лукашенко», как выразился один журналист, Янукович кристаллизовал выбор, стоящий перед Украиной: достоинство? Или подчинение? На Майдане появились палатки. Волонтеры раздавали еду и одежду. Олигархи, опасаясь, что сделка с Россией приведет к краже их добытых нечестным путем доходов, пытались сдерживать Януковича. Путин настаивал на применении силы. Г-н Янукович колебался, пока 18 февраля не загорелся Киев. Никто не договаривается о том, кто произвел первый выстрел. Но к третьему дню насилия погибло около 130 человек, в основном на стороне протестующих, а Янукович, ко всеобщему удивлению, бежал из Киева.

Для Путина это было гораздо хуже, чем Оранжевая революция. Украина сделала геополитической реальностью, если можно так выразиться, независимость, на которую она претендовала два десятилетия назад. Его требования достоинства находили отклик у российского среднего класса и некоторых представителей его элиты, что делало его по-настоящему опасным примером. Итак, Путин аннексировал Крым и начал войну на Донбассе.

По сообщениям российских государственных СМИ, Путин не подрывал революцию против коррумпированного режима, в отличие от своего собственного; он защищал русский народ и язык от истребления руками западноукраинских фашистов. Таким образом, актуальность для России вопросов, которые привели к тому, что на Украине называли «революцией достоинства», была затемнена. В то же время жестокость на Донбассе, неустанно транслируемая по телевидению, показала россиянам катастрофические последствия восстания: гражданскую войну.

18 марта правящая элита России наблюдала, как Путин с триумфом вошел в позолоченный Георгиевский зал Кремля, приветствуя возвращение Крыма и, таким образом, России; аннексию поддержало почти 90% населения России.Через год он приказал привезти камень из Херсонеса в Москву для вставки в пьедестал гигантской статуи князя Владимира за кремлевскими воротами. В трактате «Об историческом единстве русских и украинцев», опубликованном на русском, украинском и английском языках в июле 2021 года, Путин описал, как наследники «Древней Руси» были разлучены враждебными силами и предательскими элитами, и как Украина превратилась из «не России» в антироссийскую сущность, принципиально несовместимую с целями России.

Все вздор. Путин напал на Украину не для того, чтобы прославить или воссоздать империю, будь то российскую или советскую. Он напал на него, чтобы защитить свое правление; история — показуха. В то же время, следуя Бжезинскому, для того, чтобы Россия была чем-то иным, чем демократия, она должна, по крайней мере, быть в состоянии мыслить себя как империю. А в России империя нуждается в Украине, которая сейчас более решительно настроена против союза с Россией, чем когда-либо прежде.

I N НОЯБРЬ 2021 Владислав Сурков, циничный и верный идеолог Путина, обратил свое внимание на вопрос об империи.«Российское государство с его суровым и непреклонным нутром выжило исключительно благодаря своей неутомимой экспансии за свои пределы. Оно давно утратило знание [о] том, как выжить иначе». По его словам, единственный способ, которым Россия может избежать хаоса, — это экспортировать его в соседнюю страну. Чего он не сказал, так это того, что экспорт Путиным хаоса и насилия с этой целью разорвал связи между славянскими нациями и их народами, чего не сделал крах советской империи.

Г-н Путин теперь говорит о распаде Советского Союза как о «крахе исторической России под именем Советского Союза.Но он едва ли восстановил свою империю. Украина не провинция и не колония; это осажденная нация в беспорядочном, опасном процессе самореализации. Беларусь, со своей стороны, является мрачной иллюстрацией того, насколько «жесткими и негибкими» должны быть вещи, чтобы остановить подобные устремления. Г-н Лукашенко встретил возрождение национализма еще более жестокими и хорошо спланированными репрессиями — кровавая ирония, учитывая, что он помог начать это.

Когда г-н Путин аннексировал Крым, г-н Лукашенко опасался, что его собственное поместье может стать следующим.Поэтому он решил укрепить белорусскую идентичность, над подавлением которой ранее работал. Это было открытием, о котором он пожалеет. Социальные сети быстро дали хорошо подготовленным либеральным националистам доступ к половине населения страны. В 2018 году к столетию белорусской республики вновь поднялся ее красно-белый флаг.

В 2020 году Светлана Тихановская, ранее аполитичная, баллотировалась против Лукашенко на президентских выборах вместо своего мужа, который сидел в тюрьме, над ее митингами развевался красно-белый флаг.Когда г-н Лукашенко украл эти выборы 9 августа, именно этим флагом протестующие украсили огромную статую своей родины. Как и Украина, Беларусь не имела реальной истории государственности; все, что г-н Лукашенко дал ей с 1994 года, было грубым приближением к ее советскому прошлому, фашизму со сталинскими атрибутами. Но идея чего-то лучшего завладела им.

Однако, в отличие от украинцев, у протестующих в Беларуси не было сторонников независимости олигархов, которые могли бы встать на их сторону. У них не было эквивалента радикальным маргиналам западных украинцев, которые показали себя готовыми убивать и готовыми умереть на Майдане.И они столкнулись с тем, кто не остановит свою руку, как г-н Кучма, или сбежит, как г-н Янукович. Г-н Лукашенко удвоил репрессии, его жестокость оттачивали и направляли эксперты из Москвы.

Для Путина ситуация стала обратной той, что была в Вискулях 30 лет назад. Тогда свободная и независимая Украина — и, в меньшей степени, Беларусь — были необходимым условием того, чем Россия стремилась стать. Теперь такая свобода была бы невыносимым оскорблением для России, оставшейся такой, какая она есть.Однако в то же время их борьба питает потребность Путина во врагах. Великодержавная «геополитическая реальность» России, проданная народу, превратилась в реальность осажденной крепости. Америка — главный враг; Украина, а в самой Белоруссии и самой России те, у кого есть устремления, подобные тем, что видели в «революции достоинства», — ее лакеи, тем более презренные за предательство родных.

Российские пропагандистские СМИ взывают к войне. Но это не означает, что г-н Путин планирует захватить новую территорию.Он никогда не претендовал на западную часть страны. Он, вероятно, понимает, что сейчас достаточно украинских патриотов, чтобы бороться с российской оккупацией в центральной и даже восточной частях Украины, и что армия, которую он сосредоточил на границе, окажется менее эффективной для оккупации, чем для вторжения. Но ему по-прежнему нужен конфликт и подчинение. Оставленная нетронутой свободная Украина вновь открывает экзистенциальную угрозу альтернативы империи.

Борьба Украины с 2014 года была медленной, разочаровывающей и беспорядочной.По словам социолога Евгения Головахи, это отчасти потому, что «украинцы любят экспериментировать». В соответствии с этой оценкой, в 2019 году они избрали Владимира Зеленского, который в качестве телевизионного комика сыграл учителя истории, случайно избранного на пост президента, на роль в реальной жизни. Его самым большим достижением на данный момент является консолидация голосов протеста против старой элиты по всей Украине, благодаря чему электоральная карта выглядит более связной, чем когда-либо в прошлом. Это не обязательно помешает ему быть исключенным через два года.«Нам легче изменить [людей во власти], чем изменить себя», — говорит Юлия Мостовая, редактор интернет-издания « Зеркало недели ».

Но грядут перемены; это видно по тому, как демография все больше превосходит региональную принадлежность. Даже на востоке почти 60% родившихся после 1991 года видят свое будущее как в ЕС — по стране этот показатель составляет 75%. В общей сложности 90% хотят, чтобы Украина оставалась независимой, и почти 80% с оптимизмом смотрят в ее будущее.

Такой же оптимизм трудно найти в России, не говоря уже о пораженной Беларуси. Но такие же стремления есть, особенно среди молодежи. Именно поэтому Алексей Навальный сначала был отравлен, а теперь сидит в тюрьме. Как лидер оппозиции Путину он отстаивал идею России не как империи, а как гражданской нации: государства для людей. Вот почему Россия в последнее время стала гораздо более репрессивной. Вот почему г-н Путин не может допустить настоящего мира на своих границах.

В отличие от украинцев и белорусов, русские не могут отделиться от России, поэтому им приходится менять ее изнутри.Они не могут сделать это в лесу или с помощью нескольких телефонных звонков. Но только благодаря такому изменению они станут по-настоящему независимыми от Советского Союза.

ИЛЛЮСТРАЦИИ: HOKYOUNG KIM

Исправление (18 декабря 2021 г.) : В предыдущей версии этой статьи говорилось, что Светлана Тихановская баллотировалась против Александра Лукашенко на президентских выборах в 2000 году. .

Эта статья появилась в разделе «Рождественские предложения» печатного издания под заголовком «Незавершенное дело»

Может ли история предсказывать будущее?

Питер Турчин, один из мировых экспертов по сосновым жукам и, возможно, по людям, неохотно встретил меня этим летом в кампусе Коннектикутского университета в Сторрсе, где он преподает.Как и многие люди во время пандемии, он предпочитал ограничивать свои контакты с людьми. Он также сомневался, что человеческий контакт вообще будет иметь большую ценность, когда его математические модели уже могут сказать мне все, что мне нужно знать.

Но когда-то ему нужно было покинуть свой кабинет. («Одним из способов узнать, что я русский, является то, что я не могу думать сидя, — сказал он мне. — Мне нужно пойти погулять».) Никто из нас почти никого не видел с тех пор, как пандемия закрыла страну на несколько месяцев. до. В кампусе было тихо.«Неделю назад это было даже больше похоже на попадание нейтронной бомбы», — сказал Турчин. По его словам, кампус робко осваивали животные: белки, сурки, олени, иногда даже краснохвостый ястреб. Во время нашей прогулки единственными представителями человеческого населения в поле зрения были садовники и несколько детей на скейтбордах.

Из июньского номера 2020 года: Мы живем в несостоявшемся государстве

2020 год был добр к Турчину, по многим из тех же причин он был адом для всех нас.Города в огне, избранные лидеры, поддерживающие насилие, всплеск убийств — для нормального американца это апокалиптические признаки. Турчину они указывают на то, что его модели, включающие тысячи лет истории человечества, работают. («Не всю человеческую историю, — поправил он меня однажды. — Только последние 10 000 лет». ) Уже десять лет он предупреждает, что несколько ключевых социальных и политических тенденций предвещают «эпоху раздора», гражданских беспорядков и кровавой бойни. хуже, чем испытало большинство американцев.В 2010 году он предсказал, что примерно к 2020 году беспорядки станут серьезными и не утихнут до тех пор, пока эти социальные и политические тенденции не изменятся. Опустошение на уровне конца 1960-х и начала 70-х — лучший сценарий; полномасштабная гражданская война — это самое худшее.

Фундаментальные проблемы, по его словам, представляют собой темную триаду социальных недугов: раздутый элитный класс, в котором слишком мало элитных рабочих мест; снижение уровня жизни населения в целом; и правительство, которое не может покрыть свое финансовое положение.Его модели, которые отслеживают эти факторы в других обществах на протяжении всей истории, слишком сложны, чтобы их можно было объяснить в нетехнической публикации. Но им удалось произвести впечатление на авторов нетехнических публикаций и добиться сравнения его с другими авторами «мегаисторий», такими как Джаред Даймонд и Юваль Ноа Харари. Обозреватель New York Times Росс Даутхат однажды счел историческое моделирование Турчина неубедительным, но 2020 год заставил его поверить: «На данный момент, — недавно признался Даутхат в подкасте, — я чувствую, что вам нужно уделять немного больше внимания ему.

Даймонд и Харари стремились описать историю человечества. Турчин заглядывает в далекое научно-фантастическое будущее для сверстников. В своих наиболее доступных книгах «Война и мир » и «Война » (2006) он сравнивает себя с Хари Селдоном, «индивидуальным математиком» из серии « Фонда » Айзека Азимова, который может предсказывать взлет и падение империй. Турчин считает, что в данных за 10 000 лет он нашел железные законы, определяющие судьбы человеческих обществ.

Судьба нашего собственного общества, по его словам, не будет красивой, по крайней мере, в ближайшее время.«Слишком поздно», — сказал он мне, когда мы проезжали Зеркальное озеро, которое на веб-сайте Калифорнийского университета описывается как излюбленное место студентов, где они «читают, отдыхают или катаются на деревянных качелях». Проблемы глубоки и структурны, а не из тех, которые утомительный процесс демократических изменений может вовремя решить, чтобы предотвратить хаос. Турчин уподобляет Америку огромному кораблю, идущему прямо на айсберг: «Если у вас в команде возникнет дискуссия о том, в какую сторону повернуть, вы не успеете повернуть вовремя и прямо врежетесь в айсберг». Последние 10 лет или около того были дискуссии.Тот тошнотворный хруст, который вы сейчас слышите — скручивание стали, треск заклепок — это звук столкновения корабля с айсбергом.

Из ноябрьского номера 2020 года: группа боевиков, поддерживающая Трампа, завербовала тысячи полицейских, солдат и ветеранов

«Нам почти гарантированы» пять адских лет, предсказывает Турчин, и, вероятно, десятилетие или больше. Проблема, по его словам, в том, что таких, как я, слишком много. «Вы правящий класс », — сказал он с не большей злобой, чем если бы он сообщил мне, что у меня каштановые волосы или айфон немного новее, чем у него. Из трех факторов, приводящих к социальному насилию, Турчин больше всего выделяет «элитарное перепроизводство» — тенденцию правящих классов общества расти быстрее, чем количество должностей, которые могут заполнить их члены. Один из способов роста правящего класса — биологический. Вспомните Саудовскую Аравию, где принцы и принцессы рождаются быстрее, чем могут быть созданы для них королевские роли. В Соединенных Штатах элиты перепроизводят себя за счет экономической и образовательной восходящей мобильности: все больше и больше людей становятся богатыми и все больше и больше получают образование.Ни то, ни другое не звучит плохо само по себе. Разве мы не хотим, чтобы все были богатыми и образованными? Проблемы начинаются, когда деньги и гарвардские степени становятся в Саудовской Аравии королевскими титулами. Если они есть у многих людей, но только у некоторых есть реальная власть, то те, у кого ее нет, в конце концов отвернутся от тех, у кого она есть.

Из сентябрьского номера 2019 года: Как жизнь превратилась в бесконечную, ужасную конкуренцию

В Соединенных Штатах, как сказал мне Турчин, все больше и больше претендентов борются за одну работу, скажем, в престижной юридической фирме или в влиятельная правительственная синекура или (здесь это стало личным) в национальном журнале. Возможно, увидев дырки на моей футболке, Турчин заметил, что человек может быть частью идеологической элиты, а не экономической. (Он не считает себя членом ни того, ни другого. Он сказал мне, что профессор достигает максимум нескольких сотен студентов. «Вы достигаете сотен тысяч».) Профессии в элите не множатся так быстро, как в элите. В Сенате по-прежнему всего 100 мест, но больше людей, чем когда-либо, имеют достаточно денег или ученых степеней, чтобы думать, что они должны управлять страной. «У вас сейчас ситуация, когда за одну и ту же позицию борется гораздо больше элит, и какая-то их часть превратится в контрэлиты», — сказал Турчин.

Дональд Трамп, например, может казаться элитой (богатый отец, диплом Уортона, позолоченные комоды), но трампизм — это контрэлитное движение. Его правительство заполнено полномочными ничтожествами, которые были исключены из предыдущих администраций, иногда по уважительным причинам, а иногда потому, что в истеблишменте Гротона-Йеля просто не было вакансий. Бывший советник Трампа и главный стратег Стив Бэннон, по словам Турчина, является «парадигмальным примером» контрэлиты. Он вырос в среде рабочего класса, поступил в Гарвардскую школу бизнеса и разбогател, работая инвестиционным банкиром и владея небольшой долей в синдицированных правах на Seinfeld .Ничто из этого не привело к политической власти, пока он не объединился с простыми людьми. «Он был контрэлитой, которая использовала Трампа, чтобы прорваться, вернуть власть белым рабочим мужчинам», — сказал Турчин.

Перепроизводство элит создает контрэлиты, а контрэлиты ищут союзников среди простолюдинов. Если уровень жизни простолюдинов падает — не по сравнению с элитой, а по сравнению с тем, что у них было раньше, — они принимают инициативы контрэлиты и начинают смазывать оси своих барабанов.Жизнь простолюдинов становится все хуже, и тех немногих, кто пытается забраться в элитную спасательную шлюпку, отбрасывают обратно в воду те, кто уже находится на борту. По словам Турчина, последней причиной надвигающегося краха, как правило, является неплатежеспособность государства. В какой-то момент рост незащищенности становится дорогим. Элиты должны усмирять несчастных граждан подачками и халявой, а когда они заканчиваются, они должны контролировать инакомыслие и притеснять людей. В конце концов государство исчерпывает все краткосрочные решения, и то, что до сих пор было целостной цивилизацией, распадается.

Прогнозы Турчина было бы легче отбросить как теоретизирование барных стульев, если бы распад не происходил сейчас, примерно так, как предсказывал Провидец Сторрс 10 лет назад. Если следующие 10 лет будут такими же сейсмическими, как он говорит, историкам и социологам придется объяснять его догадки — при условии, конечно, что еще остались университеты, в которых могут работать такие люди.

Питер Турчин, сфотографированный в государственном лесу Натчауг в Коннектикуте в октябре. Бывший эколог стремится применить математическую строгость к изучению истории человечества.(Малик Сидибе)

Турчин родился в 1957 году в Обнинске, Россия, городе, построенном советским государством как своего рода рай для ботаников, где ученые могли сотрудничать и жить вместе. Его отец Валентин был физиком и политическим диссидентом, а мать Татьяна по образованию геолог. Они переехали в Москву, когда ему было 7 лет, а в 1978 году бежали в Нью-Йорк как политические беженцы. Там они быстро нашли общину, говорящую на бытовом языке, то есть науке. Валентин преподавал в Городском университете Нью-Йорка, а Питер изучал биологию в Нью-Йоркском университете и получил степень доктора зоологии в Университете Дьюка.

Турчин написал диссертацию о мексиканском бобовом жуке, милом вредителе, похожем на божью коровку, который питается бобовыми в районах между Соединенными Штатами и Гватемалой. Когда Турчин начал свои исследования в начале 1980-х годов, экология развивалась так, как это уже происходило в некоторых областях. Старый способ изучения жуков заключался в том, чтобы собирать их и описывать: считать их ноги, измерять их животы и прикалывать их к кускам ДСП для дальнейшего использования. (Сходите в Музей естествознания в Лондоне, и в старых кладовых еще можно увидеть полки с стеклянными колпаками и ящики с образцами. ) В 70-х годах австралийский физик Роберт Мэй обратил свое внимание на экологию и помог превратить ее в математическую науку, инструменты которой включали суперкомпьютеры, а также сетки для бабочек и ловушки для бутылок. Тем не менее, в первые дни своей карьеры, сказал мне Турчин, «большинство экологов все еще были довольно математикофобами».

Турчин на самом деле занимался полевыми исследованиями, но в экологию он вносил свой вклад, прежде всего, путем сбора и использования данных для моделирования динамики популяций — например, определяя, почему популяция сосновых жуков захватывает лес или почему та же самая популяция может отказаться.(Он также работал с мотыльками, полевками и леммингами.)

В конце 90-х случилась катастрофа: Турчин понял, что знает о жуках все, что когда-либо хотел знать. Он сравнивает себя с Томазиной Каверли, гениальной девушкой из пьесы Тома Стоппарда « Аркадия », которая была одержима жизненными циклами куропаток и других существ вокруг своего загородного дома в Дербишире. Недостаток героя Стоппарда в том, что он жил за полтора века до появления теории хаоса. «Она сдалась, потому что это было слишком сложно», — сказал Турчин.«Я сдался, потому что решил проблему».

Турчин опубликовал одну заключительную монографию, Комплексная динамика населения: теоретический / эмпирический синтез (2003 г.), а затем сообщил своим коллегам из Университета Коннектикута, что он будет говорить постоянную сайонару в поле, хотя он продолжать получать зарплату в качестве штатного профессора на своем факультете. (Он больше не получает повышения, но он сказал мне, что уже «на комфортном уровне, и, знаете, вам не нужно столько денег.«Обычно кризис среднего возраста означает, что вы разводитесь со своей старой женой и женитесь на аспирантке, — сказал Турчин. «Я развелся со старой наукой и женился на новой».

Прогнозы Турчина было бы легче отбросить как теоретизирование барного стула, если бы они не сбывались сейчас, примерно так, как он предсказывал 10 лет назад.

Одна из его последних статей появилась в журнале Oikos . «Есть ли у популяционной экологии общие законы?» — спросил Турчин. Большинство экологов сказали «нет»: популяции имеют свою собственную динамику, и каждая ситуация уникальна.Сосновые жуки размножаются, буйствуют и опустошают лес по причинам сосновых жуков, но это не означает, что популяции комаров или клещей будут расти и сокращаться в соответствии с одними и теми же ритмами. Турчин предположил, что «есть несколько очень общих положений, похожих на законы», которые можно применить к экологии. После долгой юности, связанной со сбором и каталогизацией, у экологии было достаточно данных, чтобы описать эти универсальные законы и перестать притворяться, будто у каждого вида есть свои особенности. «Экологи знают эти законы и должны называть их законами», — сказал он.Турчин предположил, например, что популяции организмов растут или сокращаются экспоненциально, а не линейно. Вот почему, если вы купите двух морских свинок, вскоре у вас будет не просто еще несколько морских свинок, а дом, а затем и район, полный этих проклятых вещей (пока вы продолжаете их кормить). Этот закон достаточно прост, чтобы его мог понять школьник-математик, и он описывает судьбу всего, от клещей до скворцов и верблюдов. Законы, которые Турчин применял к экологии, и его настойчивое стремление называть их законами, вызвали в то время уважительные споры.Теперь они цитируются в учебниках.

Уйдя из экологии, Турчин начал аналогичные исследования, пытаясь сформулировать общие законы для другого вида животных: человека. У него давно был любительский интерес к истории. Но у него также был инстинкт хищника, чтобы осмотреть саванну человеческих знаний и наброситься на самую слабую добычу. «Все науки проходят через этот переход к математизации, — сказал мне Турчин. «Когда у меня был кризис среднего возраста, я искал предмет, где я мог бы помочь с этим переходом к математизированной науке.Остался только один, и это стало историей».

Историки читают книги, письма и другие тексты. Иногда, если они склонны к археологии, они выкапывают черепки и монеты. Но для Турчина полагаться исключительно на эти методы было равносильно изучению жуков путем прикрепления их к ДСП и подсчета их усиков. Если бы историки сами не собирались возвещать математическую революцию, он штурмовал бы их отделы и делал это за них.

«Среди ученых и философов ведутся давние споры о том, есть ли в истории общие законы», — писал он и его соавтор в Secular Cycles (2009).«Основная предпосылка нашего исследования заключается в том, что исторические общества можно изучать с помощью тех же методов, которые физики и биологи используют для изучения природных систем». Турчин основал журнал Cliodynamics , посвященный «поиску общих принципов, объясняющих функционирование и динамику исторических обществ». (Этот термин придумал он сам; Клио — муза истории.) Он уже объявил о появлении этой дисциплины в статье в журнале Nature , где сравнил историков, не желающих строить общие принципы, со своими коллегами-биологами, «которые больше всего заботятся о личная жизнь певцов.«Пусть история и дальше фокусируется на частном», — писал он. Клиодинамика станет новой наукой. Пока историки чистили стеклянные колбы в подвале университета, Турчин и его последователи находились наверху, отвечая на важные вопросы.

Для подготовки исследований журнала Турчин создал цифровой архив исторических и археологических данных. Он сказал мне, что кодирование его записей требует тонкости, потому что (например) метод определения размера класса элиты-претендента средневековой Франции может отличаться от измерения того же класса в современных Соединенных Штатах.(Для средневековой Франции доверенным лицом является принадлежность к ее дворянскому сословию, которое перенасыщено вторыми и третьими сыновьями, не имевшими ни замков, ни поместий, которыми можно было бы управлять. Один американский доверенное лицо, говорит Турчин, — это число юристов.) данные вводятся после проверки Турчиным и специалистами по рассматриваемому историческому периоду, они дают быстрые и мощные предположения об исторических явлениях.

Историки религии долго размышляли о взаимосвязи между возникновением сложной цивилизации и верой в богов — особенно в «богов-моралистов», тех, кто ругает вас за грехи.В прошлом году Турчин и дюжина соавторов изучили базу данных («записи из 414 обществ, которые охватывают последние 10 000 лет из 30 регионов мира, используя 51 меру социальной сложности и 4 меры сверхъестественного принуждения к морали»), чтобы ответить вопрос окончательно. Они обнаружили, что сложные общества с большей вероятностью имеют морализирующих богов, но боги, как правило, начинают ругать их после того, как общество становится сложным, а не раньше. По мере расширения базы данных она попытается удалить больше вопросов из области гуманистических рассуждений и убрать их в ящик с пометкой «Ответы».

Один из самых неприятных выводов Турчина состоит в том, что сложные общества возникают в результате войны. Эффект войны заключается в том, чтобы вознаграждать сообщества, которые организуются для борьбы и выживания, и имеет тенденцию уничтожать простые и мелкие сообщества. «Никто не хочет признать, что мы живем в обществах, в которых живем» — богатых, сложных обществах с университетами и музеями, философией и искусством — «из-за такой уродливой вещи, как война», — сказал он. Но данные ясны: дарвиновские процессы отбирают сложные общества, потому что убивают более простые.Представление о том, что демократия черпает свою силу в ее сущностной доброте и моральном превосходстве над соперничающими системами, также фантастично. Наоборот, демократические общества процветают, потому что они помнят, что их почти уничтожил внешний враг. Они избежали исчезновения только благодаря коллективным действиям, и память об этих коллективных действиях облегчает проведение демократической политики в настоящем, сказал Турчин. «Существует очень тесная связь между принятием демократических институтов и необходимостью вести войну за выживание.

Также нежелательно: вывод о том, что гражданские беспорядки могут вскоре наступить на нас и могут привести к разрушению страны. В 2012 году Турчин опубликовал анализ политического насилия в США, снова начав с базы данных. Он классифицировал 1590 инцидентов — беспорядков, линчеваний и любых политических событий, в результате которых погиб хотя бы один человек — с 1780 по 2010 год. Некоторые периоды были мирными, другие кровавыми, с пиками жестокости в 1870, 1920 и 1970 годах, 50-летний цикл. Турчин исключает последний насильственный инцидент, Гражданскую войну, как «событие sui generis». Исключение может показаться подозрительным, но для статистика «удаление выбросов» является стандартной практикой. Историки и журналисты, напротив, склонны сосредотачиваться на выбросах — потому что они интересны — и иногда упускают более важные тенденции.

Некоторые аспекты этой циклической точки зрения требуют повторного изучения частей американской истории с уделением особого внимания численности элиты. Индустриализация Севера, начавшаяся в середине XIX века, говорит Турчин, обогатила огромное количество людей.Элитное стадо было уничтожено во время Гражданской войны, которая уничтожила или разорила южный рабовладельческий класс, и во время Реконструкции, когда Америка пережила волну убийств республиканских политиков. (Самым известным из них было убийство Джеймса А. Гарфилда, 20-го президента Соединенных Штатов, адвокатом, который потребовал, но не получил политического назначения.) Так было до Прогрессивных реформ 1920-х гг. позже Нового курса это перепроизводство элиты фактически замедлилось, по крайней мере, на какое-то время.

Это колебание между насилием и миром, с перепроизводством элиты в качестве первого всадника повторяющегося американского апокалипсиса, вдохновило Турчина на предсказание 2020 года. В 2010 году, когда Nature опросили ученых об их прогнозах на ближайшее десятилетие, большинство из них восприняли опрос как приглашение к саморекламе и мечтательному восторгу о грядущих достижениях в своих областях. Турчин возразил своим пророчеством о гибели и сказал, что ничто, кроме фундаментальных изменений, не остановит новый насильственный поворот.

Предписания Турчина в целом расплывчаты и не поддаются классификации. Некоторые звучат как идеи, которые могли исходить от сенатора Элизабет Уоррен — облагать налогом элиты до тех пор, пока их не станет меньше, — в то время как другие, такие как призыв сократить иммиграцию, чтобы сохранить высокую заработную плату американских рабочих, напоминают протекционизм Трампа. Другие политики просто еретичны. Например, он выступает против ориентированного на дипломы высшего образования, которое, по его словам, является способом массового производства элиты без массового производства элитных рабочих мест для них. Он сказал мне, что архитекторы такой политики «создают избыточные элиты, а некоторые становятся контрэлитами». Более разумный подход состоял бы в том, чтобы держать численность элиты небольшой, а реальную заработную плату населения в целом постоянно повышать.

Как это сделать? Турчин говорит, что он на самом деле не знает, и это не его работа — знать. «На самом деле я не думаю о конкретной политике, — сказал он мне. «Нам нужно остановить безудержный процесс перепроизводства элиты, но я не знаю, что сработает для этого, и никто другой не знает.Вы повышаете налоги? Поднять минимальную зарплату? Универсальный базовый доход?» Он признал, что каждая из этих возможностей будет иметь непредсказуемые последствия. Он вспомнил историю, которую слышал, когда еще был экологом: Лесная служба однажды реализовала план по сокращению популяции жуков-короедов с помощью пестицидов — только чтобы обнаружить, что пестицид уничтожал хищников жуков даже эффективнее, чем это убило жуков. В результате вмешательства появилось больше жуков, чем раньше. Урок, по его словам, состоял в том, чтобы практиковать «адаптивное управление», меняя и модулируя свой подход по ходу дела.

В конце концов, надеется Турчин, наше понимание исторической динамики созреет до такой степени, что ни одно правительство не будет проводить политику, не задумываясь о том, приближается ли оно к математически предопределенной катастрофе. Он говорит, что мог бы представить азимовское агентство, которое следит за опережающими индикаторами и дает соответствующие рекомендации. Это было бы похоже на Федеральную резервную систему, но вместо мониторинга инфляции и денежной массы перед ней стояла бы задача предотвратить полный цивилизационный коллапс.

Историки в целом не любезно приняли условия Турчина о капитуляции. По крайней мере, с 19 века эта дисциплина приняла идею о том, что история непреодолимо сложна, и к настоящему времени большинство историков считают, что разнообразие человеческой деятельности помешает любым попыткам придумать общие законы, особенно предсказательные. (Как сказал мне Джо Гулди, историк из Южного методистского университета: «Некоторые историки относятся к Турчину так же, как астрономы относятся к Нострадамусу.») Вместо этого каждое историческое событие должно быть описано с любовью, а его идиосинкразии должны пониматься как ограниченные по отношению к другим событиям. Идея о том, что одна вещь вызывает другую и что причинно-следственная связь может рассказать вам о последовательности событий в другом месте или веке, является чужой территорией.

Можно даже сказать, что то, что определяет историю как гуманистическое предприятие, — это вера в то, что она не управляется научными законами, что рабочие части человеческих обществ не похожи на бильярдные шары, которые, если их расположить под определенным углом и ударить с определенное количество силы, неизменно треснет именно так и покатится к угловому очагу войны или боковому очагу мира.Турчин возражает, что он и раньше слышал заявления о непреодолимой сложности, и что постоянное применение научного метода помогло справиться с этой сложностью. Возьмем, говорит он, понятие температуры — что-то настолько очевидно поддающееся количественному измерению, что мы смеемся над идеей, что это слишком расплывчато для измерения. «До того, как люди узнали, что такое температура, лучшее, что вы могли сделать, — это сказать, жарко вам или холодно», — сказал мне Турчин. Концепция зависела от многих факторов: ветра, влажности, обычных человеческих различий в восприятии.Теперь у нас есть термометры. Турчин хочет изобрести термометр для человеческих обществ, который будет измерять, когда они могут перерасти в войну.

В конце концов, надеется Турчин, ни одно правительство не будет проводить политику, не задумываясь о том, не приближается ли оно к математически предопределенной катастрофе.

Одним из социологов, который может говорить с Турчиным на его собственном математическом жаргоне, является Динсинь Чжао, профессор социологии Чикагского университета, который — невероятно — также бывший математический эколог.(Он получил докторскую степень по моделированию динамики популяции морковного долгоносика, а затем получил вторую докторскую степень по китайской политической социологии. ) «Я пришел из естественных наук, — сказал мне Чжао, — и в некотором смысле симпатизирую Турчину. Если вы пришли в социальные науки из естественных наук, у вас есть мощный взгляд на мир. Но вы также можете совершать большие ошибки».

Чжао сказал, что люди намного сложнее насекомых. «У биологических видов не очень гибкая стратегия, — сказал он мне.После тысячелетий эволюционных исследований и разработок дятел придумает изобретательный способ втыкать клюв в дерево в поисках пищи. У него могут быть даже социальные характеристики — дятел-альфа может уговорить сильнокрылых бета-дятлов дать ему возможность первым полакомиться самыми вкусными термитами. Но люди гораздо более коварные социальные существа, сказал Чжао. Дятел съест термита, но «не объяснит, что он это делает, потому что это его божественное право». По словам Чжао, люди постоянно совершают подобные действия идеологической силы, и чтобы понять «решения Дональда Трампа или Си Цзиньпина», естествоиспытатель должен учитывать множество сложностей человеческой стратегии, эмоций и убеждений. «Я внес это изменение, — сказал мне Чжао, — а Питер Турчин — нет».

Турчин, тем не менее, заполняет историографическую нишу, оставленную академическими историками с аллергией не только на науку, но и на широкоугольный взгляд на прошлое. Он ставит себя в русскую традицию, склонную к размашистым, толстовским размышлениям о пути истории. Для сравнения, американские историки в основном выглядят как микроисторики. Немногие осмелятся написать историю Соединенных Штатов, не говоря уже об истории человеческой цивилизации.Подход Турчина также является российским, или постсоветским, в его отказе от марксистской теории исторического прогресса, бывшей официальной идеологией советского государства. Когда распался СССР, то же самое произошло и с требованием, чтобы историческая литература признавала международный коммунизм условием, к которому склонялась дуга истории. Турчин вообще отказался от идеологии, говорит он: «Вместо того, чтобы сгибаться в сторону прогресса, дуга, по его мнению, полностью сгибается сама по себе, образуя бесконечную петлю взлетов и падений. Это ставит его в противоречие с американскими историками, многие из которых питают негласную веру в то, что либеральная демократия является конечной точкой всей истории.

Писать историю таким стремительным циклическим способом легче, если вы обучены вне поля. «Если вы посмотрите на тех, кто пишет эти мегаистории, чаще всего это не настоящие историки, — сказал мне Уолтер Шейдель, настоящий историк из Стэнфорда. (Шейдель, чьи книги охватывают тысячелетия, серьезно относится к работе Турчина и даже написал с ним статью в соавторстве.) Вместо этого они происходят из научных областей, где эти табу не доминируют. Самая известная книга этого жанра, Guns, Germs, and Steel (1997), охватывала 13 000 лет истории человечества в одном томе. Ее автор, Джаред Даймонд, провел первую половину своей карьеры как один из ведущих мировых специалистов по физиологии желчного пузыря. Стивен Пинкер, когнитивный психолог, изучающий, как дети усваивают части речи, написал мегаисторию об упадке насилия на протяжении тысячелетий и о расцвете человечества со времен Просвещения. Большинство историков, которых я спрашивал об этих мужчинах — а по какой-то причине мегаистория почти всегда является мужским занятием — использовали для их описания такие термины, как посмешище и явно тенденциозный .

Пинкер возражает, что историки возмущены тем вниманием, которое «дисциплинарные саквояжи» вроде него получили за применение научных методов к гуманитарным наукам и выводы, которые ускользали от старых методов. Он скептически относится к утверждениям Турчина об исторических циклах, но верит в исторические исследования, основанные на данных.«Учитывая шумность человеческого поведения и распространенность когнитивных искажений, легко обмануть себя относительно исторического периода или тенденции, выбрав любое событие, подходящее для своего повествования», — говорит он. Единственный ответ — использовать большие наборы данных. Пинкер благодарит традиционных историков за их работу по сопоставлению этих наборов данных; в электронном письме он сказал мне, что они «заслуживают исключительного восхищения своими оригинальными исследованиями («вычищать мышиное дерьмо из заплесневелых судебных протоколов в подвалах ратуши», как сказал мне один историк). Он призывает не к капитуляции, а к перемирию. «Нет никаких причин, по которым традиционная история и наука о данных не могут объединиться в совместное предприятие», — написал Пинкер. «Знать вещи сложно; нам нужно использовать все доступные инструменты».

Гульди, профессор Южного методистского университета, является одним из ученых, принявших на вооружение инструменты, ранее отвергнутые историками. Она является пионером истории, основанной на данных, которая рассматривает временные рамки за пределами человеческой жизни. Ее основной метод — анализ текстов — например, просеивание миллионов и миллионов слов, захваченных в ходе парламентских дебатов, чтобы понять историю землепользования в последний век существования Британской империи.Гульди может показаться потенциальным новичком в клиодинамике, но ее подход к наборам данных основан на традиционных методах гуманитарных наук. Она подсчитывает частоту слов, а не пытается найти способы сравнить большие, нечеткие категории среди цивилизаций. Она сказала мне, что выводы Турчина настолько хороши, насколько хороши его базы данных, и любая база данных, которая пытается закодировать что-то столь же сложное, как то, кто составляет элиту общества, а затем пытается провести подобные сравнения через тысячелетия и океаны, встретит скептицизм. от традиционных историков, которые отрицают, что предмет, которому они посвятили свою жизнь, может быть выражен в формате Excel.Данные Турчина также ограничены общими характеристиками, наблюдаемыми в течение 10 000 лет, или около 200 жизней. По научным стандартам размер выборки в 200 человек невелик, даже если это все, что есть у человечества.

Тем не менее, 200 жизней, по крайней мере, более амбициозны, чем средняя историческая цель всего одной. И награда за это стремление — в дополнение к праву хвастаться тем, что он потенциально объяснил все, что когда-либо случалось с людьми — включает в себя то, чего хочет каждый писатель: аудиторию.Маленькое мышление редко упоминается в The New York Times . Турчин еще не привлек массовой аудитории Алмаза, Пинкера или Харари. Но он заманил знатоков политических катастроф, журналистов и ученых мужей, ищущих серьезные ответы на насущные вопросы, и искренне верящих в силу науки в преодолении неопределенности и улучшении мира. Он, безусловно, превзошел большинство экспертов по жукам.

Если он прав, трудно понять, как история избежит ассимиляции его прозрений — если она сможет избежать их отмены.В частном порядке некоторые историки говорили мне, что считают инструменты, которые он использует, мощными, хотя и несколько грубыми. Клиодинамика теперь входит в длинный список методов, которые появились на сцене, обещая революционизировать историю. Многие из них были причудливыми, но некоторые пережили этот этап и заняли свое законное место в расширяющемся историографическом наборе инструментов. Методы Турчина уже показали свою силу. Клиодинамика предлагает научные гипотезы, и история человечества будет давать нам все больше и больше возможностей проверить ее предсказания, выявив, является ли Питер Турчин Хари Селдоном или простым Нострадамусом. Ради меня самого, есть несколько мыслителей, которых я больше всего хочу видеть ошибочными.


Эта статья появилась в печатном издании за декабрь 2020 года под заголовком «Историк, который видит будущее». Впервые она была опубликована в Интернете 12 ноября 2020 года. Когда вы покупаете книгу по ссылке на этой странице, мы получаем комиссию. Спасибо за поддержку The Atlantic .

NCERT Book Class 9 Социальные науки (история) Глава 2 Социализм в Европе и русская революция

NCERT Book for 9 Class Social Science (History) Chapter 2 Socialism in Europe and the Russian Revolution доступна для чтения или скачивания на этой странице.Учащиеся 9-го класса или готовящиеся к любому экзамену, основанному на истории 9-го класса, могут обратиться к книге NCERT History (Индия и современный мир -I) для своей подготовки. Цифровые книги NCERT Books Class 9 History (India and the Contemporary World -I) pdf всегда удобны в использовании, когда у вас нет доступа к физической копии.

Здесь вы можете прочитать главу 2 книги NCERT по общественным наукам (история) для 9 класса. Также после главы вы можете получить ссылки на заметки по истории класса 9, решения NCERT, важные вопросы, практические документы и т. д.Прокрутите вниз, чтобы найти социализм в Европе и русскую революцию из книги NCERT Book Class 9 History Book и важных учебных материалов.

NCERT Book Class 9 Социальные науки (история) Глава 2 Социализм в Европе и русская революция

Подписаться на последние обновления

Здесь вы можете получить учебник NCERT, класс 9, обществознание (история), глава 2, Социализм в Европе и русская революция

NCERT Book Class 9 Социальные науки (история) Глава 2 Социализм в Европе и русская революция Скачать

Скачать книгу NCERT для 9 класса по истории PDF

Книги 9 класса NCERT легко скачать.Просто нажмите на ссылку, и откроется новое окно, содержащее все PDF-файлы NCERT Book Class 9 History по главам. Выберите главу, которую вы хотите загрузить, и все готово. У вас будет PDF-файл на вашем устройстве для изучения в автономном режиме.

  • Нажмите здесь, чтобы перейти на страницу, где вы можете скачать учебник по истории NCERT Class 9 в формате PDF.

Купить учебник NCERT для 9 класса по истории онлайн

Вы можете купить книгу NCERT по истории класса 9 на различных онлайн-платформах и получить доставку до двери в кратчайшие сроки.Для вашего удобства мы курировали прямую ссылку на NCERT Book Class 9 History, чтобы вам не нужно было искать ее. Вы можете просто перейти по ссылке, чтобы перейти на веб-сайт Amazon и заказать онлайн.

  • Нажмите здесь, чтобы перейти на веб-сайт Amazon, чтобы купить книгу NCERT, класс 9, история (Индия и современный мир -I) онлайн.

Решения NCERT для истории класса 9

После прочтения главы вы можете обратиться к нашим решениям NCERT по истории класса 9. Пошаговые ответы на все вопросы упражнений предоставлены экспертами, чтобы помочь вам лучше подготовиться к экзамену.

  • Нажмите здесь, чтобы получить решения NCERT для истории класса 9.

Учебный материал для класса 9 – примечания, важные вопросы, практические тесты

Для дальнейшей подготовки к английскому языку в 9 классе вы можете бесплатно получить Revision Notes, Important Questions на сайте aglasem.com. Также вы можете пройти онлайн-тест и проанализировать уровень своей подготовки.

Здесь учащиеся могут получить заметки NCERT по классу и главе 9 класса, что очень полезно для хорошего понимания предмета и его главы.С помощью приведенной ниже ссылки. Вы можете получить английские заметки 9 класса NCERT.

Весь учебный материал был подготовлен, чтобы помочь вам понять тему легче и лучше. Если вам нравятся наши ресурсы, поделитесь публикацией!

Книга NCERT по социальным наукам для класса 9 Решения NCERT

.