Тетрадь по русскому 6 класс богданова: ГДЗ рабочая тетрадь по русскому языку 6 класс часть 1, 2 Богданова Генжер

Содержание

ГДЗ по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь Богданова Г.А.

Только постоянно тренируясь можно полноценно усвоить курс родного языка. Поэтому сборник с практическими заданиями является неотъемлемой частью учебного процесса. А пособие «ГДЗ по русскому языку 6 класс Рабочая тетрадь Богданова Генжер» — верный выход для школьника из любой трудной ситуации.

Когда понадобится ГДЗ

Ошибочно считать, что этот предмет является простым. Ведь для работы детям необходимо иметь хорошую память. Ребята рассматривают разные разделы, в которых нужно:

  1. Разобрать слово по составу.
  2. Определить звуки.
  3. Объяснить значение приставок.
  4. Вставить пропущенные буквы.
  5. Найти неверное утверждение и много другое.

Упражнения имеют разный уровень сложности. Иногда встречаются тесты, в которых следует выбрать один или несколько вариантов. Часто школьники допускают ошибки в пунктуации или испытывают сложности при фонетическом разборе.

Бывает, что им просто не хватает времени на выполнение домашнего задания. Поэтому хорошим подспорьем для них станет решебник.

Как устроен онлайн-учебник

Решения выполнены в самой тетради. Светлый шрифт — текст задания, а жирный и тёмный — ответ. Это очень удобно, так как при выполнении домашнего задания ребёнку достаточно открыть сайт с решениями и рабочую тетрадь. Номер страницы выдаст нужное задание. Подробные решения, чёткие и простые объяснения помогают легко разобраться с теорией. Пособие будет полезно школьникам с любым уровнем знаний по дисциплине.

Учителя рекомендуют пользоваться решебником по русскому языку за 6 класс от Богдановой

Минимум инструментов дает возможность получать максимум знаний. С помощью

«ГДЗ по русскому языку 6 класс Рабочая тетрадь Богданова Г.А. Генжер» ученик легко разберётся с непонятной темой без посторонней помощи. Чтобы получить пользу от сайта, его нужно открывать только при необходимости. Не следует бездумно списывать упражнения. Ведь когда наступит время проверок, без подсказок ребёнок просто не справится. Тем не менее, преподаватели не против, чтобы шестиклассники пользовались ГДЗ. С помощью решебника учащийся сможет:

  • провести самооценку и самоанализ знаний по предмету;
  • изучит непонятную тему самостоятельно;
  • тщательно разберется в теории и практике;
  • легко найдет верные ответы.

Онлайн-издание станет хорошим другом для учащегося, повысит его грамотность и, возможно, интерес к дисциплине.

Страница не найдена

Новости

4 фев

Школы Магнитогорска переводят на дистанционное обучение для снижения заболеваемости учеников и преподавателей.

4 фев

В Пушкинском городском округе Московской области обрушилась крыша актового зала школы, организована проверка.

3 фев

Правительство Пензенской области сообщило, что школы региона с 7 по 14 февраля уходят на внеплановые каникулы из-за ситуации с коронавирусной инфекцией COVID-19.

2 фев

Глава Роспотребнадзора Анна Попова рассказала, что учителя в российских школах не всегда соблюдают масочный режим на фоне ситуации с пандемией коронавируса.

2 фев

На сдачу ЕГЭ в Москве зарегистрировались свыше 86 тыс. человек. Подать заявление можно было до 1 февраля включительно.

2 фев

Верховный суд России по иску Генеральной прокуратуры признал движение «Колумбайн» террористическим, а также запретил его в стране.

Богданова Г.А. Русский язык. 6 класс. Рабочая тетрадь. Комплект в 2-х частях. Часть 1

Внимание! Учебное пособие состоит из нескольких частей. Для облегчения процесса подбора, остальные части будут автоматически добавлены в корзину. Возможность покупки каждой части отдельно просим специально обговаривать с оператором. Пособие предназначено для организации закрепления и проверки знаний по русскому языку. Составляя материал тетради, автор исходил прежде всего из требований базового уровня обязательной подготовки школьников по предмету к так называемых обязательных результатов обучения. Вместе с тем в тетради предлагаются и такие задания, выполнение которых показало бы и уровень повышенной подготовки, так называемый «продвинутый уровень». Такие задания отмечены звёздочкой. Пособие ориентировано на учебники: Баранов М.Т., Григорян Л.Т., Ладыженская Т.А. и др. Русский язык: Учебник для 6 класса средней школы. Разумовская М.М., Львова С.И. и др. Русский язык: Учебное пособие для 6 класса общеобразовательных учреждений.

Книга
Автор
Богданова Г.А.
Школа
Класс6 класс
Предмет
ПредметРусский язык

▶▷▶ гдз по русскому языку барова богданова 6 класс

▶▷▶ гдз по русскому языку барова богданова 6 класс
ИнтерфейсРусский/Английский
Тип лицензияFree
Кол-во просмотров257
Кол-во загрузок132 раз
Обновление:19-01-2019

гдз по русскому языку барова богданова 6 класс — Yahoo Search Results Yahoo Web Search Sign in Mail Go to Mail» data-nosubject=»[No Subject]» data-timestamp=’short’ Help Account Info Yahoo Home Settings Home News Mail Finance Tumblr Weather Sports Messenger Settings Want more to discover? Make Yahoo Your Home Page See breaking news more every time you open your browser Add it now No Thanks Yahoo Search query Web Images Video News Local Answers Shopping Recipes Sports Finance Dictionary More Anytime Past day Past week Past month Anytime Get beautiful photos on every new browser window Download Решебник задач и ГДЗ по Русскому языку 6 класс Богданова ГА gdzputinanet/ 6 -klass-russkij-yazyk-rabochaya Cached ГДЗ по Русскому языку 6 класс Рабочая тетрадь автор: Богданова ГА Решебник и ГДЗ по Русскому языку для 6 класса рабочая тетрадь , авторы учебника: Богданова ГА на 2018-2019 год ГДЗ по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь Богданова gdz-putinainfo › … › Русский язык ГДЗ по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь Богданова ГДЗ готовые домашние задания рабочей тетради по русскому языку 6 класс Богданова 1, 2 часть ФГОС от Путина Гдз По Русскому Языку Барова Богданова 6 Класс — Image Results More Гдз По Русскому Языку Барова Богданова 6 Класс images ГДЗ по Русскому языку за 6 класс рабочая тетрадь Богданова Г megareshebaru/gdz/russkij-yazyk/ 6 -klass/ Cached ГДЗ по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь Богданова ГА часть 1, 2 автор: Богданова ГА Подробный решебник ( ГДЗ ) по Русскому языку для 6 класса рабочая тетрадь , часть 1, 2 ГДЗ решебник по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь Богданова gdzputinaco › 6 класс › Русский язык ГДЗ решебник по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь Богданова Здесь представлены ответы к рабочей тетради по русскому языку 6 класс Богданова ГДЗ по Русскому 6 класс: Рабочая тетрадь Богданова ответы igdzorg › 6 класс › Русский язык ГДЗ по русскому языку для 6 класса ГА Богданова станет незаменимым помощником при выполнении заданий любой сложности ГДЗ по русскому языку 5 класс Барова (самостоятельные и domashkaonline/russkij-yazyk-5-klass-barova Cached Барова ЕС, Богданова МР Баласс Дорогие друзья, представляем вам хорший сборник готовых ответов по русскому языку 5 класса автора Барова к книге «Самостоятельные, проверочные и Гдз по русскому языку 6 класс самостоятельные барова tabsorighhatenablogcom/entry/2017/05/22/121533 Cached Ответы от ГДЗ по Русскому языку 7 класс Барова , Богданова Самостоятельные и проверочные работы гдз ответы по русскому ГДЗ решебник по русскому языку 7 класс проверочные работы gdzputinaco › 1-4 класс ГДЗ решебник по русскому языку 7 класс проверочные работы Барова Богданова ГДЗ по русскому языку за 7 класс авторов Баровой ЕС, Богдановой МР 2016 года издания ГДЗ по русскому языку 7 класс рабочая тетрадь Богданова gdz-putinainfo › … › Русский язык ГДЗ по русскому языку 7 класс рабочая тетрадь Богданова ГДЗ готовые домашние задания рабочей тетради по русскому языку 7 класс Богданова часть 1, 2 ФГОС от Путина ГДЗ Русский язык 7 класс — uchebenet uchebenet › … › Русский язык Ответы для гдз по учебнику Русский язык 7 класс Самостоятельные и проверочные работы 2017 год от автора Барова , Богданова издательства Баласс Promotional Results For You Free Download | Mozilla Firefox ® Web Browser wwwmozillaorg Download Firefox — the faster, smarter, easier way to browse the web and all of Yahoo 1 2 3 4 5 Next 2,320 results Settings Help Suggestions Privacy (Updated) Terms (Updated) Advertise About ads About this page Powered by Bing™

  • отслеживать их динамику
  • 2 Богданова Генжер Хорошо подготовиться к ВПР по русскому языку в шестом классе и написать работу на высокий балл позволит систематическая качественная подготовка Для её реализации необходимо: — составить четкий план
  • решебник Богданова ГА часть 1

решебник Богданова ГА часть 1

часть 1

  • представляем вам хорший сборник готовых ответов по русскому языку 5 класса автора Барова к книге «Самостоятельные
  • 2 ГДЗ решебник по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь Богданова gdzputinaco › 6 класс › Русский язык ГДЗ решебник по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь Богданова Здесь представлены ответы к рабочей тетради по русскому языку 6 класс Богданова ГДЗ по Русскому 6 класс: Рабочая тетрадь Богданова ответы igdzorg › 6 класс › Русский язык ГДЗ по русскому языку для 6 класса ГА Богданова станет незаменимым помощником при выполнении заданий любой сложности ГДЗ по русскому языку 5 класс Барова (самостоятельные и domashkaonline/russkij-yazyk-5-klass-barova Cached Барова ЕС
  • Богдановой МР 2016 года издания ГДЗ по русскому языку 7 класс рабочая тетрадь Богданова gdz-putinainfo › … › Русский язык ГДЗ по русскому языку 7 класс рабочая тетрадь Богданова ГДЗ готовые домашние задания рабочей тетради по русскому языку 7 класс Богданова часть 1

гдз по русскому языку барова богданова 6 класс — Поиск в Google Специальные ссылки Перейти к основному контенту Справка по использованию специальных возможностей Оставить отзыв о специальных возможностях Нажмите здесь , если переадресация не будет выполнена в течение нескольких секунд Войти Удалить Пожаловаться на неприемлемые подсказки Режимы поиска Все Картинки Новости Видео Карты Ещё Покупки Книги Авиабилеты Финансы Настройки Настройки поиска Языки (Languages) Включить Безопасный поиск Расширенный поиск Ваши данные в Поиске История Поиск в справке Инструменты Результатов: примерно 32 (0,58 сек) Looking for results in English? Change to English Оставить русский Изменить язык Результаты поиска Все результаты ГДЗ по Русскому языку за 6 класс рабочая тетрадь Богданова ГА › ГДЗ › 6 класс › Русский язык › Богданова ГА Сохраненная копия Похожие Подробный решебник ( ГДЗ ) по Русскому языку для 6 класса рабочая тетрадь , часть 1, 2 Авторы учебника: Богданова ГА ГДЗ по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь Богданова 1, 2 часть › 6 класс › Русский язык Сохраненная копия ГДЗ готовые домашние задания рабочей тетради по русскому языку 6 класс Богданова 1, 2 часть ФГОС от Путина Решебник (ответы на вопросы и ГДЗ по русскому языку для 6 класса рабочая тетрадь Богданова ГА Сохраненная копия Заходите, не пожалеете! Тут отличные гдз по русскому языку рабочая тетрадь для 6 класса , Богданова ГА от Путина Очень удобный интерфейс с ГДЗ по русскому языку 6 класс Богданова (рабочая тетрадь) Сохраненная копия Друзья, на этой странице портала gdzlolbiz вы найдете готовые ответы к 1 и 2 частям рабочей тетради русского языка автора Богданова 6 класса ГДЗ решебник по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь Богданова › 6 класс › Русский язык Сохраненная копия На сайте GDZ CENTER вы найдете ответы к рабочей тетради по русскому языку 6 класс Богданова Вы можете смотреть и читать решебник онлайн Мегарешеба — ГДЗ по Русскому языку за 6 класс Богданова ГА Сохраненная копия Убедись в правильности решения задачи вместе с ГДЗ по Русскому языку за 6 класс Богданова ГА рабочая тетрадь часть 1, 2 Ответы сделаны к книге Не найдено: барова ГДЗ по Русскому языку, решебник и ответы онлайн — GDZru › ГДЗ › Русский язык Сохраненная копия ГДЗ : Спиши готовые домашние задания по Русский язык , решебник и ответы Русский язык 6 класс рабочая тетрадь Скорая помощь по русскому языку Гдз По Русскому Языку 6 Класс Барова Богданова — 15 Ноября suratstingclansu/news/gdz_po6_klass_barova_bogdanova/2014-11-15-191 Сохраненная копия Похожие 15 нояб 2014 г — 19 сен 2014 Решебник ГДЗ по Русскому языку 6 класс Разумовская, Львова ( 1 и проверочные работы по русскому языку 7 класс Ответы@MailRu: дайте гдз к тетради Е С Барова, М Р Богданова › Наука, Техника, Языки › Естественные науки Сохраненная копия 2 ответа 16 янв 2016 г — Егор! тебе 2!сам учи-если не принесешь завтра работу-будет два в четверти -а там и два в годовой! Ответы MailRu: Где прочитать весь учебник 13 сент 2018 г Ответы@MailRu: Где взять ГДЗ по учебнику 7 авг 2018 г Другие результаты с сайта otvetmailru Картинки по запросу гдз по русскому языку барова богданова 6 класс «id»:»xt_b_n0EojzDGM:»,»ml»:»600″:»bh»:90,»bw»:61,»oh»:340,»ou»:» «,»ow»:220,»pt»:»img1labirintru/books24/233841/bigjpg»,»rh»:»labirintru»,»rid»:»IL1jzH92fO1B6M»,»rt»:0,»ru»:» «,»sc»:1,»st»:»Лабиринт»,»th»:104,»tu»:» \u003dtbn:ANd9GcT-ABdshzD4aWbK0cM8tCn6Vf8E9s3-rqj3Cj1gf6Vsx8DFHpBxPOG_mw»,»tw»:67 «id»:»ssdFIrkYJhZp6M:»,»ml»:»600″:»bh»:90,»bw»:72,»oh»:265,»ou»:» «,»ow»:200,»pt»:»staticmy-shopru/product/2/129/1288861jpg»,»rh»:»gdz-po-russkomu-iazyku-7-klass-barova-bogdano»,»rid»:»WimKfaXTp0rTzM»,»rt»:0,»ru»:» «,»sc»:1,»st»:»Гдз по русскому языку 7 класс барова богданова | Peatix»,»th»:96,»tu»:» \u003dtbn:ANd9GcRpYTawFhQUTu8RpkrKYn3TFDPyHIYkMsL_7k7BnnwA9YEoNWfH-4l6eQ»,»tw»:72 «id»:»ckRWzVkap3rb6M:»,»ml»:»600″:»bh»:90,»bw»:69,»oh»:350,»ou»:» «,»ow»:256,»pt»:»gdzlolbiz/wp-content/uploads/2017/08/bogdanova-te»,»rh»:»gdzlolbiz»,»rid»:»xVSfEeJBjCY1IM»,»rt»:0,»ru»:» «,»sc»:1,»st»:»ГДЗ ЛОЛ»,»th»:97,»tu»:» \u003dtbn:ANd9GcQbEOBU8DZtDMC14JiavMjNwpe-D38WnhGowKdMQU4CVCMOcAVKRUlmXs8″,»tw»:71 «cr»:3,»id»:»YUh—S2AgNSz5M:»,»ml»:»600″:»bh»:90,»bw»:67,»oh»:978,»ou»:» «,»ow»:700,»pt»:»gdzlolbiz/gdzimg/5klass/russian/barova-samost-pro»,»rh»:»gdz-po-russkomu-iazyku-6-klass-barova-bogdano»,»rid»:»zbPegI9IbZTw7M»,»rt»:0,»ru»:» «,»sc»:1,»st»:»Peatix»,»th»:99,»tu»:» \u003dtbn:ANd9GcTdN6dZ7MDlPuBKu5ric0TOgedm2GQkNB0jX4soY7JGISvefieQypmkmQ»,»tw»:70 «cr»:3,»id»:»1KzOMqqI7gZfEM:»,»ml»:»600″:»bh»:90,»bw»:59,»oh»:1168,»ou»:» «,»ow»:730,»pt»:»gdz-putinainfo/jpeg/rus/6klass/bogdanova/1/007jp»,»rh»:»gdz-putinainfo»,»rid»:»0rG3ghUSfwwOLM»,»rt»:0,»ru»:» «,»sc»:1,»st»:»ГДЗ от Путина»,»th»:106,»tu»:» \u003dtbn:ANd9GcShVHXjUb9S-CPSyy6drstPTsl2029DdhjhV4bDoiUuaSAmLCbUaafSxw»,»tw»:66 «cl»:3,»cr»:3,»ct»:3,»id»:»ho_Mf1jKVvJFyM:»,»ml»:»600″:»bh»:90,»bw»:65,»oh»:1186,»ou»:» «,»ow»:792,»pt»:»otlgdzonline/wp-content/book/all2/gdz-reshebnik-p»,»rh»:»otlgdzonline»,»rid»:»KfJky_NHr38QAM»,»rt»:0,»ru»:» «,»sc»:1,»st»:»ГДЗ на Отлично»,»th»:102,»tu»:» \u003dtbn:ANd9GcS4sadjxJGy111gRqsyNaKIOZ5fXDuY21JqFq5jaOTUX4U-4XkDATnZrQ»,»tw»:68 «id»:»kb4b-oG897P9SM:»,»ml»:»600″:»bh»:90,»bw»:80,»oh»:884,»ou»:» «,»ow»:750,»pt»:»gdz-putinainfo/jpeg/rus/6klass/bogdanova/1/033jp»,»rh»:»gdz-putinainfo»,»rid»:»0rG3ghUSfwwOLM»,»rt»:0,»ru»:» «,»sc»:1,»st»:»ГДЗ от Путина»,»th»:94,»tu»:» \u003dtbn:ANd9GcTb962EmOB3YD7bPGaUgMXaBsx9smDqUAaEtFhyVF_uX9-TRb6XMQ2PfQ»,»tw»:80 «id»:»Ih9jocrD3q5U0M:»,»ml»:»600″:»bh»:90,»bw»:99,»oh»:696,»ou»:» «,»ow»:730,»pt»:»gdz-putinainfo/jpeg/rus/6klass/bogdanova/1/048jp»,»rh»:»gdz-putinainfo»,»rid»:»0rG3ghUSfwwOLM»,»rt»:0,»ru»:» «,»sc»:1,»st»:»ГДЗ от Путина»,»th»:94,»tu»:» \u003dtbn:ANd9GcSeDbbXEX6dvsZ0TpQ9fmc0OuMzrwiCVwHAhXoAjPMHdeAqGqOAWZUHDQ»,»tw»:99 Другие картинки по запросу «гдз по русскому языку барова богданова 6 класс» Жалоба отправлена Пожаловаться на картинки Благодарим за замечания Пожаловаться на другую картинку Пожаловаться на содержание картинки Отмена Пожаловаться Все результаты Решебник рабочая тетрадь по Русскому языку за 6 класс — Гитем Сохраненная копия Данное пособие содержит решебник ( ГДЗ ) рабочая тетрадь по Русскому языку за 6 класс часть 1, часть 2 Автора: Богданова ГА Издательство: Не найдено: барова Барова, Е С — Самостоятельные и проверочные работы по Сохраненная копия Самостоятельные и проверочные работы по русскому языку 6 класс / Е С Барова , М Р Богданова — 2-е изд, дораб — Москва : Баласс, 2008 — 96, [1] с ГДЗ (решебник) по русскому языку 8 класс Богданова рабочая › 8 КЛАСС › ГДЗ по русскому языку для 8 класса Сохраненная копия Решебник ( ГДЗ ) по русскому языку для 8 класса автор Богданова рабочая тетрадь Ответы к задачам и примерам на отлично Готовые решения Самостоятельные и проверочные работы по русскому языку › › Русский язык › Русский язык (5-9 классы) Сохраненная копия Книга: Самостоятельные и проверочные работы по русскому языку Подготовка к ГИА и ЕГЭ 6 класс ФГОС Автор: Барова , Богданова Аннотация, ГДЗ по русскому языку 5 класс рабочая тетрадь Барова, Богданова › Русский › 5 класс Сохраненная копия Решебник по русскому языку за 5 класс авторы Барова , Богданова издательство Баласс Гдз по русскому 7 класс барова богданова — гдз история россии wwwmir-dvereycom/cache//gdz-po-russkomu-7-klass-barova-bogdanovahtml Сохраненная копия Он не в платье и гдз по русскому 7 класс барова богданова в кепке, и стоит рядом с мальчиком Похожие учебники гдз англiйська мова, 6 клас Гдз по русскому языку гдз 10 класс к учебнику русский язык 10 11 классы 2008 ГДЗ по русскому языку 5 класс Барова самостоятельные и newgdznet/gdz/5-klass/category/barova-samostoyatelnye-i-proverochnye-raboty-5 Сохраненная копия Решебники и ответы на домашние задания по русскому языку за 5 класс на самостоятельные и проверочные работы Барова ЕС, Богданова МР Самостоятельные и проверочные работы по русскому языку 6 Сохраненная копия языку 6 класс ФГОС» ( Барова ЕС) в Интернет-магазине My-shopru Самостоятельные и проверочные работы по русскому языку 6 класс ФГОС ВКонтакте Авторы/составители: Барова ЕС, Богданова МР Издательство Самостоятельные и проверочные работы по русскому языку 6 › › Дополнительные учебные пособия Сохраненная копия Рейтинг: 5 — ‎1 отзыв Авторы Екатерина Барова , М Богданова Тетрадь является приложением к учебнику » Русский язык «, 6 класс авторов РНБунеева, ЕВБунеевой, Русский язык 6 класс Самостоятельные и — Кварт Плюс Сохраненная копия В тетрадь по русскому языку для учащихся 6 класса (авт: Барова Е С, Богданова М Р), программа Школа 2100, включены самостоятельные, ГДЗ рабочая тетрадь по русскому языку 5 класс Богданова › Решебники › 5 класс › Русский язык Сохраненная копия Подробный решебник ГДЗ к рабочей тетради по Русскому языку 5 класс Богданова ГА, онлайн ответы на домашнюю работу ГДЗ Русский язык 7 класс Самостоятельные и проверочные › ГДЗ › За 7 класс › Русский язык Сохраненная копия Похожие Ответы для гдз по учебнику Русский язык 7 класс Самостоятельные и проверочные работы 2017 год от автора Барова , Богданова издательства Баласс Самостоятельные и проверочные работы по русскому языку 6 класс Сохраненная копия 6 класс », «Баласс, Школьный дом», 2014 г Самостоятельные и проверочные работы по русскому языку 6 класс Екатерина Барова , М Богданова 0 Русский язык за 6 класс — все учебные материалы в интернет wwwumnikkru/uchebniki/Русский+язык/6/ Сохраненная копия Учебники и дополнительные материалы: Русский язык за 6 класс , всегда в Барова Самостоятельные и проверочные работы по русскому языку для 6 ▷ гдз по русскому 5 класс рабочая тетрадь адаева журавлева sch320pskoveduru//gdz-po-russkomu-5-klass-rabochaia-tetrad-adaeva-zhuravleva Сохраненная копия 11 нояб 2018 г — гдз по русскому 5 класс рабочая тетрадь адаева журавлева Решебник ГДЗ по русскому языку рабочая тетрадь 6 класс Адаева гдз по русскому языку 5 класс Барова (часть 2) 2 класс 4 класс 6 класс 8 класс 10 1) Рабочая тетрадь по русскому языку 5 класс Богданова (часть 2) Рабочая решебник по русскому языку барова и богданова рабочая тетрадь Sign in Main menu Гдз по русскому языку 5 класс барова богданова | sculalam | Pinterest Гдз по русскому языку 5 класс барова богданова Гдз по истории 6 класс история средних веков рабочая тетрадь крючкова торрент Voir cette épingle Гдз по русскому языку мвпанов 6 класс | atexic | Pinterest Гдз по русскому языку 5 класс рабочая тетрадь барова богданова Алгебра, Готовое домашнее задание по математике в рабочей тетради 6 класс русский язык 6 класс богданова рабочая тетрадь решебник 1 часть Предмет: ГДЗ решебник по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь русского языка 5-го класса по русскому языку 5 класс барова богданова : Оценка: ГДЗ решебник по русскому языку 7 класс проверочные работы › 1-4 класс Сохраненная копия ГДЗ по русскому языку за 7 класс авторов Баровой ЕС, Богдановой МР 2016 года издания Данное пособие предусматривает готовые ответы на Гдз по русскому языку ладыженская баранов тростенцова григорян История средних веков 6 класс агибалова донской не магу написать Гдз по русскому языку 5 класс рабочая тетрадь барова богданова Algebra, Гдз по русскому языку рбсабаткоева упражнение 107 страница Гдз по русскому языку рбсабаткоева упражнение 107 страница 271 Контурные карты 6 класс галай Гдз по русскому 5 класс барова богданова Барова богданова самостоятельные и проверочные работы 6 Сохраненная копия Русский язык 6 класс рабочая тетрадь барова богданова Самостоятельные и ГДЗ по Русскому языку 5 класс Барова , Богданова Самостоятельные и Пояснения к фильтрации результатов Мы скрыли некоторые результаты, которые очень похожи на уже представленные выше (40) Показать скрытые результаты В ответ на жалобу, поданную в соответствии с Законом США «Об авторском праве в цифровую эпоху», мы удалили некоторые результаты (1) с этой страницы Вы можете ознакомиться с жалобой на сайте LumenDatabaseorg Вместе с гдз по русскому языку барова богданова 6 класс часто ищут гдз по русскому 6 класс богданова учебник гдз по русскому 6 класс рабочая тетрадь богданова 2 часть гдз по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь ефремова гдз по русскому богданова 5 класс рабочая тетрадь по русскому языку 6 класс ладыженская рабочая тетрадь по русскому языку 6 класс ладыженская ответы богданова 6 класс рабочая тетрадь 2 часть скачать рабочая тетрадь по русскому языку 6 класс янченко ответы Ссылки в нижнем колонтитуле Россия — Подробнее… Справка Отправить отзыв Конфиденциальность Условия Аккаунт Поиск Карты YouTube Play Новости Почта Контакты Диск Календарь Google+ Переводчик Фото Ещё Покупки Документы Blogger Hangouts Google Keep Jamboard Подборки Другие сервисы Google

Яндекс Яндекс Найти Поиск Поиск Картинки Видео Карты Маркет Новости ТВ онлайн Знатоки Коллекции Музыка Переводчик Диск Почта Все Ещё Дополнительная информация о запросе Показаны результаты для Нижнего Новгорода Москва 1 ГДЗ по Русскому языку за 6 класс рабочая тетрадь MegaReshebaru › gdz/russkij-yazyk/6-klass…bogdanova Сохранённая копия Показать ещё с сайта Пожаловаться Информация о сайте Подробнее о сайте автор: Богданова ГА Подробный решебник ( ГДЗ ) по Русскому языку для 6 класса рабочая тетрадь , часть 1, 2 Авторы учебника: Богданова ГА Читать ещё автор: Богданова ГА Подробный решебник ( ГДЗ ) по Русскому языку для 6 класса рабочая тетрадь , часть 1, 2 Авторы учебника: Богданова ГА Страницы тетради Часть 1 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 Часть 2 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 Скрыть 2 ГДЗ по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь GDZ-Putinainfo › 6 класс › Русский язык › …-tetrad-bogdanova Сохранённая копия Показать ещё с сайта Пожаловаться Информация о сайте Подробнее о сайте ГДЗ готовые домашние задания рабочей тетради по русскому языку 6 класс Богданова 1, 2 часть ФГОС от Путина Решебник (ответы на вопросы и задания) учебников и рабочих тетрадей необходим для 3 ГДЗ по Русскому языку за 6 класс рабочая тетрадь ugdzru › reshebniki/6-klass/russkiy-yazyk…bogdanova Сохранённая копия Показать ещё с сайта Пожаловаться Информация о сайте Сборник готовых домашних заданий ( ГДЗ ) рабочая тетрадь по Русскому языку за 6 класс , решебник Богданова ГА часть 1, 2 Предметы Математика Английский язык Русский язык Немецкий язык Биология История Информатика ОБЖ Читать ещё Сборник готовых домашних заданий ( ГДЗ ) рабочая тетрадь по Русскому языку за 6 класс , решебник Богданова ГА часть 1, 2 лучшие ответы от UGDZRU Классы 1 класс 2 класс 3 класс 4 класс 5 класс 6 класс 7 класс 8 класс 9 класс 10 класс 11 класс Предметы Математика Английский язык Русский язык Немецкий язык Биология История Информатика ОБЖ География Музыка Литература Обществознание Экология Технология Испанский язык Кубановедение На сайте собраны все готовые домашние задания школьной программы © 2019 Ugdzru Все права защищены [email protected] Скрыть 4 ГДЗ по Русскому языку 6 класс Богданова ГА рабочая eurokiapp › gdz/russkii_yazik/6class…bogdanova Сохранённая копия Показать ещё с сайта Пожаловаться Информация о сайте Приветствуем на образовательном портале Еуроки Здесь вы найдете ГДЗ с подробным и полным решением упражнений (номеров) по Русскому языку рабочая тетрадь за 6 класс , автор: Богданова ГА Издательство: Генжер 5 ГДЗ по русскому языку 6 класс Богданова рабочая YaGDZcom › Ответы › Русский язык › 6-bogdanova-1-2-chast… Сохранённая копия Показать ещё с сайта Пожаловаться Информация о сайте Подробнее о сайте ГДЗ решебник к рабочей тетради по русскому языку 6 класс Богданова часть 1 и 2 2016 ФГОС Ответы на упражнения и задания на сайте ЯГДЗ из рабочей тетради 6 класс Богданова позволят вам 6 ГДЗ решебник по русскому языку 6 класс рабочая GdzPutinaco › 6-klass…po-russkomu-yazyku…bogdanova/ Сохранённая копия Показать ещё с сайта Пожаловаться Информация о сайте Здесь представлены ответы к рабочей тетради по русскому языку 6 класс Богданова Вы можете смотреть и читать решебник онлайн (без скачивания) с компьютера и мобильных устройств Читать ещё Здесь представлены ответы к рабочей тетради по русскому языку 6 класс Богданова Вы можете смотреть и читать решебник онлайн (без скачивания) с компьютера и мобильных устройств Выберите страницу рабочей тетради Часть 1 Страница: 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 Часть 2 Страница: 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 Скрыть 7 ГДЗ по Русскому языку 6 класс Рабочая тетрадь gdzputinanet › 6-klass-russkij-yazyk…bogdanova Сохранённая копия Показать ещё с сайта Пожаловаться Информация о сайте ГДЗ Русский язык 6 класс Богданова ГА Решебник и ГДЗ по Русскому языку для 6 класса рабочая тетрадь , авторы учебника: Богданова ГА на 2018-2019 год Читать ещё ГДЗ Русский язык 6 класс Богданова ГА ГДЗ по Русскому языку 6 класс Рабочая тетрадь автор: Богданова ГА Решебник и ГДЗ по Русскому языку для 6 класса рабочая тетрадь , авторы учебника: Богданова ГА на 2018-2019 год Страницы тетради Часть 1 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 Часть 2 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 Скрыть 8 ГДЗ Русский язык 6 класс Богданова (рабочая тетрадь) gdzlolbiz › russkij-yazyk-6-klass-bogdanova… Сохранённая копия Показать ещё с сайта Пожаловаться Информация о сайте Ответы по русскому языку 6 -го класса к рабочей тетради Богдановой Друзья, на этой странице портала gdzlolbiz вы найдете готовые ответы к 1 и 2 частям рабочей тетради русского языка автора Богданова 6 класса Читать ещё Ответы по русскому языку 6 -го класса к рабочей тетради Богдановой Друзья, на этой странице портала gdzlolbiz вы найдете готовые ответы к 1 и 2 частям рабочей тетради русского языка автора Богданова 6 класса Данная тетрадь может применяться в школах, работающих по учебникам Баранова и Разумовской Решебник создан для родителей с целью проверки уроков Ответы по русскому языку 6 класс Богданова (рабочая тетрадь): Часть 1 Скрыть 9 ГДЗ по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь otlGDZonline › 6…po-russkomu-yazyku…bogdanovahtml Сохранённая копия Показать ещё с сайта Пожаловаться Информация о сайте ГДЗ по русскому языку 6 класс (Г А Богданова , 2016 год, 3 издание) с ответами на упражнения из рабочей тетради, написаны для школьников, которым нелегко дается эта дисциплина 10 ГДЗ по русскому языку 6 класс рабочая тетрадь eurokiorg › gdz…6_klass…russkomu-yazyku…bogdanova… Сохранённая копия Показать ещё с сайта Пожаловаться Информация о сайте ГДЗ рабочая тетрадь по русскому языку 6 класс часть 1, 2 Богданова Генжер Хорошо подготовиться к ВПР по русскому языку в шестом классе и написать работу на высокий балл позволит систематическая качественная подготовка Читать ещё ГДЗ рабочая тетрадь по русскому языку 6 класс часть 1, 2 Богданова Генжер Хорошо подготовиться к ВПР по русскому языку в шестом классе и написать работу на высокий балл позволит систематическая качественная подготовка Для её реализации необходимо: — составить четкий план, учитывающий начальный уровень знаний и нужный достижимый результат; — подобрать комплект пособий — теории и практики для работы; — контролировать промежуточные итоги, отслеживать их динамику, корректировать результаты Для этого пригодятся решебники к выбранным пособиям Необязательно заниматься лишь на школьных уроках и вы Скрыть Вместе с « гдз по русскому языку барова богданова 6 класс » ищут: гдз по математике гдз по математике 6 класс виленкин гдз по английскому языку гдз по математике 6 класс гдз по математике 3 класс гдз по математике 5 класс гдз по математике 4 класс гдз по математике 6 класс мерзляк гдз по математике 5 класс мерзляк гдз по английскому 1 2 3 4 5 дальше Bing Google Mailru Нашлось 225 млн результатов Дать объявление Регистрация Войти Войдите через соцcеть Попробовать ещё раз Москва Настройки Клавиатура Помощь Обратная связь Для бизнеса Директ Метрика Касса Телефония Для души Музыка Погода ТВ онлайн Коллекции Яндекс О компании Вакансии Блог Контакты Мобильный поиск © 1997–2019 ООО «Яндекс» Лицензия на поиск Статистика Поиск защищён технологией Protect Алиса в ЯндексБраузере Выключит компьютер по голосовой команде 0+ Скачать Будьте в Плюсе

Возвращение к ленинским тетрадям Гегеля, 100 лет спустя

Первоначально я стремился сделать три вещи в Ленине, Гегеле и западном марксизме

. Во-первых, я утверждал, что ленинские заметки 1914-1915 годов о Гегеле и диалектике представляли собой серьезное и оригинальное обращение к диалектике, выходящее за рамки его более ранних механистических работ, особенно «Материализм и эмпириокритицизм » (1908). Во-вторых, я попытался показать, что «Записные книжки Гегеля» 1914-1915 годов служили философской основой для важных работ Ленина после 1914 года, особенно « Империализм: высшая стадия капитализма » (1916), работ о национальном освобождении и «Государственное управление». и Революция (1917).В-третьих, я стремился связать ленинские тетради Гегеля и то, что позже стало известно как «западный марксизм» или «гегелевский марксизм», как это видно из работ Карла Корша и Георга Лукача в 1920-х годах и их последователей, наиболее заметно среди которых был Анри Лефевр, CLR Джеймс и Рая Дунаевская.
1
Здесь я хотел бы связать темы моей книги, особенно первой, с основными дискуссиями о Ленине с момента ее публикации.

Недавние исследования ленинской мысли в Европе и Северной Америке пошли по двум основным направлениям.Некоторые ученые, многие из которых занимались советскими и российскими исследованиями, склонны изменить свое прежнее отношение к Ленину в негативном направлении. Они сделали это в ответ на распад СССР и новые материалы, обнародованные из советских архивов, многие из которых более ясно показывают авторитарную сторону Ленина. Члены второй группы ученых, базирующихся главным образом на политической философии и марксистских исследованиях, стремились возродить ленинскую мысль или, по крайней мере, переосмыслить ее в несколько положительном ключе в связи с новой критикой глобализированного капитализма, появившейся в последнее десятилетие.Ряд писателей этой второй группы выдвинули на первый план отношение Ленина к Гегелю и диалектике.

Академические отрицания Ленина, Гегеля и диалектики: Нил Хардинг и Роберт Сервис

Работа Нила Хардинга является примером первого упомянутого выше подхода к Ленину, перехода от прежних, более позитивных оценок к более негативным.

В двухтомнике Хардинга « Ленинская политическая мысль » (1978–1981 гг.), его первом набеге на эту область, даны относительно положительные оценки сочинений Ленина.Это был важный вклад, который помог отвлечь дискуссию от узкой направленности на авангардную партию. В этой работе Хардинг фокусируется на основных политических и экономических трудах Ленина, таких как Империализм , Государство и революция и Развитие капитализма в России , а не на Что делать? В этом первоначальном исследовании он изображает Ленина как мыслителя, временами проникнутого либертарианскими импульсами, особенно в его поддержке в 1917 году правления советов или рабочих советов.Однако даже здесь, в своей лучшей работе на эту тему, Хардинг полностью игнорирует работы Ленина о Гегеле и диалектике.

В своей более поздней, гораздо более негативной и пренебрежительной работе « Ленинизм » (1996) Хардинг, по-видимому, пытается исправить это упущение, написав главу о Ленине и философии. Он впервые признает, что в 1914-1915 годах «Ленин, казалось бы, разрушил чары более детерминистского материализма Энгельса и гораздо ближе подошел к диалектическому прометеизму раннего Маркса. 2 Более того, утверждает Хардинг, этот поворот в ленинской мысли противоречил ортодоксальной форме диалектического материализма, которая должна была стать господствующей идеологией в сталинской России. Он отмечает, что Ленин отказался обнародовать свои взгляды 1914-1915 годов, что в немалой степени способствовало этому развитию. К сожалению, эти важные выводы затмеваются недостатками книги. Хардинг действует несколько однобоко и неточно. Прежде всего, он ошибочно характеризует диалектику Гегеля как основанную на процессе тезиса-антитезиса-синтеза, а не на двойном отрицании или отрицании отрицания, причем последнее представляет собой гораздо более открытую и критическую концепцию.Он также сильно полагается на Луи Альтюссера, ненадежного проводника по Ленину и философии. 3 Хардинг приходит к весьма сомнительному заключению, что ленинские исследования диалектики не только не сделали его более гибким, критическим мыслителем, но и укрепили «его собственное чувство уверенности» (238). Из-за этого, несмотря на резкое разделение, которое, как признает сам Хардинг, существовало между ленинскими тетрадями Гегеля 1914-1915 годов и сталинским diamat [диалектический материализм], он по-прежнему склонен рассматривать ленинскую диалектику как прокладывающую путь для этих более поздних разработок.Вместо этого он мог бы глубже вникнуть в то, что отличает ленинскую мысль от официального ленинизма.

Роберт Сервис — еще один пример лениниста, чьи интерпретации Ленина в последние годы стали более жесткими и пренебрежительными. Написанный около двух десятилетий назад трехтомник Сервиса «Ленин: политическая жизнь » (1985–1995) свидетельствует о некоторой оценке ленинской теоретической проницательности, хотя он часто характеризует ленинское мышление как принципиально жесткое и догматическое. Относительно «Записных книжек Гегеля» 1914–1915 годов Сервис пишет: «Ленину также следует отдать должное за то, что он понял, что ведущие теоретики-марксисты после Маркса и Энгельса не исследовали и даже должным образом не признали влияние Гегеля на Маркса. 4 Сервис также показывает своеобразие мировоззрения Ленина, в отличие даже от его коллеги большевика-теоретика и протеже Николая Бухарина. Хотя он часто интерпретирует эти разногласия с Бухариным как признаки ленинской косности и догматизма, тем не менее он различает их природу с большей точностью, чем многие, в том числе и Гардинг. Как известно, в своих заметках на полях 1920 года к книге Бухарина «Экономика переходного периода» Ленин превозносит некоторые черты этой книги, а ее недостатки характеризует «как ложку дегтя в бочке меда».Выдающиеся ученые, такие как биограф Бухарина Стивен Коэн, увидели в замечании Ленина выражение фундаментальной близости к Бухарину со стороны Ленина. Но Сервис улавливает разрушительный характер ленинского замечания: «Но кто, кроме дурака, будет есть из такой бочки». 5 Сервис связывает все это с обвинением Ленина в том, что философское мировоззрение Бухарина более проникнуто эмпириокритицизмом Александра Богданова, чем диалектикой. Эта тема поднималась и в ленинском «Завещании» 1922 года, где он пренебрежительно отзывался о бухаринском понимании диалектики.Наконец, Сервис объясняет решение Ленина в 1920 году переиздать « Материализм и эмпириокритицизм » — книгу, полную оскорбительных нападок на Богданова — его беспокойством по поводу философского влияния Бухарина на русский коммунизм. К сожалению, Ленин воскресил эту более раннюю работу, не указав, как его взгляды на Гегеля и диалектику изменились с 1914 года. Сервис не упоминает о последствиях для последующих поколений марксистов: переиздание Лениным его раннего механистического исследования марксистской философии — и его неспособность опубликовать много о «Тетрадях 1914-1915 гг.» — помогли заложить основу сталинской ортодоксии в философии.

Более поздняя книга Сервиса

« Ленин: биография » (2000), хотя и полна личных подробностей из недавно доступных архивов, но лишена тщательного научного суждения его более ранней трилогии о Ленине. Безусловно, он хорошо развивает этническое разнообразие семьи Ленина и приверженность его родителей правам этнических меньшинств как источник более поздней приверженности Ленина тому же делу. Он также показывает важность этих вопросов для разногласий Ленина в конце его жизни со Сталиным.В нескольких ключевых моментах Сервис по-новому подчеркивает ленинский интернационализм в том смысле, что он видел в октябре 1917 года предвестник более широкой европейской революции, без которой не было бы возможности построения социализма в России. Другие аспекты этой книги, однако, более проблематичны, особенно склонность изображать Ленина чудовищем, а также предупреждение в заключении книги о том, что «необыкновенная жизнь и карьера Ленина доказывают необходимость для всех проявлять бдительность» в отношении возможного повторения подобных явлений. персонаж. 6 Нам говорят, например, что «ленинская радость была безгранична» в связи с началом Первой мировой войны и его «равнодушие к масштабам человеческих страданий» — все потому, что он видел возможность возникновения революций из ее бойни. (228). В другом месте Сервис пишет, не представляя никаких доказательств, что Ленин «не терял сна» из-за убийства товарищей-революционеров-марксистов Розы Люксембург и Карла Либкнехта в Германии в 1919 году из-за их разногласий с ним. Говорят, что после 1917 г. «его желание отомстить» всем, кто переступал ему дорогу или причинял ему боль, мотивировало его репрессии против противников нового советского государства (322).Почему же он не напал на Троцкого, одного из самых яростных своих противников до 1917 года, а примирился с ним? На самом деле, как показывает Сервис, во время борьбы со Сталиным, лежащим при смерти, Ленин начал рассматривать Троцкого как своего ближайшего коллегу в руководстве.

Отношение Сервиса к Ленину и философии в этой биографии также имеет серьезные проблемы. С положительной стороны, он демонстрирует осознание того, что к 1914-1915 гг. Ленин «опускал большие части эпистемологии» «Материализм и эмпириокритицизм » (243).Но когда Сервис приступает к обсуждению ленинских «Записных книжек» 1914–1915 годов, он уделяет больше внимания кратким заметкам об Аристотеле, чем обильным заметкам о Гегеле, которые он на самом деле не обсуждает. Еще большая проблема заключается в том, что трактовка Сервисом Ленина и философии здесь слишком спекулятивна. Вместо того, чтобы серьезно обсуждать философские труды Ленина, он предполагает, что Ленин, возможно, «жил тайной интеллектуальной жизнью» (203). Затем Сервис переходит со скудными текстовыми свидетельствами к предположению, что Макиавелли «Государь », должно быть, оказал большое влияние на политические репрессии Ленина против противников нового советского государства.

Но самой большой проблемой в его обсуждении самого серьезного и продолжительного философского труда Ленина, «Записных книжек о Гегеле» 1914–1915 годов, является бесцеремонное отношение Сервиса к своему предмету: «Записные книжки были временными заметками человека, который не сдал экзамен по философии на первом курсе» (244). Неясно, как Сервис был бы в состоянии судить о таких вопросах, касающихся заведомо запутанной «Науки логики » Гегеля. В этом и других смыслах его биография Ленина 2000 года страдает несбалансированностью.

Новая стипендия по Ленину, Гегелю и диалектике

Как упоминалось выше, вторая группа ученых с 2000 г. пыталась возродить мысль Ленина или переосмыслить ее в более утвердительной форме. В своей биографии 2004 года Жан-Жак Мари концентрируется на революционной политике Ленина. Рассказ Мари о первых годах Первой мировой войны особенно проницателен в объяснении непримиримой позиции Ленина даже по отношению к Троцкому и другим антивоенным революционным социалистам.Для Мари ключом к этой непримиримости со стороны Ленина было его настойчивое требование, чтобы революционные социалисты открыто осуждали не только тех социалистов, которые поддерживали войну, но и таких, как Каутский, которые заняли «центристскую» позицию. В своем очень кратком анализе «Записных книжек Гегеля» Мари связывает их с поставленными выше вопросами: «Почему, когда пушки гремели над четырьмя углами Европы и когда полчища солдат на Западе и Востоке переживали свою первую зиму в ледяной смрад окопов, неужели он почти восемь месяцев посвятил изучению Гегеля? Может быть, он хотел понять, как непонимание диалектики толкнуло в объятия социал-патриотов видных марксистских мыслителей II Интернационала вроде Плеханова и Каутского. 7 Мари также делает резкое различие между «Записными книжками» 1914–1915 годов и более ранними работами Ленина по философии. Он считает, что, критикуя марксистов II Интернационала за то, что они не изучали Гегеля и, следовательно, не поняли до конца « Капитал », Ленин включил «себя в период, когда он написал Материализм и эмпириокритицизм » (156).

Наиболее заметные примеры этой второй и более утвердительной группы ленинистов можно найти в сборнике, изданном несколькими политическими философами, среди которых знаменитый Славой Жижек, Ленинская перезагрузка (2007). 8 Освещение Ленина о Гегеле и диалектике в этом томе настолько заметно, что один раздраженный рецензент назвал свой ответ «Перезагрузка Гегеля». 9 Среди этих вкладов в диалектику есть существенный вклад Статиса Кувелакиса, который начинается с подчеркивания месяцев одиночества Ленина в бернской библиотеке как необходимого и важного шага, когда он ушел от пожара Первой мировой войны к изучению Гегеля. . Ленина разрывала не только сама война, но и предательство бывших антивоенных и революционных социалистов, как цитирует Кувелакис: «Социалисту труднее всего переносить не ужасы войны… а ужасы предательства». показанные вождями современного социализма, ужасы развала современного Интернационала. 10 Кувелакис приветствует гегелевские моменты в ленинской «реакции на обесценивание или, скорее, подавление Гегеля и диалектики, что было отличительным признаком марксизма Второго Интернационала» (170). В одном месте он настаивает на том, что Ленин не пытался соединить идеализм и материализм в манере молодого Маркса, а скорее стремился «прочитать Гегеля как материалиста» (173). Он отмечает, однако, что, в то время как Ленин начал таким образом материалистически читать Гегеля, по мере того, как он дошел до среднего раздела Науки логики , Учения о сущности, Ленин «начал измерять неудовлетворительный характер… «материалистических» дуализмов и проникнуть в тот уровень имманентности, который разворачивается в категориях гегелевской логики» (185). Здесь Кувелакис подчеркивает использование Лениным гегелевской категории «самодвижения». По другому ключевому вопросу Кувелакис отмечает неприятие Лениным того, что он теперь назвал «вульгарным материализмом» Георгия Плеханова и Второго Интернационала в целом. Кувелакис связывает эти философские изыскания с революционной практикой, в частности с ленинским «тезисом о превращении империалистской войны в войну гражданскую» (194) и его «тезисом о превращении «буржуазно-демократической» революции в пролетарскую революцию» (195). ).

Как бы хорошо это ни было на общем уровне, тем не менее, это создает несколько проблем. Во-первых, в соответствии со своим беспокойством по поводу идеализма, Кувелакис не проводит столь четкого противопоставления, как это делали другие ученые, между более ранними работами Ленина «Материализм и эмпириокритицизм » и «Записными книжками Гегеля» 1914–1915 годов, хотя и упоминает этот вопрос. Во-вторых, что более важно, Кувелакис считает почти невозможным критиковать ленинскую концепцию диалектики по любому вопросу, даже когда он имплицитно признает недостатки, например, в довольно ограниченном взгляде Ленина на концепцию отрицания отрицания. 11 В этом смысле, например, он отвергает мою критику ленинской чрезмерной опоры на понятие практической идеи Гегеля в ущерб теоретической идее. 12 Наконец, Кувелакис не критикует ленинскую теорию или практику после 1914-1915 годов, будь то укрепление однопартийного государства, которое критиковала Люксембург, или его неспособность предать гласности свои исследования диалектики.

Ленин и Гегель сегодня

Взглянув на Ленина, Гегеля и западный марксизм с точки зрения сегодняшнего дня и в свете этих недавних дискуссий о Ленине, особенно о его концепции диалектики, как обстоят дела? Одна вещь, которая изменилась с тех пор, как эта книга была впервые опубликована в 1995 году, заключается в том, что ленинские «Записные книжки о Гегеле» 1914–1915 годов теперь рассматриваются как более важная часть его работы.Это относится не только к тем, кто занимается марксистской философией, но и к тем, кто изучает ленинскую политическую и общественную мысль. Этот новый акцент на отношении Ленина к Гегелю затрагивает обе упомянутые выше группы ленинистов, будь то сильные критики или те, кто стремится переосмыслить Ленина более утвердительно. Второе, что изменилось с 1995 года, это то, что в настоящее время существует довольно широкое согласие с мнением о том, что в «Записках о Гегеле» 1914–1915 годов Ленин дистанцировался от «Материализма и эмпириокритицизма» и других своих ранних работ по марксизму и философии.Теперь видно, что он поставил их рядом с философами «вульгарного материализма», такими как Плеханов, который, по мнению Ленина, не смог ухватиться за труды Гегеля как за основу марксистской диалектики. При этом среди ученых остаются сильные разногласия по поводу философской серьезности ленинских тетрадей, приближения ли он в них к идеализму, их отношения к «западному марксизму».

Я все же хотел бы засвидетельствовать творческий потенциал ленинских «Гегелевских тетрадей» 1914–1915 годов, их важный разрыв с «вульгарным материализмом» и повторное присвоение ими основных гегелевских концепций марксизму — противоречия, субъективности и самодвижения, например. Отрицание Лениным вульгарного материализма содержит в себе гегелевское положительное в отрицательном (или второе отрицание), как видно из его оценки творчества человеческого сознания, познания, когда он пишет: «Познание человека не только отражает объективный мир, но и создает его. ». Это утверждение не только отвергает грубую материалистическую теорию отражения, но и предлагает позитивную альтернативу, позволяющую избежать скатывания к волюнтаризму. Сознание человека укоренено в материальном, объективном мире, который оно отражает, но между сознанием и объективной реальностью существует диалектическое взаимодействие.Это связано с тем, что человеческая субъективность — как коллективная субъективность массового сопротивления, так и более индивидуальная субъективность революционного философа — может формировать или изменять эту объективную реальность или помогать в этом. Этот тип единства идеализма и материализма в некоторых отношениях подобен тому, который можно найти в «Критике гегелевской диалектики» Маркса 1844 года.

Более того, как я также утверждал в Ленин, Гегель и западный марксизм , ленинское исследование Гегеля важно не только как одно из важнейших революционных марксистских истолкований диалектики, но и потому, что оно было связано с его последующим теоретизированием империализм, государство и революция, все это осуществлено после гегелевских тетрадей 1914-1915 гг.Например, его концептуализация империализма содержала важное диалектическое противоречие. Почти единственный среди марксистов (или немарксистов) своего времени Ленин видел современный капиталистический империализм не только как жестоко эксплуататорский, но и как раздираемый глубокими противоречиями, поскольку он порождал прогрессивные националистические движения против империализма в колониях, имевшие освободительное содержание. ; Короче говоря, национально-освободительные движения. Он предсказал, что этот «субъективный» фактор в рамках «объективности» глобального империализма станет главным фактором мировой политики от Ирландии до Индии. После победоносной революции 1917 года это означало, что Советская Россия не только вела принципиальную и публичную оппозицию империализму, включая отказ от территориальных претензий к полуколониальным странам, таким как Иран. Что не менее важно, и ценой глубокого противодействия великим державам мира, Советская Россия предлагала конкретную поддержку, как политическую, так и материальную, антиимпериалистическим движениям во всем мире с социально прогрессивными программами. Это стало главным толчком к распространению марксизма на Глобальном Юге.

Я по-прежнему считаю, что нужно полностью оценить все эти достижения Ленина, особенно в диалектике, чтобы понять его ограниченность. На самом деле достижения и ограничения диалектически связаны в том смысле, что ограничения, как я их вижу, вытекают из неспособности довести некоторые аргументы до их логических выводов. Одно из этих ограничений касается «философской амбивалентности» Ленина, если использовать удачное выражение Дунаевской. 13 Хотя он дал некоторые намеки на изменение своей позиции в отношении Гегеля и диалектики после 1914 г. , что наиболее заметно в его призыве 1922 г. к марксистским философам стать «материалистическими друзьями гегелевской диалектики», Ленин не смог опубликовать или даже предать широкой огласке новую выводы, к которым он пришел.Более того, решение переиздать « Материализм и эмпириокритицизм » указывало его последователям, вольно или невольно, в другую сторону, в сторону механистического материализма. Дальнейшее опошление этой точки зрения одержало победу при сталинизме, который поколениями использовал Материализм и эмпириокритицизм как кнут, которым наказывали интеллигенцию за «идеалистические» уклоны.

Второй тип ограничения ленинской мысли внутренне присущ самим Гегелевским тетрадям.Один из наиболее ярких примеров касается отношения теории и практики, как это обсуждалось в главе 3 моей книги « Ленин, Гегель и западный марксизм» . Ленин приходит в восторг, когда обнаруживает, что Гегель уделяет значительное внимание в «Науке логики» категории практики, в некоторых местах объявляя ее даже выше теоретической идеи. К сожалению, он довольно убегает с этим пунктом, пропуская гегелевскую критику практической идеи несколько позже в той же главе Логики .Сегодня эти ограничения кажутся мне несколько большими, чем они были в 1995 году, но следует подчеркнуть, что их нельзя даже полностью различить, если сначала не осознать огромные достижения ленинских записных книжек 1914-1915 годов. Это далеко от того, чтобы отвергать эти Блокноты как школьные заметки, как это делает Сервис.

По вышеуказанным причинам я также считаю, что для изучения марксизма и диалектики, а также для рассмотрения часто неортодоксальных течений «западного марксизма» крайне важно понять достижение Ленина как первого марксиста после Маркса, который осуществил глубокое исследование Гегеля и диалектики.Без публичных намеков Ленина на свои новые открытия 1914-1915 годов Лукачу и Коршу было бы труднее на какое-то время оправдать себя как гегелевских марксистов в мировом коммунистическом движении в начале 1920-х годов, до публикации работы Маркса. собственных 1844 Рукописей . То же самое, вероятно, верно и для Грамши. Если мы поймем эти связи ленинских «Гегелевских тетрадей», прямые или косвенные, с Лукачем, Коршем и Грамши, связи, которые часто упускают из виду как в ортодоксальной, так и в «критической» интерпретации истории марксизма, становится труднее отделить «западный марксизм от других». ” от наиболее критических, диалектических сторон ленинской мысли, в пользу изучения тех и других.Такая новая точка зрения также помогает нам отделить Ленина от официального ленинизма, в то же время выдвигая на первый план революционные истоки того, что стало известно как западный марксизм, а затем и критическая теория.

Примечания

*Эта оценка дебатов о Ленине и Гегеле взята из моего предисловия к китайскому изданию (Nanjing University Press, 2012) моей книги Ленин, Гегель и западный марксизм: критическое исследование (Urbana: University of Illinois Press, 1995).

1. Я оставляю в стороне еще более выдающегося Луи Альтюссера, потому что на его работу больше повлиял Материализм и эмпириокритицизм , чем более поздние «Записные книжки Гегеля».

2. Нил Хардинг, Ленинизм (Дарем: Duke University Press, 1996), 236. Дальнейшие ссылки на страницы прямо в тексте.

3. Чтобы взять особо вопиющий пример, Альтюссер извращает знаменитый «афоризм» Ленина — «невозможно вполне понять Марксов Капитал , и особенно его первую главу, не изучив и не поняв досконально всей гегелевской Логики » — в аргумент против необходимость для марксистов прямо читать Гегеля.Как я утверждал в Ленин, Гегель и западный марксизм , это равносильно искажению через «деконструкцию» утверждения Ленина (229-41).

4. Роберт Сервис, Ленин: политическая жизнь . Том. 2. Worlds in Collision (Блумингтон: издательство Университета Индианы, 1991), 92.

5. Служба, Ленин: политическая жизнь . Том. 3. The Iron Ring (Bloomington: Indiana University Press, 1995), 148.

6. Роберт Сервис, Ленин: биография (Кембридж: издательство Гарвардского университета, 2000), 494. Далее ссылки на страницы прямо в тексте.

7. Жан-Жак Мари, Ленин: 1870-1924 (Париж: Éditions Balland, 2004), 155-56. Далее ссылки на страницы прямо в тексте.

8. Поскольку это не связано с ленинскими тетрадями Гегеля и другими его поздними работами, я оставляю в стороне важный новый перевод — и комментарий — Что делать? См. Ларс Т. Лих, Ленин заново открыт – что делать? в контексте (Лейден: Брилл, 2006 г.).

9. Джеймс Терли, «Перезагрузка Гегеля?» Еженедельник № 701 (13 декабря 2007 г.).

10. Статис Кувелакис, «Ленин как читатель Гегеля», в Ленинская перезагрузка: к политике истины , ред. Sebastian Budgen, Stathis Kouvelakis, and Slavoj Žižek (Durham: Duke University Press, 2007), 169. Дальнейшие ссылки на этот том, в который я также внес свой вклад, находятся непосредственно в тексте.

11. Хотя, как обсуждалось выше, Ленин внес значительный вклад в диалектическую мысль в «Записных книжках Гегеля», его понимание основной диалектической концепции Маркса, отрицания отрицания, было на удивление ограниченным. Например, в определении диалектики из 16 пунктов, которое он написал в конце «Записных книжек», Ленин пишет о «кажущемся возврате к старому (отрицанию отрицания)» (цитируется и обсуждается в Ленине, Гегеле и западных Марксизм, 90-91). Такое представление о возвращении к старому упускает из виду творческую, дальновидную и революционную сторону отрицания отрицания как у Гегеля, так и у Маркса. Для Маркса отрицание отрицания — это концепция, которая в конце « Капитала » обрамляет ниспровержение системы рабочим классом и замену ее неэксплуататорским, коммунистическим общественным строем.В « 1844 Рукописях », опубликованных только после смерти Ленина, Маркс превозносит концепцию негативности как источник творческого действия и как величайший вклад Гегеля. Напротив, ленинская интерпретация отрицания отрицания носит формальный, почти схоластический характер.

12. См. Ленин, Гегель и западный марксизм , 81-84.

13. Как показано в тексте, эта фраза встречается в книге Дунаевской « Философия и революция » (1973). Совсем недавно мы с Питером Хадисом собрали и аннотировали многие короткие работы Дунаевской по диалектике, в том числе о Ленине и Гегеле, в The Power of Negative (Lanham: Lexington Books, 2002).

Александр Богданов — КОСМОНАВТ

Ренато Флорес обсуждает приватизацию научных знаний и исследует усилия революционных движений по демократизации этих знаний, чтобы способствовать развитию коммунистического подхода к науке.

Известную цитату «знание — сила» можно прочитать двояко. Во-первых, знание есть власть над природой: оно дает нам возможность освободиться от природной необходимости. Знание прометеевское, это украденный огонь, который готовит нам пищу и согревает нас, сосуд, давший нам цивилизацию.Второй вариант прочтения этой цитаты более зловещий: знание — это сила над другими . Передовое вооружение позволило Европе доминировать над миром на протяжении веков. Технологии наблюдения позволяют современному государству реагировать на потенциальные внутренние угрозы до того, как они станут реальными. Доминирование может быть неуловимым: знание права доступно только юристам, элитарному профессиональ- ному сектору общества. Это означает, что бедняки по-прежнему находятся в невыгодном положении в суде, поскольку их доступ к знаниям ограничен, даже если предположить, что государство нейтрально.

Маргинализированные сообщества становятся либо озадаченными, либо подозрительными по отношению к науке, если не и тем, и другим, потому что знания используются для дальнейшего их угнетения. Но это упускает из виду вопрос: как были получены знания о передовом вооружении? И почему это было исключительно для некоторых народов? Популяризированная история науки состоит в том, что несколько Великих Умов произвели все знания, находясь на службе Государства. Запад стал великим благодаря экспериментам Галилея в Венецианском арсенале и Сагрешской школе Генриха Мореплавателя.Научное остроумие Великой Немногие идеально вписывается в дарвиновскую историю мира. Западная цивилизация господствовала над миром, потому что ее возглавляли самые умные и, следовательно, самые приспособленные, в то время как остальной мир застрял в примитивном мистицизме. Бремя Белого человека заключалось в том, чтобы нести знание миру.

Но эта история науки есть очищенная и искаженная одна из ее материальных реальностей. Знание тесно связано с трудом и практикой. Его часто генерируют люди низкого ранга, а более авторитетные люди или учреждения присваивают и крадут его.Онисим, раб, который использовал африканские знания предков, чтобы ввести прививку против оспы поселенцам Новой Англии, является лишь одним из многих примеров. Мы помним его имя только потому, что его владелец, Коттон Мэзер, раскрыл источник его методов. Но список забытых имен огромен: целые области, такие как фармакология, многим обязаны ацтекам и инкам.

Полный исторический отчет об этом присвоении-приватизации науки дан Клиффом Коннером в «Народной истории науки» .Древние писцы разработали более совершенные системы счета, чтобы работать более эффективно, в то время как доисторические строители были вынуждены считаться с понятиями геометрии. С возникновением централизованного государства сила этого знания все больше и больше становилась доступной исключительно для правящих классов. И с этой приватизацией знание больше не было связано с практикой, и идеализм прокрался обратно. Пять правильных многогранников стали сакральной геометрией. Астрономы выступали в роли жрецов, чтобы предсказывать урожай, в то время как низшие касты продолжали свою жизнь, теперь полагаясь на знания, полученные их предками.

Древнеегипетские ремесленники

Кульминацией античного идеализма является строгая антиэмпирическая программа Платона. Возвышение и сакрализация Истины достигли своего апогея в «Формах», расположенных вне материальной сферы и доступных только через процесс обучения, который принес бы воспоминания о прошлых жизнях. Эта программа не слишком способствовала будущим исследованиям: как только «официальная» линия была раскрыта, ее невозможно было оспорить. Аристотелю, величайшему ученику Платона, пришлось отступить от чистого идеализма, чтобы вновь взять на себя роль наблюдения и эксперимента.Но аристотелевская система по-прежнему страдала от многих априорных рассуждений.

Еще важнее для нашей истории то, что Платон был отцом элитарной группы ученых-философов: Академии. В идеальной Республике Платона философы были царями, в то время как другие касты имели бы доступ только к вульгаризированной и контролируемой версии Истины. Ликей Аристотеля мало что сделал для того, чтобы изменить эту фундаментальную идею элиты, которая имела право править, потому что была воспитана в Добродетели.И благодаря преемственности и разрыву эта зародышевая идея доживает до наших дней. Эллинистические академии передали эстафету христианской церкви, став первой заменой в длинной цепи, ведущей к настоящему.

После падения Рима Европа пережила период застоя, когда знания были утеряны. За этим последовала схоластика Средневековья, где через отвоеванную Испанию поступали как переводы старых, так и новых произведений из исламского мира.Но даже схоластика сводила академический поиск истины к комментариям философов, в частности Аристотеля и Аверроэса. Это было в значительной степени идеалистическим занятием, и Петрарка высмеивал аверроистов как людей, которые «имеют многое рассказать о [. ..], сколько волосков в львиной гриве», но «ничего не привнесут в блаженную жизнь». Пока Петрарка формулировал гуманистическую критику схоластики, все, что может быть применимо к материалистической критике, научное знание мало что могло сказать о практической жизни.

Тем временем накопление материальных знаний продолжалось за пределами европейской сферы. Научная революция могла бы зародиться в работах Ибн аль-Хайтама. Он открыл принципы оптики, объединив аристотелевское системное мышление и тщательное экспериментирование. Руководствуясь своим опытом инженера-строителя, аль-Хайтам создал одну из первых известных формулировок научного метода. Но исламский мир подвела одна составляющая. Даже если европейские монахи оставались далекими от создания материальных знаний, церковь и университеты обеспечивали структуру для научной формализации и институциональной памяти, отсутствовавшую на Ближнем Востоке.Новая Академия ждала своего рождения, жаждая замены схоластических диспутов практическими трактатами.

Ибн аль-Хайтам

Тезис Зильзеля был одной из первых атак на Официальную Историю Науки. Зилзель утверждает, что научная революция была не только продуктом великих умов. Это произошло, когда сошлись два течения: ремесленники-экспериментаторы генерировали Знания, а секции Академии обеспечивали метод их организации. Точно так же, как социал-демократическая партия была слиянием рабочего движения и принесенной извне социалистической теории, так и наука родилась, когда бунтующие интеллигенты решили слить свои методы с практическими знаниями ремесленников.Фрэнсис Бэкон заменил аристотелевский Organon , превосходный инструмент схоластики, своим собственным Novum Organon , новым способом систематизации знаний. Бэкон понял, что университетские науки «стоят как статуи, им поклоняются и прославляют, но не двигают и не продвигают». Его проект по возрождению наук проходил через систематизацию накопленного опыта мастеров по изменению природы.

Представление Бэкона о слиянии было искаженным. Два течения не будут стоять одинаково.Вместо этого его утопия «Новая Атлантида » изложила всестороннее видение футуристического и очищенного научного учреждения, которое воцарилось на троне, присваивая знания низших классов. Новые цари-философы во многом были такими же, как и старые, просто они действовали по новому методу. Они обладали монополией на доступ к систематизированным знаниям и даже имели власть над государством: Ученые Дома Соломона даже имели право оставлять себе научные открытия.Это не было новой идеей — Платон уже предвидел, что народные массы будут учить вульгарному видению мира, адекватному выполнению их предопределенной роли. Но бэконовская монополия на знание теперь была бы реальной властью: она основывалась на материально применимой Истине, которая могла связывать и доминировать; а не на бесконечных спорах и примечаниях о происхождении Вселенной.

Идеи Бэкона представляли идеи зарождающейся буржуазии. Несмотря на свою утопию, Бэкон не был революционером. Он был верным слугой английского двора и разрабатывал план его укрепления. Его проект был проектом пассивной революции, которая заменила одну элиту другой. Но в течение 16 и 17 веков будущее Европы оспаривалось. Монополия католической церкви была окончательно сломлена, и в воздухе повисли радикальные и утопические проекты. Еще одно утопическое предложение Кампанеллы «Город Солнца » возвеличило всю работу, позволив ремесленникам и крестьянам попасть в город мечты.Знания делились: на стенах города были картины нарисованной энциклопедии, открыто демонстрируемые всем. Но Кампанелла полагался на заговор элиты, чтобы осуществить свою утопию, и большую часть своей жизни провел в тюрьме.

Город Солнца Кампанеллы

Единственным радикальным ученым того времени, который построил за собой существенное движение, был Парацельс. Поднявшись из своего опыта работы медиком в шахтах, он дал научный голос ремесленному пониманию медицины, выступая против существующих различий между простыми мануальными хирургами и высококлассными врачами, которые никогда не касались тела. Парацельс поддерживал радикальную Реформацию и Крестьянскую войну в Германии. Он открыл движение народных целителей для народа, которое демократизировало бы доступ к медицине. Парацельсианское движение будет только расти после смерти Парацельса. Она была революционной, потому что стремилась разрушить монополию на знание и демократизировать свою власть. Парацельсианство должно было стать одной из главных целей Бэкона, поскольку он справедливо видел в нем опасную угрозу установленному порядку.

Факел мятежной науки вынесен вперед.Как мы увидим, каждый великий социальный бунт ставил вопрос о демократизации знания. Диггеры, самая радикальная фракция английской революции, также предложили радикальную образовательную программу. Их лидер Джеррард Уинстенли потребовал, чтобы избранный неспециалист преподавал науку в каждом приходе и чтобы эти знания можно было применять к проблемам повседневной жизни. Но разгром радикалов в английской революции прервал эту программу. Бэконианство возобладало, и использование науки 90 225 против 90 226 людей стало рутиной. В Королевских обществах образовался новый научный истеблишмент, частично аристократический, частично буржуазный. По мере того, как новый «Органон» восторжествовал над старым, знания накапливались, если не были прямо украдены у недавно колонизированных народов. Капитализм расширился, и перед наукой была поставлена ​​задача изобрести более эффективные машины, которые заменят квалифицированных рабочих и повысят производительность. Эпоха Просвещения была временем, когда прославлялась роль разума в освобождении человечества от его незрелости. Но по мере того, как технология становилась методом деквалификации и дисциплинирования рабочей силы, Руссо провозглашал, что прогресс делает человека менее свободным.

Буржуазия побеждала в битве за идеологическую гегемонию, и картезианский механистический взгляд на природу стал общей позицией. В период, предшествовавший Французской революции, была опубликована «Энциклопедия » Дидро и д’Аламбера, ставшая важной вехой для восходящей буржуазной науки. Он должен был изменить образ мышления людей. Он активно бросал вызов религиозной власти и был осужден католической церковью. Энциклопедия также прославляла ремесленные знания и восхваляла ремесленников.Но извращенное слияние буржуазной науки подавляло эту сторону уравнения. Даже когда их практические знания были возвышены, сами ремесленники были исключены из научного сообщества.

Французская революция обнажит напряженность между ремесленниками и Академией. После начала революции 1789 года ремесленники организовались в свободные ассоциации, которые бросили вызов монополии Академии на науку. Эти свободные ассоциации стремились демократизировать доступ к знаниям, сделав их доступными для всех.Но теперь, когда монархия ушла, только что освободившиеся буржуа и аристократы Академии стремились еще больше укрепить свою власть над приемлемой наукой. Это привело к неизбежному конфликту. Предложение Кондорсе сделать Академию еще более элитарным учреждением было встречено зубами и когтями ремесленниками санкюлотов. Когда революция радикализировалась в 1793 году, санкюлоты одержали временную победу. Академия была закрыта, потому что ее справедливо считали недемократическим и аристократическим учреждением.Бэконовская наука была в бегах, а популярная наука впервые за короткий период одержала настоящий триумф. Термидор положит этому конец, восстановив академию на еще более элитарных основаниях.

Термидорианская академия ускорит специализацию. Наука будет медленно, но верно поставлена ​​на эффективную службу капиталу, продолжая при этом на словах обучать низшие классы. Страсть, чувство и гуманизм были изгнаны из академии. Производство знаний стало рабом прибыли, будучи замаскировано научной нейтральностью.Однако это был лишь один из возможных вариантов будущего. Когда абсолютная власть церкви и короля рухнула, во Франции 18-го века также начались безудержные спекуляции на новых мировых системах и других способах организации знаний. После резкой критики Руссо против прогресса его интеллектуальные наследники стремились возродить натурфилософию, которая объединила бы все знания и сделала их полезными для человечества, а не для использования Капитала. Они требовали, чтобы наука имела нравственную составляющую, иначе она не станет грубым оружием в руках угнетателей.Общая ньютоново-картезианская парадигма изучения и понимания явлений в условиях полного разделения соответствовала буржуазному примату личности над коллективом. В противоположность этому Бернарден де Сен-Пьер лучше всего сформулировал антиредукционистскую науку. Он восстал против тенденции к дроблению и специализации, подчеркивая взаимосвязанность мира. Но его новая система была холодно встречена академией, которая все больше ориентировалась на капиталистическое использование науки.Сам Наполеон велел ему научиться математике и вернуться.

Эскиз памятника Исааку Ньютону работы Этьена-Луи Булле, XVIII век

По мере роста капитала рос и рабочий класс. Социалисты-утописты, такие как Сен-Симон, пытались облегчить проблемы капитализма, предлагая ряд решений сверху. Сен-Симон видел в промышленном классе будущих преобразователей мира, но для этого они должны были быть должным образом организованы. Он предложил общественную организацию строгой меритократии, где научное исследование служило бы рациональной основой.Конт последовал его примеру и развил его дальше. Его «научный» позитивизм больше походил на тотальное космовидение, в котором наука использовалась бы на всех уровнях для организации общества. Научно просвещенные люди должны управлять необразованными и обеспечивать механизмы социальной сплоченности для всеобщего благополучия. В утопии Конта интеллигенция будет править на благо всех. Наука была для Народа, но не Народом.

Сочинения Конта пытались избежать дробления знаний на бесконечно разделенные области.Но в его философии все еще существовал разрыв между учением и практикой. Его сложная и антиисторическая разработка трех стадий науки была временной заменой. Конт не смог должным образом обсудить классовые последствия исследовательских программ. Это должно было бы подождать до появления марксистской философии науки, провозглашенной работами Йозефа Дицгена и Энгельса « Анти-Дюринг » и «Диалектика природы» . В отличие от буржуазной индивидуальности рабочее движение подходило к делу с коллективной точки зрения.А по мере формирования Второго Интернационала марксисты широко полемизировали по поводу своих космовидений. Полный отчет об этом невозможен, и книга Хелены Шихан «Марксизм и история науки » содержит бесценные подробности и имена многих философов-марксистов до 1970-х годов, которые стремились восстановить целостное использование знаний. Дезинфицированная картезианско-ньютоновская мировая система жаждала замены, чтобы наука могла двигаться дальше.

В начале 20 века оригинальностью своей образовательной программы выделяются два автора-марксиста.Оба они выдвигали необходимость того, чтобы пролетариат вырабатывал свои собственные образы мышления до революции, сосредоточивая роль пролетарских интеллектуалов в противостоянии господствующей идеологии. Они оба видели, как буржуазия через Бэкона и Дидро сформулировала свою культуру до прихода к власти, и стремились аналогичным образом смоделировать грядущую пролетарскую революцию.

Хотя эта идея часто ассоциируется с Антонио Грамши, до него пришел Александр Богданов. Богданов был не только врачом, но и философом, и писателем-фантастом.Подобно французским революционерам, он сформулировал двойную программу в дореволюционной царской России, основанную на новой форме образования и новом понимании мира. Одним из его главных достижений, тектологией, было его предложение об организации систем, варьирующихся от общества до знаний. Его взгляд на взаимосвязанный и идеально организованный мир был новым поворотом в антиредукционистской науке. Тектология в чем-то противоречила диалектике Энгельса: Богданов стремился проанализировать, как системы могут оставаться в динамическом равновесии, а не в постоянной диалектической эволюции.Это был предшественник современной теории систем и кибернетики.

Александр Богданов

Богданов был оригинальным мыслителем, изложившим всестороннее видение науки рабочего класса. Он понимал, что классовый характер науки заключается в «ее происхождении, замыслах, методах изучения и изложения». Буржуазная наука строилась только на благо Капитала, тогда как наука рабочего класса делала упор на коллективность. Новая наука Богданова будет «организованным коллективным опытом человечества и орудием организации жизни общества».Рабочие должны были разработать новую гносеологию, отбросив старую, и он думал, что вдохновением для этого может быть искусство. Ленин полемизировал с Богдановым в «Материализм и эмпириокритицизм», , считая, что его внимание к науке как к коллективному опыту идет вразрез со строгой марксистской ортодоксальностью. Но «Материализм и эмпириокритицизм» Ленина содержали много грубых предположений о Природе, от которых он впоследствии отказался.

Богданов предложил организовать новую науку в Рабочую энциклопедию, которая представляла бы собой стройную систему, а не просто свод понятий.Рабочий университет будет предлагать курсы по новой единой науке и служить учебным заведением для революционеров. Первая попытка создания Рабочего университета была предпринята на Капри, где интеллектуальная группа Богданова читала лекции небольшой группе студентов в надежде, что они составят ядро ​​пролетарской культуры. Оказалось, что это был очень нисходящий подход, и в конечном итоге он сломался, поскольку только одна группа студентов закончила обучение. Несмотря на похвальную программу, она была оторвана от материальных реалий того времени.

Даже если Богданов был одним из основателей большевиков, он все дальше и дальше отходил от Ленина. Примат богдановской культурной революции разбился о ленинскую программу революции. Разница продолжала расти в преддверии революции, когда Богданов и другие хотели немедленной революции и неучастия в Думе, тогда как Ленин считал парламентскую работу необходимой в период революционного упадка. Когда политические разногласия между ними оказались слишком велики, Богданова исключили из числа большевиков.

После Февральской революции идеи Богданова и его единомышленников, таких как Луначарский, возродились в форме Пролеткульта, организации, которая должна была создать новую пролетарскую культуру для нового рабочего государства. Эта организация стремилась быть полностью независимой от партии и государства, что было недопустимо во время Гражданской войны. В конце концов, она была взята под жесткий контроль партии, а затем распущена, когда большевики централизовали власть.

Из-за разрыва с Лениным и исключения из числа большевиков Богданов почти забыт историей.В другую эпоху он по праву занял бы высокое место в интеллигенции. Но даже когда он сформулировал рабочую науку и радикально новую общественную организацию, в своей практике он воспроизвел многие реально существовавшие структуры Академии. Его попытки основать Рабочий университет привлекали рабочих со всей царской России, но опирались на жесткие рамки. Несколько лекторов, в том числе и он, предлагали свое видение того, что должны делать рабочие, вместо того, чтобы увязывать учебную программу с материальными потребностями студентов.

Пролеткульт был во многих отношениях усовершенствованием. Поскольку он мог организовываться открыто, в нем было более активное участие рабочих, которое на пике своего развития насчитывало восемьдесят четыре тысячи членов. Поскольку конечной целью было создание новой рабочей культуры путем упразднения интеллектуалов, был необходим переходный период. Даже если некоторые программы возглавлялись рабочими, Пролеткультом руководили преимущественно большевистские интеллектуалы. Они послужили направляющей мыслью о том, что такое пролетарская культура и как идеальные рабочие должны относиться к другим.

Пролеткульт был крупной организацией в период конвульсий, и проблемы внутри него не могут быть отнесены только к предписаниям Богданова. Ее расколы появились в тот период, когда рабочие взяли власть, не создав пролетарской культуры. Некоторые из этих недостатков были преодолены в подходе Грамши к роли пролетарских интеллектуалов. Философская программа Грамши была глубоко отмечена тем, что он был близким свидетелем подъема фашизма и неспособности итальянских левых прийти к власти после захвата фабрики.Он хорошо известен благодаря своему анализу того, как господствующая идеология мягко убеждала людей принять статус-кво, так называемую «гегемонию» мысли. Он намеревался понять, как эта гегемония была создана и воспроизведена интеллектуалами и обществом.

Антонио Грамши

Грамши понимал, что, хотя традиционные интеллектуалы Академии считали себя элитой, функционирующей вне общества, они были встроены в систему производства и были естественно консервативны, чтобы сохранить свои привилегии, даже если некоторые из них перешли на сторону рабочих. и сами были пролетаризированы.Но не эти интеллектуалы несли господствующую идеологию в массы. Наряду с Академией существовал еще один тип интеллектуалов: органические интеллектуалы. Они были сознательно встроены в процесс производства, потому что управляли экономической системой и координировали ее. При этом они распространяли среди населения мировоззрение правящих классов.

Чтобы изменить мир, Грамши, как и Богданов, требовал создания нового поколения органической интеллигенции из пролетариата.Грамши видел потенциал в каждом, написав, что «все люди — интеллектуалы». Им просто нужно было дать средства для актуализации этого потенциала. Их школьное обучение должно быть связано с повседневной жизнью и превращать их в личности, способные мыслить, учиться и управлять. Эти пролетарские органические интеллектуалы собирали и систематизировали народные знания, чтобы представлять исключенные группы общества. Интеллектуалы Грамши будут вести культурную войну, чтобы создать альтернативную систему восприятия мира.Из-за того, что Грамши был выведен из строя в результате заключения, он так и не смог реализовать свою программу на практике. Его записные книжки неполны и, естественно, вызывают предположения о том, что он имел в виду. Мы не можем предполагать, как выглядел бы его итальянский пролеткульт и с какими проблемами он столкнулся бы.

В отличие от Богданова, видевшего задачу пролетарской революции как ближайшую, благоприятствующую быстрому политическому захвату власти пролетарской диктатурой, органическим интеллектуалам Грамши предстояла долгая война, синтезирующая и распространяющая пролетарскую гегемонию до революции.Из-за предсказания Грамши о предстоящей долгой «позиционной войне» его часто воспринимали в реформистском свете. Если бы интеллектуалам пришлось занимать больше места в существующих институтах, вопрос о власти можно было бы отложить на неопределенное время. Грамши, как Маркс и многие другие, был приручен.

Рядом с этими двумя мыслителями стоит Кристофер Кодуэлл, который не формулировал образовательной программы, но много писал о науке. Кодуэлл — недооцененная фигура, британский марксист, погибший очень молодым во время Гражданской войны в Испании.Он, как и многие другие в его время, понимал, что буржуазная наука достигает своего предела, и что технический прогресс будет означать, что каждый последующий день будет все больше отталкивать, а не придавать сил. Только коммунистическое общество излечило бы болезни науки. Его коммунистическая утопия заключалась в том, что интеллектуалы будут учиться у рабочих так же, как рабочие будут получать руководство от интеллектуалов.

Кристофер Кодуэлл

Кодуэлл видел науку так же, как и Богданов, как исторический и собранный опыт производства.Но в отличие от Богданова он не пытался предписывать, какой должна быть культура рабочих. Перед рабочими также не стояла задача создать новую культуру, поскольку это уже происходило каждый день. Доминирующий класс, производивший продукцию, постепенно накапливал все больше и больше опыта, находя лучшие способы организации общества и знаний. Правящий класс, впервые организовавший общество прогрессивным образом, по своим собственным правилам, постепенно увидит, как угасает пар. Появлялись трещины, такие как новые учения Маркса, поскольку надстройка оказывалась неспособной приспособиться к новым методам производства знаний.Рабочие постепенно перейдут к принятию своих собственных организационных систем в качестве своего нового руководящего принципа, поскольку они снова перевернут мир с ног на голову. Как только напряжение станет слишком большим, произойдет революция. Старый способ организации общества будет заменен новым, который будет одновременно продолжением и разрывом с предыдущим. Но Кодуэлл видел, что, несмотря на революцию, в новой надстройке была определенная преемственность. Он понимал, что если мост между интеллигенцией и рабочими не будет построен после революции, цикл будет продолжаться.

Сходство между этими тремя мыслителями огромно. Богданов, Кодвелл и Грамши видели, что семена нового метода организации знаний были внутри самих рабочих, либо как коллектив, либо через народные сказки, либо и то, и другое. Их представления о педагогике и роли культуры находят отклик у многих деколониальных мыслителей, таких как Франц Фанон, Мао Цзэдун, Амилкар Кабрал и Пауло Фрейре, которые, несмотря на свои различия, сформулировали необходимость образования и развития национальной или классовой культуры. как предварительное условие для разработки освободительной программы среди колонизированных и обездоленных.

Богданов и Кодвелл знали, что необходимо радикальное переосмысление науки и знания, иначе возникнет постоянная и обученная бюрократия, владеющая властью государства на благо пролетариата. Это была бы сенсимоновская или комптовская утопия: диктатура технократии, где власть знания не будет радикально перераспределена. Во многом он предвидел развитие техноструктуры в реально существовавших социалистических странах. Ниже мы вернемся к революционной России и проанализируем, как первое рабочее государство претворяло в жизнь революционное образование.

С марксизмом у власти возникнет уникальная проблема. Революционным массам для управления страной требовалась сила знаний, но с усложнением технологий эту силу можно было обрести только после длительного обучения. Перед нарождающейся Советской республикой стояла трудная дизъюнктива: либо заключить сделку с существующей техноструктурой, «буржуазными специалистами», несмотря на их сомнительную классовую лояльность, либо подавить их и быстро сформировать новый класс специалистов пролетарского происхождения на смену действующие специалисты.

Поначалу Ленин был особенно примирентелен по отношению к буржуазным специалистам. Его политика включала доплату специалистам, но это вызывало недовольство рабочих. Он неоднократно подвергался критике со стороны Рабочей оппозиции и других левых групп. Ведь рабочие, участвовавшие в гражданской войне, остались в той же техноструктуре. Но Ленин неоднократно отмечал, что без машин, без дисциплины невозможно жить в современном обществе. Нужно было овладеть высочайшей технологией или быть раздавленным.Ленинская политика примирения была особенно заметна в Новый экономический период, когда старая технократия занимала значительные позиции в планирующем аппарате.

Плакат из Советского Союза, подпись гласит: «Знание для всех»

Ленин так и не пошел дальше концепции «использования» специалистов, несмотря на обвинения в чрезмерном соглашательстве. Это всегда было временное зло, вызванное обстоятельствами. А уже после его смерти имевшиеся специалисты стали попадать под контроль новых «красных директоров»: рабочих без серьезного формального образования, которые были лояльными членами партии.Фракция Сталина добилась большего контроля над старыми специалистами и начала процесс постепенной замены их вновь образованными красными специалистами.

До 1928 г. был период непростого мира между рабочими, красными директорами и старыми специалистами, когда каждая фракция боролась либо за сохранение, либо за господство. Первым настоящим дисциплинирующим моментом для старой интеллигенции было шахтинское дело. В 1928 году пятьдесят три инженера и менеджера были арестованы и преданы суду за саботаж.Этот спектакль-процесс был первым случаем, когда Сталин заявил, что саботаж используется буржуазией как метод классовой борьбы. Полная дисциплина старой академии и специалистов будет медленно следовать, поскольку Сталин будет разжигать классовое недовольство против более высокооплачиваемых менеджеров.

Для укрепления власти красных директоров над специалистами требовалось ускоренное воспитание нового поколения пролетарской интеллигенции. Эти дебаты коснулись критериев приема в университеты.Количество мест было ограничено, поэтому этот дефицитный ресурс нужно было как-то распределить. Прием, основанный исключительно на результатах тестов, естественно, принесет пользу тем, кто ранее имел доступ к культурному капиталу, и, как правило, увековечит более обеспеченную техноструктуру. Происхождение класса стало фактором, зависящим от года, что снизило требования к поступающим и в то же время вынудило смягчить учебную программу. При ускоренном образовании, которое теперь требовало еще и политического образования, узкая специализация стала неизбежной.Луначарский, близкий соратник Богданова, настаивал на более всеобъемлющем и гуманистическом видении образования. Но по мере того, как фракция Сталина стала доминировать, образование сосредоточилось на выпуске выпускников STEM. Образование было «орудием» пролетариата для своего освобождения через рост производительных сил. Гуманистический аспект научного слияния был утрачен, и на смену существовавшей буржуазной академии должна была прийти более совершенная Академия.

На втором показательном процессе в 1930 году, известном как процесс над Промышленной партией, другая группа ученых и инженеров была обвинена в заговоре против правительства.Это был определенный переломный момент, обуздавший оставшийся культурный капитал старых специалистов. Инженеры, особенно буржуазного происхождения, будут постепенно становиться козлами отпущения за неспособность достичь нереалистичных целей. Кульминацией этого стали Великие чистки: целое поколение интеллектуалов должно было быть заменено новыми инженерами и академиками пролетарского происхождения. Им будут поручены все более важные задачи в управлении промышленностью, и они займут рычаги власти.STEM-образованию уделялось слишком много внимания за счет других дисциплин. За этим последовало закостенение и закостенение культурологии, поскольку развитие марксизма считалось завершенным. Философские рассуждения останутся за самим Сталиным, королем-философом на вершине пролетарской академии.

Линия Сталина стала тождественной с пролетарской линией. Номинально классовое происхождение будет определять истину. Однако это было прокси для идеологических баталий. Знаковым для этого периода стал случай Лысенко, инженера-агронома, отказавшегося от генетики в пользу приобретенных признаков.Классовое происхождение стало заменой лояльности к партии, особенно лояльности к Сталину. Лысенко одержал верх не научными изысканиями, а репрессиями. Вавилова, президента Сельскохозяйственной академии, отправили умирать в тюрьму, а тысячи биологов уволили из учреждений. Исследования в области генетики были полностью заморожены до самой смерти Сталина.

Лысенко на пшеничном поле

Пролетарская технократия набирала силу, все больше отделяясь от класса, из которого она возникла.В 1936 году Сталин признал существование «трудовой интеллигенции», существующей наряду с крестьянством и пролетариатом. После смерти Сталина красно-экспертные директора в полной мере расцвели и управляли страной, а военные мундиры сменились костюмами. Это была утопия Бэкона, окрашенная в красный цвет. Пришло время Хрущева. Старая технократия была просто заменена новой, во многом столь же элитарной, как и царская. Образование означало специализацию и работу, с которой шли определенные привилегии, доступные по окончании обучения.

Аналогичная картина имела место в городах маоистского Китая. И Ленин, и Мао пришли из одного и того же места: они искали на Западе идеи по модернизации своих «отсталых» стран и наверстыванию упущенного. Ленин был одержим тейлоризмом и научным управлением и неоднократно выступал против фидеизма и православной церкви. Он рассматривал образование с точки зрения, которая не сильно расходилась с радикальным либерализмом, согласно которому предоставление доступа к образованию для всех было радикальной реформой. Политическое происхождение Мао было связано с Движением четвертого мая, которое стремилось заменить существующую культуру Китая, основанную на схоластическом обучении, чем-то более практичным.Но он постепенно радикализировал свою программу, особенно после китайско-советского раскола и его растущей подозрительности к советским технократам.

В 1949 году победившей Народно-освободительной армии пришлось заключить непростой мир с существующей интеллигенцией. Капиталистическое развитие 20-го века создало технократию высшего класса, которая обладала техническими знаниями, необходимыми для управления страной. Коммунистическая партия Китая была вынуждена сначала пойти на примирение, поскольку она обучала свои собственные кадры и заимствовала других из СССР. Коммунистический Китай боролся с той же советской проблемой: для создания технократии новое общество требовало модернизации образования. Но, как и в случае с Советским Союзом, такие ресурсы, как учителя и школы, были недоступны, и новые правители были вынуждены полагаться на старую техноструктуру. Дефицит образования заставлял принимать жесткие решения между приемом студентов из низших слоев общества, обладающих меньшим культурным капиталом, или чистой «меритократией» результатов тестов, которые приносили пользу учащимся из более обеспеченных семей, у которых был доступ к этому капиталу.

Вплоть до Культурной революции образовательная политика колебалась между радикальным эгалитаризмом и технократической ориентацией в зависимости от фракции Коммунистической партии Китая, которая находилась у руля. Мао неустанно настаивал на популяризации образования, тем более что он становился все более и более подозрительным к новой технократически изогнутой советской республике. Во время «большого скачка» была предпринята первая попытка реформ. Были созданы два параллельных направления: элитное, предназначенное для создания технической интеллигенции, и популярное, призванное нести образование в массы.Но эта тенденция привела к тиражированию старых различий, теперь уже под другим видом. Многие аспекты «большого скачка» мало чем отличались от сталинской культурной революции 1930-х годов; в основном это был нисходящий подход. Самым печально известным примером является кампания «Четыре вредителя», программа по уничтожению воробьев, которая в конечном итоге нанесла серьезный ущерб сельскохозяйственному производству, когда выяснилось, что воробьи обеспечивают естественную борьбу с вредителями.

Мао извлек уроки из своих неудач, и во время Культурной революции был проведен второй, еще более масштабный эксперимент по выравниванию.Так же, как и в СССР, желание было выпускать инженеров, которые должны были быть и экспертом, и красным. Не вдаваясь глубоко во всю историю Культурной революции, в учебную программу добавили больше практических заданий, а важным критерием для поступления стала классовая принадлежность. Ожидалось, что профессора сольются с массами и станут частью народа, в то время как студенты должны были проводить время на фабриках или в сельской местности, чтобы получить практический опыт и связаться с массами.Целые слои населения мобилизовались на производство и применение знаний. Мао извлек уроки из неудач лысенковщины, и научные дебаты и эксперименты стали поощряться.

Эволюцию Мао также можно проследить по его отношению к здравоохранению в сельской местности. Сначала Мао знал об ужасном состоянии здравоохранения в сельской местности, и во время Большого скачка вперед была начата программа медицинской реформы, в рамках которой тысячи медицинских работников были отправлены в сельскую местность для борьбы с шистосомозом.Но этого было недостаточно, так как на всю деревню не хватало городских жителей с медицинским образованием, а сельская местность оставалась недостаточно обслуживаемой. Кроме того, врачи не привыкли лечить болезни, распространенные в деревне. Во время Культурной революции было обеспечено образование для нового поколения «босоногих врачей», которых насчитывалось более одного миллиона. После краткого обучения они возвращались в свои деревни и оказывали базовую медицинскую помощь крестьянской общине, становясь более эффективными защитниками пациентов, чем медицинские работники «Большого скачка», поскольку они привыкли справляться с болезнями, с которыми они были знакомы.Босоногие доктора также экспериментировали, смешивая традиционную китайскую медицину, менее требовательную к ресурсам, с западными методами лечения, разрабатывая местные методы лечения болезней.

Действительно, Культурная революция представляет собой поворотный момент в образовательных экспериментах, которые сломали стереотипы. Когда студенты-рабочие-солдаты отправились в деревню, были построены новые школы, и крестьяне, которые никогда не имели права на образование, увидели, что могут посещать школу. Фильм «Порвать со старыми идеями» того времени является идеальным отражением утопии, которую пытался достичь GPCR: не только класс, но и мир «красных и экспертов».Прием в новые университеты осуществлялся по мозолям на руках, а учебная программа была тесно связана с производственными потребностями. Коммунистическая утопия использовала бы образование как уравнитель. Это была кульминация проекта Просвещения, настоящей Науки для народа.

Но эти эксперименты едва пережили культурную революцию. В городах сосредоточение внимания на создании «красно-экспертной» технократии привело бы к воспроизведению многих проблем с технократией в Советском Союзе.Когда Культурная революция пошла на убыль, новая технократия оказалась в лучшем положении, чтобы войти в правительство. Когда Мао скончался и «банда четырех» была устранена, Дэн использовал новых экспертов для создания технократического Китая. Неудивительно, что деньгисты были сделаны из той же стали, что и хрущевцы. Обе революции пошли по очень похожему пути создания красной технократии. И эта красная технократия возвысится до самого высокого положения, как только исчезнут их первоначальные покровители. Они оба будут стремиться к Красному Изобилию , даже если средства, которые они используют, будут различны: социалистическое планирование в союзе с пролетариатом или контролируемые рынки в союзе с контролируемой буржуазией.

Китайский плакат «Учитесь у Советского Союза и его подхода к науке», 1958 г.

Как только революционеры приходят к власти, обычно следуют радикальные программы повышения грамотности. Чтобы понять, почему это так привлекательно, мы можем вернуться к старой истории Инки Гарсиласо де ла Веги, историка, который писал о том, как испанцы использовали знания, чтобы доминировать над инками. В его рассказе бригадир гасиенды попросил двух инков доставить десять дынь и записку испанскому конкистадору, владельцу фермы.Бригадир предупредил индейцев, что бумага раскроет судьбе правду, если дыни пропадут. Инки съели двоих из них, но сделали это далеко от бумаги в надежде, что бумага их не заметит. Когда испанцу вручили восемь дынь, он попросил две недостающие. Тогда индейцы трепетали перед силой письменного слова и считали испанцев полубожественными.

Во время революций за пределами имперского ядра программы обучения грамоте помогают людям разрушить старые барьеры.Там, где правящий класс использовал сложные правовые рамки для обеспечения своего господства, кампании по ликвидации неграмотности, подобные тем, которые проводились на Кубе, в Никарагуа или Буркина-Фасо, помогают уравнять правила игры и оказывают влияние не только на одно поколение. Однако недостаточно научить обездоленных пользоваться инструментами правящего класса. Мы должны остановиться и спросить себя, чему нас учат? Эти программы могут содержаться в рамках радикального либерализма, что не значит, что они плохи, но недостаточны.Мы должны понимать, что корни государственной школы в имперском ядре или рождение автономных университетов Латинской Америки были достижением радикальных либеральных программ. Но в эту категорию попадают и такие программы, как «Индийские школы-интернаты». Необходимо уравнять правила игры, но мы должны пойти дальше, если не хотим заменить одну систему распределения власти другой.

Борьба с этой элитарной наукой многогранна из-за того, что в ней участвуют разные действующие лица.Плебеи внутри господствующей общины часто борются за науку для народа, не подвергая сомнению существующее космовидение, организующее общество и производство. Хорошим примером того, как бросить вызов силовой структуре науки, является Программа «Здоровье» «Черных пантер». В конце 1960-х годов система здравоохранения в черном сообществе находилась в крайне плачевном состоянии. Пантеры решили построить народные клиники, пытаясь демократизировать доступ к здравоохранению. Если бы они ограничились открытием новых клиник, укомплектованных врачами, изучившими «официальную медицину» в респектабельных школах, эта программа осталась бы вне контроля народа.Ничего не было бы сделано, чтобы расширить их возможности или использовать их знания. Точно так же, как учителя государственной школы по-прежнему остаются привязанными к учебному плану, находящемуся вне их контроля, народные врачи останутся связанными с авторитетом «нейтральной» медицины.

Но «Пантеры» пошли дальше и смогли превзойти либерализм. Подражая «босоногим врачам» Мао, они объединились с радикальными учеными и другими радикальными группами, такими как «Молодые лорды», чтобы сформировать настоящую программу «Медицина для народа».Пантеры поставят экспертов сообщества наравне с медицинскими экспертами и объединят их знания для решения проблем со здоровьем в сообществе. Они пытались сделать явным расизм «официальной» медицины, чтобы сломать его. Они провели масштабную кампанию вокруг кистозного фиброза, болезни, поражающей в основном лиц африканского происхождения, которая, несмотря на высокий уровень заболеваемости, никогда серьезно не исследовалась. Они осудили истории о расистских злоупотреблениях со стороны медицинских работников, такие как случай Генриетты Лакс, в котором явно проявился структурный расизм в медицине.Молодые лорды дошли до того, что временно заняли больницу Линкольна в Бронксе, чтобы осудить жестокое медицинское обращение с чернокожими и латиноамериканцами. Они были выселены ОМОНом, но договорились с больницей о помещении, где на несколько лет организовали Народную программу. В рамках этой программы «Молодые лорды» открыли клинику детоксикации, одновременно проводя политическое просвещение. Они помогали врачам с переводческими услугами, опираясь на свое понимание проблем своих сообществ. В 1978 году мэр Эд Кох после нескольких лет успеха положил конец Народной программе.

Агитпроп молодых лордов против больницы Линкольна

В контексте поселенческого колониализма марксизм слишком часто забывает, что он был рожден европейским происхождением и что существуют другие способы организации коллективного знания и опыта общества. Знания, производимые евроамериканским капитализмом, были направлены на достижение двух основных целей: повышение производительности и прибыли капитала и разработка оружия, чтобы переместить капитализм на канонерскую лодку. Это отражено в образовательной системе, которая превыше всего ценит технические и «точные» науки, где руководители Goldman Sachs задаются вопросом, выгодно ли исследовать лекарство от определенных болезней вместо того, чтобы постоянно лечить симптомы.

Программы освободительной науки должны понимать, что они должны служить всем обездоленным, иначе они закончатся увековечением колониальных структур, укоренившихся в науке из-за ее двойной роли в обществе: как эпизод в росте человеческого знания в вообще и продукт западной капиталистической общественной организации. Образование и наука могут быть использованы как для ассимиляции, так и для расширения возможностей. Лишенные собственности не должны просто ассимилироваться в существующие рамки, потому что это будет означать эпистемицид.Радикальная образовательная программа должна учитывать не только материальные условия людей, которых она стремится освободить, но также должна обеспечивать уважение их космовидения. Деколонизированная наука должна бросить вызов всему космовидению класса поселенцев.

Например, традиционные экологические знания американских индейцев представляют реальный интерес для евроамериканской науки в связи с их полезностью в экологическом управлении. Но просто впитывая эти знания как лучшие способы управления фермой или лесом в нашу систему, мы пытаемся собрать часть другой головоломки.Во-первых, знания не даются для «хранения» и усвоения в якобы более продвинутом космовидении. Но даже если мы готовы игнорировать это, ТЭК несоизмерима с западной наукой. Мы должны понять, насколько глубоко TEK связан с космовидением американских индейцев, которые превыше всего ценят связь с землей. В то время как Запад стремился к скорости и производительности, предполагая, что он может подчинить природу своей воле, американские индейцы организовали свои знания в соответствии с гомеостатическими отношениями с природой, признавая, что она является частью мировой системы.В этом контексте неудивительно, что один из первых бунтовщиков против картезианской науки Бернарден де Сен-Пьер был прекрасным ботаником.

Нельзя просто смотреть на ТЭК и думать, что западная наука может поглотить все комплексное космовидение как часть ориентированной на капитал науки, именуемой экологией. Обозначая индийскую науку как примитивную или менее продвинутую, мы просто игнорируем способы, которыми разные люди решили организовать свой коллективный опыт вокруг определенных приоритетов.Марксисты должны понимать, что существует множество способов упорядочивания знаний, подчиненных критерию истины через практику, вместо того, чтобы отдавать предпочтение какому-то одному. Мы должны бороться, как говорят сапатисты, за мир, в котором уместны множественные космовидения. В поселенческих-колониальных землях, если мы не понимаем ясно двойственной природы Науки, мы рискуем занять священную землю, чтобы построить телескоп, не понимая, почему это неправильно.

Близнецы-герои Хун-Ахпу и Шбаланке играют важную роль в набросках космовидения майя в Пополь-Вух.

Галилей мало чему научил оружейников Арсенала, он просто систематизировал их знания.С тех пор наука далеко продвинулась, и канонерские лодки резко контрастируют с оружием массового уничтожения, которое стало доступным в 20 веке. Ядерная бомба, во всяком случае, стоит как памятник эмансипации чистой науки. Без уравнений и абстракций, без десятилетий работы в современной физике не удалось бы высвободить такую ​​разрушительную силу.

Такой потенциал, конечно же, не остался незамеченным. Сегодня университет в Соединенных Штатах поддерживает тесные связи с оборонным истеблишментом и военной промышленностью, являясь главным получателем военного кейнсианства.На военные НИОКР приходится почти половина общих расходов на НИОКР в Соединенных Штатах, а во время холодной войны они составляли еще большую долю. Борьба за постоянное технологическое превосходство требует силы знания и тщательного взращивания специализированной технократии, адекватно использующей разделение труда.

Хотя некоторые ученые отказываются работать с военными подрядчиками, а радикальные ассоциации могут агитировать научное сообщество, чтобы оно узнало о своем сотрудничестве с разрушением, эффект мизерный.Действительно, большинство ученых осознают, что они не работают на благо человечества, а в конечном итоге рационализируют свою работу как еще один винтик в жестокой системе империализма. Чтобы подробно процитировать Стаффорда Бира,  

«Мы должны найти способ передать науку людям. Если мы сможем это сделать, проблема элитарности исчезнет. Ибо, конечно же, мне не нужно убеждать вас, что человек в белом лабораторном халате все-таки человек и скорее будет использовать свой компьютер, чтобы служить вам, чем разрушить мир? Тогда, ради Бога (я использую эту фразу с осторожностью), давайте создадим общественную систему, в которой этот вид служения станет для него даже возможным, пока не стало слишком поздно. На данный момент сам ученый попал в ловушку того, как общество использует его. Какая часть наших ученых занята смертью, а не жизнью, эксплуатацией, а не освобождением? Я говорю вам: большинство из них. Но это не их свободный выбор. Это результат динамической системы, имеющей определенную организацию».

В современном научном сообществе очень немногие ученые могут работать там, где они хотят работать, если они хотят остаться на работе. Вместо этого они вынуждены идти по пути, определяемому программами финансирования или частными корпорациями.В эпоху жесткой экономии, когда потребность в финансировании растет так же быстро, как сокращаются бюджеты на исследования, военное финансирование представляет собой простое решение.

В то же время семена бунта ученых закладываются в новый класс ненадежно занятых ученых. Система, в которой ученики трудятся и производят знания, в то время как мастера берут на себя ответственность, существует в академических кругах уже много лет — обсерватория Тихо Браге была укомплектована его собственными работниками, которые изготовили наблюдательные столы, которыми он прославился. Но в настоящее время этот антагонизм чрезвычайно обострился, так как количество присуждаемых докторских степеней неуклонно растет, а количество профессорских должностей стагнирует. Создается впечатление, что Капиталистические НИОКР просто передаются по субподряду аспирантам, и каждый получает свою долю. Производство знаний по-прежнему связано с промышленностью и, следовательно, с трудом, но производится более эксплуататорским способом учеными-специалистами, но пролетаризированными. Финансовые стимулы создали систему, в которой несколько профессорских «суперменеджеров» аккумулируют те небольшие деньги, которые циркулируют в обращении, на постоянной основе заключая субподряды с низкооплачиваемым классом аспирантов и докторантов, которые страдают от серьезных проблем со стрессом, низкой заработной платой и высокой заболеваемостью. душевного заболевания.

Возникает классовый клин, когда целый слой академиков больше не может претендовать на то, чтобы стоять вне общества, а вместо этого присоединяется к борьбе за объединение в профсоюзы и за отпуск по беременности и родам. Такие ассоциации, как «Свободные радикалы» и возрожденная «Наука для людей», принимают эстафетную палочку, сброшенную предыдущими поколениями радикальных ученых. Выйдя за пределы экономизма, они вместо этого пропагандируют демократизированную и освободительную науку, активно ставя под сомнение нейтральность знания. Деидеологизация науки имеет решающее значение для распространения гегемонии буржуазного мировоззрения.Но «традиционные интеллектуалы» в грамшианском смысле пролетаризируются и связывают свою судьбу с силами перемен. Радикальная избыточная «сверхквалифицированная и малозанятая» интеллигенция — роскошь по сравнению с проблемами зарождающейся советской республики.

Появляются горячие точки для организации нового общества. Нехватка образовательных ресурсов значительно сократилась с появлением Интернета. Такие ресурсы, как Академия Хана, предоставляют базовое образование миллионам людей по всему миру, несмотря на свои идеологические ограничения.Инструменты для совместного понимания мира и коллективной организации знаний, о которых мечтали Кодуэлл и Богданов, уже существуют. Википедия проливает свет на то, что возможно в Рабочей республике, инструмент освобождения в ожидании. Знание — это живая память о нашем коллективном опыте как вида, завоеванном трудом наших предков. Это Бог, которого строят люди. Использовать его как власть над другими — это высший грех.

Апрельские тезисы Ленина и русская революция • Интернациональный социализм


Никогда не забуду той громоподобной речи, которая вздрогнула и поразила не только меня, случайно зашедшего еретика, но и всех правоверных.Я уверен, что никто не ожидал ничего подобного. Казалось, все стихии поднялись из своих обителей, и дух всеобщей погибели, не знающий ни преград, ни сомнений, ни человеческих трудностей, ни человеческих расчетов, витал над головами заколдованных учеников.

Николай Суханов, 1984 г.р.

В ночь на 3 апреля 1917 года Ленин прибыл из ссылки на Финляндский вокзал в Петрограде. Его прибытие произошло после Февральской революции примерно шестью неделями ранее, когда рабочий класс мобилизовался и сверг царя Николая, но тем временем увидел, как вакуум власти был заполнен созданием временного правительства. В правительстве доминировала правая кадетская (конституционно-демократическая) партия. В то же время вновь начали появляться советы, которые в последний раз мелькали в 1905 году. Именно здесь Ленин впервые дал набросок того, что должно было быть названо Апрельскими тезисами . В общих чертах эти тезисы можно резюмировать следующим образом: только свержение Временного правительства и борьба за Советскую власть могли бы обеспечить такое положение дел, которое принесло бы хлеб рабочим, землю крестьянам и мир для прекращения империалистической войны.После достижения советская власть будет использована для ликвидации существующей полиции, армии и бюрократии, национализации банков и власти земельных и цементных рабочих в местах производства.

Роль советов и дело Временного правительства должны были стать двумя ключевыми чертами Апрельских тезисов . Требование власти к Советам кристаллизовало вопрос о государственной власти и должно было стать краеугольным камнем, от которого зависели бы все другие требования. Конечно, до прихода Ленина ни один из большевистских лидеров не призывал к тому, чтобы «вся власть была в руках советов», и тем самым он отказался от своих собственных, ранее придерживавшихся «старых большевистских» представлений о государстве.Их можно проследить как минимум на 12 лет раньше.

Во время революции 1905 года лидеры большевиков в России Александр Богданов и Петр Красиков несколько скептически относились к тому, как реагировать на появление Петербургского Совета. Во всяком случае, они относились к совету с определенной степенью снисходительности, видя в его стихийности признак того, что он политически изношен и в конечном итоге обречен попасть под влияние буржуазных партий. Чтобы избежать такого исхода, они утверждали, что совет должен принять программу и руководство большевиков и раствориться в партии.

Ссыльный Ленин выступил с критикой такого подхода. Но он признал, что его критика станет неожиданностью для петербургских большевиков; он, казалось, возвращался к тому, что он сам написал в своей основополагающей брошюре 1902 года «Что делать?». , где он предостерег от пресмыкательства перед спонтанностью. С реальным живым развёртыванием революции 1905 года Ленин сделал гораздо больший акцент на совете как на зародыше временного правительства. Предполагалось, что Совет возьмет на себя политическую ответственность за создание такого правительства.Оно централизовало бы и координировало рабочее движение в целом в революционной обстановке и служило бы вспомогательным каналом для будущего восстания, которое, несомненно, потребуется в борьбе за свержение царизма. Ни один социал-демократ (как называли себя тогда революционные марксисты) в то время, включая Ленина, не наделил совет в 1905 году отдельной самостоятельной исторической способностью. Скорее они рассматривали его как преходящее явление, возникающее и падающее вследствие изменения соотношения сил в ходе более широкой борьбы против царизма.В одном месте Ленин упомянул о контрасте между событиями 1905 года и «устарелыми теперь условиями 9000 года». Что делать?

Какими бы ни были в 1905 году разногласия между Лениным и петербургским большевистским руководством по поводу конкретной природы советов, все сходились во мнении, что главной целью было создание революционного временного правительства, которое должно было действовать как главная сила для свержения царя и установления общество, более похожее на общество в Западной Европе и Северной Америке.

Первоначальная позиция большевиков по вопросу о временном правительстве была выработана на их Лондонской конференции в 1905 году. Здесь делегаты согласились участвовать в любом предполагаемом временном правительстве. В это время ожидание победы над самодержавием приближалось к своему апогею, и большевики стремились наложить пролетарский отпечаток на совершавшуюся буржуазно-демократическую революцию. Возглавив народное восстание снизу, они получили бы огромный политический авторитет и затем могли бы использовать силу и влияние своей социальной базы для того, чтобы максимально леветь революцию в рамках капиталистических отношений собственности.Действуя во временном правительстве, большевики фактически могли бы играть руководящую роль сверху в дополнение к той, которую они играли снизу. К сожалению, как всегда, реальность кусается. Эта точка зрения никогда не подвергалась проверке — во время революции 1905 года временное правительство так и не появилось. Короткий 50-дневный Санкт-Петербургский совет был насильственно разогнан царем в ноябре 1905 года, хотя наследие его достижений не было полностью похоронено. В 1905 г. нельзя было предвидеть возрождение советов в условиях двоевластия (советы против временного правительства) 12 лет спустя.

Во многом импульс для написания Лениным Апрельских тезисов был обеспечен сочетанием исторической памяти о революции 1905 года и нового понимания, которое можно увидеть в его Синей тетради , написанной в январе-феврале 1917 года. В этих заметках иногда « Марксизм о государстве », Ленин показывает, что до Февральской революции он не ждал появления второго варианта Советов, чтобы правильно оценить их значение.С этими идеями, уже бродившими в его голове, Ленин сошел с поезда на Финляндском вокзале, чтобы произнести Апрельские тезисы .

Традиционное мнение марксистских «активистов» левых, особенно сторонников троцкистской традиции, заключалось в том, что Тезисы ознаменовали собой резкий разрыв с господствующей большевистской ортодоксальностью — тем, что стало известно как «старый большевизм» — и составили политическое перевооружение большевистской партии, которое сделало бы возможной Октябрьскую революцию.В общем историческом нарративе большевики были сначала несколько шокированы и ошеломлены тем, что они считали мечтательными предложениями Ленина, и приписывали это тому, что он оторвался от преобладающей реальности на местах. Тем не менее, в течение следующих двух месяцев или около того он смог преодолеть их первоначальную оппозицию и привлечь большую часть членов партии к своему новому видению. По сути, нет Апрельских тезисов , нет Октября. Действительно, большинство ведущих историков, изучающих мемуарную литературу или записи современников, соглашаются с этим, рассматривая Апрельские тезисы и последовавшие за ними апрельские дебаты в кругах большевистской партии, хорошо это или плохо, как триумф Ленина.

Однако известный канадский ученый-марксист Ларс Ли придерживается противоположной точки зрения. Лих настаивает на том, что в конечном итоге победу одержали противники Ленина внутри большевистской партии — «старые большевики». Лих излагает свою точку зрения в своей статье 2011 года «Иронический триумф старого большевизма», в которой он утверждает, что большевики в конце концов пришли к власти в октябре, проигнорировав или, в лучшем случае, на словах, Апрельских тезисов , в то время как на практике просто продолжая свою традиционную агитационную и политическую деятельность.Более того, Лих утверждает, что сам Ленин фактически отступил от своей первоначальной апрельской позиции. Он совершенно справедливо определяет, что центральным вопросом апрельских дебатов был политический статус «старого большевизма»; набор идей, лежащих в основе политической организации, пережившей годы борьбы, начиная с начала века. Лих пишет: «По Ленину, старый большевизм устарел, тогда как другие большевики, такие как Лев Каменев и Михаил Калинин, отстаивали его актуальность.Центральным принципом довоенного старого большевизма была «демократическая революция до конца». Утверждение Лиха состоит в том, что: «Далеко не потерявшие актуальности свержение царя; старый большевизм санкционировал политический курс, направленный на свержение «буржуазного» временного правительства» с намерением провести радикальную демократическую революцию. Как будет показано, использование термина «демократический» в этом историческом контексте больше маскирует, чем раскрывает. По словам Лиха, вмешательство Ленина было в лучшем случае ненужным, а в худшем — ошибочным.Для всех практических целей это не оказало большого влияния на последующие события, которые привели к Октябрю. Действительно, Апрельские тезисы были не радикальным отходом от большевистской политики до 1917 года, а просто ее дальнейшим выражением. Лих констатирует: «Фактическое большевистское послание 1917 года (о чем свидетельствуют брошюры московских большевиков) во многих отношениях было ближе к воззрениям противников Ленина».

Важно принять во внимание аргументы Ли, не в последнюю очередь потому, что он является историком, чей выдающийся вклад — Ленин заново открыл: «Что делать?» in Context , так всесторонне разобрал интерпретацию знаменитой ленинской полемики 1902 года в учебниках времен холодной войны.Лих подтвердил то, что уже засвидетельствовал Лев Троцкий, а именно, что Что делать? не был, как постулировали сталинисты и правые времен холодной войны, основополагающим документом исключительно ленинской партии, а вместо этого был переформулировкой российской социал-демократической ортодоксальности, позиции, которая была широко распространена во Втором Интернационале до Первой мировой войны. . Однако, как задокументировано в другом месте, Лих впоследствии расширил свое конкретное исследование Что делать? , чтобы утверждать, что никакого эпистемологического разрыва между мировоззрением Второго Интернационала Карла Каутского и мировоззрением Ленина и большевиков никогда не было.Ли рисует картину неизменного политического развития большевистской истории вплоть до Октябрьской революции включительно. Именно в этом контексте он отвергает Апрельские тезисы как простой преходящий спор, в значительной степени основанный на взаимном непонимании. Его повествование о преемственности утверждает, что большевики уже были достаточно подготовлены как теоретически, так и стратегически, чтобы в полной мере воспользоваться возможностями, открывшимися перед ними после Февральской революции.

Лих видит цель свержения временного правительства уже «господствующим мандатом старого большевизма» в 1917 году и, следовательно, не тем вопросом, которому Ленин особо нуждался в том, чтобы придавать такое значение в Апрельских тезисах .Однако Каменев и Сталин, два главных большевистских лидера, еще находившиеся в России до приезда Ленина (фактически Лих называет их «двумя столпами старого большевизма»), не предприняли никаких значимых шагов для того, чтобы положить этому предполагаемому старому большевистскому политику в жизнь к концу марта 1917 года. Больше всего их внимания занимал вопрос о том, как отнести к Временному правительству, а не как уничтожить его. Лих, кажется, просто не признает этот исторический факт.Джон Маро резко критикует здесь Лиха за то, что он, по сути, смешивает революции 1905 и 1917 годов и предполагает, что они взаимозаменяемы. Он пишет: «Лих ложно проецирует вопрос большевиков 1917 года на революцию 1905 года и на годы, предшествовавшие 1917 году, где это не имеет смысла, потому что в этот период никогда не возникало никакого временного правительства».

В 1905 году не было двоевластия между советами и временным правительством; единственной альтернативной формой правления зарождающимся советам было царское самодержавие.Как уже отмечалось, большевики в то время действительно пришли к выводу, что Совет имеет потенциал стать временным правительством, но они предвидели, что обстоятельства, при которых это произойдет, будут иметь место в результате революционного свержения царизма под руководством либо либералами (как прогнозировали меньшевики) или рабочими (как прогнозировали большевики). В любом случае старый большевизм выступал за то, чтобы в случае возникновения какого-либо временного правительства присоединиться к нему и решительно использовать свою основу поддержки среди революционного рабочего класса, чтобы предотвратить любые попытки либералов остановить, замедлить или отвести в сторону осуществление буржуазная революция «до конца».Именно потому, что старый большевизм ожидал, что в революционном перевороте они, как фракция внутри РСДРП, будут участвовать во временном правительстве и даже управлять им, заявление Ли о том, что старый большевизм в 1917 году имел мандат на свержение временного правительства, не вызывает доверия. Действительно, совсем недавно Барбара Аллен перевела несколько листовок, одобренных большевистским Петроградским комитетом за несколько недель до окончательного краха царизма, и все они содержат лозунг «Да здравствует Временное революционное правительство!» Отдельное воззвание, выпущенное только петроградскими большевиками в феврале 1917 г., имело заголовок: «За Временное революционное правительство рабочей и бедноты».

Игнорирование ключевых различий между революциями 1905 и 1917 годов подрывает аргумент Лиха относительно смысла старого большевизма в том виде, в каком он действовал в первые месяцы 1917 года. В 1905 году царизм оставался у власти до самого конца; в 1917 году его свержение стало первым актом революции. В 1905 г. появились советы как последний акт революции; в 1917 году они появились первым актом и так и не ушли. В 1905 году монархия была единственным средоточием власти; в 1917 году монархия была вычеркнута из поля зрения.Возникло двоевластие в лице Совета и Временного правительства.

До 1917 г. все российские социал-демократы, включая большевиков, выдвигали гипотезу о временном правительстве, рожденном народной борьбой, но фактическое правительство, возникшее в феврале 1917 г., возникло в результате закулисной сделки в стиле Таммани-холла кликой буржуазных политиков в Думе. царский парламент). Они оппортунистически вошли в вакуум власти после восстания рабочего класса и распада армии в Санкт-Петербурге 27 февраля, в день, когда была уничтожена 300-летняя династия Романовых.Из-за суровой реальности временного правительства, возглавляемого теперь империалистически настроенными кадетами с двуликими лицами, Ленин и все больше большевики считали, что временное правительство 1917 года в конечном счете будет враждебным делу повышения благосостояния народа. русских рабочих и крестьян. Чтобы разобраться с беспримесными фактами этой ситуации, Ленин отказался от старого большевистского рецепта: войти во временное правительство, поставить либералов на место изнутри и затем провести буржуазно-демократическую революцию «до конца».Однако он также не выступал за то, чтобы просто быть группой давления оппозиции, толкающей временное правительство влево для достижения этой давней цели. Это была фактическая позиция Каменева и Сталина.

Борьба за советскую власть

Ленин предлагал полный разрыв со всем этим; новая большевистская цель заключалась в том, чтобы «вся власть Советам» — все будущие дискуссии должны были быть сосредоточены вокруг социалистической революции как практической живой альтернативы буржуазной революции и временному правительству.Прежняя, более расплывчатая, «верхняя и нижняя» перспектива борьбы больше не соответствовала действительности. Теперь имела значение только борьба снизу, кульминацией которой была бы советская власть. Без появления Совета, без факта двоевластия не было бы иного жизнеспособного выхода, кроме как принять временное правительство и добровольные ограничения буржуазно-демократической революции, которая его породила. Конечно, сама мысль выйти за пределы буржуазно-демократической революции и уничтожить временное правительство была бы немыслима.

Лих далее заявляет, что в Апрельских тезисах Ленин «указывал теперь на советы как на специфическую политическую форму, как на высший тип правления, которому суждено заменить парламентскую демократию как единственно адекватную форму». диктатура пролетариата». Но это неправильно. Ленин не утверждал, что совет был высшим типом правления только потому, что он превосходил парламентскую демократию. Он утверждал нечто гораздо более глубокое, а именно то, что это был совершенно другой тип государства, которому суждено посредством самодеятельности рабочего класса заменить капиталистическое государство во всех его административных формах, а не только его парламентско-демократическую форму.

24 апреля 1917 г. на седьмой Всероссийской конференции большевиков Ленин должен был более решительно сформулировать этот пункт:

Советы рабочих и солдатских депутатов, покрывающие своей сетью всю Россию, стоят теперь в центре революции… Если они возьмут власть, то это будет уже не государство в обычном понимании слово. Мир не видел такой государственной власти в течение значительного времени, но все организованные рабочие классы мира приближались к ней.Это было бы государство типа Парижской коммуны.

Факт решающего значения, который Ленин придает здесь, состоит в том, что ни одна капиталистическая страна не могла допустить существования такого государственного учреждения, как советы, и никакая социалистическая революция не могла оперировать никаким другим государственным учреждением, кроме этого. Ленин сейчас явно демонстрирует сильную разницу в акцентах с утверждением Ли, отмеченным ранее, что центральным принципом довоенного старого большевизма была «Демократическая революция до конца», лозунг, как он выразился, «подразумевающий обширную социальную политику». преобразование России под эгидой революционного правительства на основе народа [пролетариата и крестьянства]».Маро правильно использует эту довольно уклончивую фразеологию. Он пишет о «огромном социальном преобразовании Ли», что оно «имеет имя. Социал-демократы назвали это «буржуазно-демократической революцией». Огромное политическое преобразование, сопровождающее социальную революцию, также имеет имя: это установление буржуазно-демократического государства, основанного на всеобщем избирательном праве». До Апрельских тезисов с этим соглашались все русские социал-демократы, как большевики, так и меньшевики; единственное разногласие заключалось в том, какой социальный класс собирался этого добиться.Меньшевики придерживались точки зрения, что русская революция будет буржуазной революцией, возглавляемой буржуазией, в то время как большевики считали, что русская буржуазия слишком слаба и безвольна, чтобы возглавить революцию против царя, и поэтому рабочие будут вынуждены взять на себя руководящую роль и вызвать буржуазную революцию. Только выдающийся Троцкий указал на ахиллесову пяту этой старой большевистской точки зрения, а именно на то, что, как только рабочий класс достиг политического господства, он больше не будет безропотно мириться со своим продолжающимся экономическим порабощением.Его теория перманентной революции, впервые сформулированная в 1906 г., остро поставила вопрос: почему пролетариат, оказавшись у власти и контролируя средства принуждения, должен продолжать терпеть капиталистическую эксплуатацию? Иными словами, самая логика его положения обязывала бы его к коллективистским и социалистическим мерам: «Было бы величайшим утопизмом думать, что пролетариат, воздвигнутый до политического господства внутренним механизмом буржуазной революции, может, даже если оно того желает, то ограничит свою миссию созданием республиканско-демократических условий для социального господства буржуазии».

Маро скрупулезно показывает, как Лих дает ошибочную интерпретацию старого большевистского сценария. Последнее основывалось не на двух этапах, а только на одном, а именно на свержении царизма и замене его временным правительством, в котором доминировала РСДРП. В 1905 году эта перспектива так и не была проверена, потому что так и не было создано временное правительство. Однако для тех, кто придерживается преемственности старого большевистского сценария, Ленин, несколько неудобно, представляет концепцию двух этапов революции.7 марта 1917 г. в своем «Первом письме издалека» он пишет: «Пролетариат, пользуясь особенностями теперешнего положения, может и пойдет, во-первых, к осуществлению демократической республики… а затем к социализму, который только и может дай измученному войной народу мир, хлеб и свободу». Месяц спустя в Апрельских тезисах Ленин повторил эту точку зрения: «Специфика современного положения в России состоит в том, что страна переходит от первого этапа революции, — которая… передала власть в руки буржуазии, — к его второй этап, который должен передать власть в руки пролетариата и беднейших слоев крестьянства».Тем не менее, для Лиха, хотя может показаться, что Ленин призывает ко второму социалистическому этапу русской революции, на самом деле он этого не имеет в виду. С определенной долей наглости Лих утверждает, что, принимая эти заявления за чистую монету, у нас может возникнуть соблазн прочитать их следующим образом: первый этап = демократическая революция, второй этап = социалистическая революция. Как Ли обходит саму возможность прочесть слова Ленина именно таким образом? Он просто переписывает их, обрамляя, как он выражается, в «твердой основе старого большевистского сценария».Слова Ленина теперь следует читать так:

Первый этап = непосредственное постцарское правительство революционных шовинистов, которые постараются максимально ограничить революционные преобразования.

Второй этап = народная власть [народное восстание], которое поставит у власти партию пролетариата и доведет до конца демократическую революцию.

Первое, что следует отметить, это то, что в новой интерпретации Лиха исчезает слово социализм, которым Ленин специально завершает свое «Первое письмо издалека» и которое он определяет как политическое видение, лежащее в основе всей необходимости второго этапа революции. .Но более непосредственно, настаивая на двух этапах, Ленин решительно порывает со старым большевистским сценарием. Именно потому, что Ли этого не принимает, приходится переписывать настоящие слова Ленина, а затем представлять их как две половины одного и того же старого большевистского буржуазно-демократического целого. Повторяю еще раз, по старому большевистскому сценарию никакого мандата на свержение Временного правительства никогда не было и быть не могло. Целью старого большевизма (да и меньшевизма) было свержение царизма, а не временного правительства, «независимо от того, было ли оно советским или нет, было ли оно революционным или нет».До приезда Ленина вопрос о втором этапе, о сознательном сосредоточении на подготовке социалистической революции, серьезно никогда не рассматривался. Апрельские тезисы помогли разбить этот тупик, потому что очень быстро признали, что действительное временное правительство февраля 1917 г. было составлено из реакционных шовинистов, а не из меньшего зла «революционных шовинистов», и потому совершенно отличалось от правительства. предвосхищенный старым большевизмом.

Важно прояснить, что, когда Ленин выступал за как можно более быстрый переход ко второму этапу революции, это не следует смешивать с меньшевистской и последующей сталинской теорией двух этапов.Последние придерживались жесткой и предопределенной точки зрения, продолжавшей на протяжении всего ХХ века рассматривать буржуазно-демократическую революцию как совершенно отдельную историческую эпоху. Следовательно, согласно теории двух стадий, рабочий класс и, следовательно, социализм должны всегда ждать. Этот вульгарный эволюционизм должен был иметь разрушительные последствия, начиная от Китайской революции 1925-1927 гг., Испании 1936 г. и даже позже до Индонезии 1965 г. или Чили 1973 г. По всей вероятности, если бы большевики не возглавили успешную социалистическую революцию в октябре 1917 г. последовали бы диктатура и кровопролитие.

Конечно, верно, что после Февральской революции 1917 года общество продвинулось вперед по сравнению с царским государством. Действительно, Ленин называл Россию «теперь самой свободной из всех воюющих стран мира» с точки зрения формально признанных законных прав и отсутствия насилия по отношению к массам. Но до приезда Ленина в Россию и старый большевизм, и меньшевизм соглашались в одном: под «доведением до конца демократической революции» понималась буржуазно-демократическая, а не социалистическая революция.Вопреки Апрельским тезисам Лих прежде всего поддерживает мнение, что Октябрьская революция была вовсе не социалистической революцией, а завершением проекта доведения буржуазно-демократической революции до ее дальней границы. Как только этот пункт будет признан, остальная часть старого большевистского сценария также должна логически следовать. Таким образом, будет создано учредительное собрание, которое, в свою очередь, учредит республику. Временное правительство, выполнив свое дело, самораспустится, и РСДРП по примеру социал-демократической партии Каутского в Германии займет свое место в качестве социал-демократической «революционной» оппозиции капитализму в капиталистическом государстве.В этот момент Ленин мог бы с таким же успехом выбросить свой экземпляр «Государство и революция » из окна распломбированного поезда, возвращающегося в Швейцарию. Наряду с этим он мог бы в то же время отбросить следующий отрывок из своего «Третьего письма издалека», написанного непосредственно перед его приездом в Россию:

Нам нужно государство. Но не такое государство, которое буржуазия создала повсюду, от конституционных монархий до самых демократических республик.И в этом мы отличаемся от оппортунистов и каутскианцев старых и загнивающих социалистических партий, которые извратили или забыли уроки Парижской Коммуны и анализ этих уроков, сделанный Марксом и Энгельсом.

Нам нужно государство, но , а не такое, какое нужно буржуазии, с органами управления в виде полиции, армии и бюрократии (чиновничества), отделенной от народа и противостоящей ему. Все буржуазные революции только совершенствовали эту государственную машину, только передавали ее из рук одной партии в руки другой.

Помимо того, что Лих не обращает внимания на этот пассаж, он говорит, что «советская республика была наиболее передовой формой демократической республики». Но, как мы видим, это не ленинская позиция. Он прямо говорит, что даже «самая демократическая республика» есть все-таки буржуазное государство и, следовательно, систематически государство, основанное на классовой эксплуатации и капиталистических производственных отношениях.

Простое использование термина «демократическая революция», как это делает Ли, может быть в значительной степени двусмысленным и оставить политический режим без социального содержания.Еще в 1884 г. Энгельс разглядел это заблуждение, когда писал о роли «чистой демократии»:

Когда наступит момент революции, обретения ею временного значения как самой радикальной буржуазной партии… и как последнего якоря всего буржуазного и даже феодального строя… вся реакционная масса ложится за ней и укрепляет ее; все, что раньше было реакционным, ведет себя как демократическое.

Во всяком случае, нашим единственным противником в день кризиса и на следующий день после кризиса будет вся коллективная реакция, которая сгруппируется вокруг чистой демократии, и этого, я думаю, нельзя упускать из виду.

Ленин повторил предостережение Энгельса, когда сказал, что «быть революционерами, даже демократами, при устранении Николая [царя] — не великая заслуга. Революционная демократия никуда не годится; это просто фраза. Он скорее скрывает, чем обнажает антагонизм классовых интересов». Ясно, что новая редакция большевистской газеты «Правда » не знала об этом. Соредактор Каменева Сталин писал 29 марта: «Поскольку временное правительство укрепляет шаги революции, постольку мы должны поддерживать его; но поскольку оно контрреволюционно, поддержка временного правительства недопустима».

Это совершенно игнорирует тот факт, что самым могущественным агентом контрреволюции на тот момент времени было это самое временное правительство. Именно по этой причине Ленин призывал к ее свержению, а не только к воинственной оппозиции ей. Этот уровень политической неразберихи, просто говоря о разделении труда между временным правительством и советами, не только игнорировал классовые противоречия, но уже дезориентировал большевиков. На заседании всего Петроградского Совета 2 марта только 15 из 40 присутствовавших делегатов-большевиков проголосовали против передачи власти Временному правительству.Не совсем громкое подтверждение утверждения Ли о том, что старый большевизм был политически направлен на свержение временного правительства.

В декабре 1915 г. Ленин уже заметил лицемерие прикрытия фразой «демократическая революция». Юлий Мартов выступил с заявлением, в котором говорилось: «Само собой разумеется, что если бы нынешний кризис привел к победе демократической революции, к республике, то характер войны коренным образом изменился бы». Ленин не наносил ударов в своей испепеляющей атаке на то, что было предшественником революционного оборончества:

Все это наглая ложь.Мартов не мог не знать, что демократическая революция и республика есть буржуазно-демократическая республика. Характер этой войны между буржуазными и империалистическими великими державами ни на йоту не изменился бы, если бы в одной из этих стран был сметен военно-самодержавный и феодальный империализм. Потому что в таких условиях чисто буржуазный империализм не исчезнет, ​​а только усилится.

Ленин вернулся к подкреплению того же пункта после Февральской революции, когда писал: «Малейшая уступка революционному оборончеству есть измена социализму , полный отказ от интернационализма , какими бы красивыми фразами и «практическими» соображениями это может быть оправдано».К этому времени, как будет показано ниже, он мог иметь в поле зрения не только Мартова, но и Каменева. Ленин нападал здесь на утверждение партии меньшевиков и эсеров о том, что после свержения царского самодержавия теперь оправданно говорить о продолжении войны под знаменем защиты завоеваний революции — отсюда революционное оборончество. Все это, конечно, было уловкой. Новое временное правительство было совершенно счастливо поддержать концепцию революционного оборончества, потому что это помогало обеспечить его прикрытие, в то время как оно продолжало поддерживать грабительские военные цели предыдущего царского режима.Напротив, революционное пораженчество придерживалось точки зрения, что главным врагом каждого рабочего класса является его собственный империалистически настроенный правящий класс, будь то царский правящий класс или буржуазный. Для Ленина пролетариат никогда не мог извлечь из капиталистической войны ничего заметного. Выбор всегда был между классовой борьбой и собственным обнищанием и эксплуатацией.

Настоящими наследниками старого большевизма были меньшевики. Это стало очевидным, когда они заняли большевистскую позицию 1905 года, войдя во временное правительство в мае 1917 года, тем самым дав пролетарскую печать одобрения буржуазно-демократической революции.Вмешательство Ленина с Апрельскими тезисами помогло отвлечь большевиков от пассивного движения по тому же пути.

Лих пишет, что на своем совещании в марте 1917 года, до приезда Ленина, большевики обдумывали различные формулы, касающиеся отношений с временным правительством. К ним относятся: «предложение поддержки «в той мере, в какой» временное правительство проводило революционные мероприятия, или установление строгого контроля над действиями правительства, или поддержка каких-либо революционных мероприятий, предпринятых правительством, но не самим правительством».Но, конечно, прав Маро, когда он говорит, что в апреле 1917 года: «Ленин будет выступать против этих формул не на том основании, что они малоэффективны, а потому, что все формулы фактически предполагают неприкосновенность границ буржуазно-демократической революции, наряду с буржуазное государство». Ссылаясь на введение « контроля » над действиями временного правительства (советами), что он называет тактикой « контроля », Ли признает, что это было предметом разногласий среди большевиков, но в его точка зрения не очень глубокая.На самом деле это было стремление найти «наилучший способ для достижения старой большевистской цели свержения временного правительства в пользу временного революционного правительства на советской основе».

Однако Маро, как и Лих, свободно владеющий русским лингвистом, утверждает, что речь шла не об этом. Он утверждает, что « контроль » означает именно это: «контроль», а не свержение. Если суть спора заключалась в выборе наилучшей тактики контроля над временным правительством, то он действительно не был очень глубоким.Если речь шла о том, свергать или не свергать, то это стратегический вопрос совсем другого порядка. Ленин признавал это в своем докладе VII съезду 24 апреля: «Чтобы управлять, надо иметь власть… управление без власти есть пустая мелкобуржуазная фраза, тормозящая ход русской революции».

Вплоть до 1917 года большевики, в том числе и Ленин, считали, что потребуется очень долгая и затяжная борьба, чтобы в конце концов избавиться от царизма, даже в условиях революционной ситуации.Но когда дело действительно дошло до крушения царизма, оно произошло поразительно быстро. Это драматическое развитие событий потребовало быстрой переоценки меняющейся ситуации, предполагающей значительное количество импровизаций, а также совершенно новой точки зрения, предполагающей переориентацию партии, которая неизбежно потребовала бы отказа от старого большевистского сценария. Даже в октябре 1915 года Ленин все еще говорил о завершении буржуазно-демократической революции как о главной задаче, стоящей перед российским рабочим классом, и доказывал «старую большевистскую» линию тем, что социал-демократам еще «допустимо вхождение во временное революционное правительство». вместе с демократической мелкой буржуазией».Но после февраля 1917 года не было смысла упорно поддерживать стратегию, подходящую для сценария, который больше не применялся. В отличие от 1905 или 1915 годов, царизма уже не существовало. Старый мир рухнул; официальное правительство заняло «реакционно-шовинистское» временное правительство. Теперь для Ленина имело значение то, как большевики могли лучше всего воспользоваться этим драматическим исходом. Лих, кажется, упускает ключевой момент, когда пишет о различных вариантах и ​​формулах большевиков: «дух, в котором большевистские ораторы предлагали эти формулы, был диаметрально противоположен духу подобных формул, исходящих от умеренных социалистов».Другими словами, хотя большевики, возможно, и были более прямолинейными и резкими в своей пропаганде по отношению к Временному правительству, тем не менее они, как признает Лих, отстаивали «подобные формулы». Как пишет Маро: «Если это так — а это так, — как может Лих говорить, что старые большевики за свержение временного правительства еще до приезда Ленина? Как он может отличить меньшевиков от большевиков в этот момент? Не путем изучения документальных свидетельств, где фигурируют эти формулы».

Последствия Апрельских тезисов

Учитывая общий уровень теоретического и стратегического недомогания среди большевиков, ленинские Апрельские тезисы пошли ко дну, как пресловутый свинцовый шар. Петроградский комитет партии 13 голосами против двух проголосовал за его отклонение, и вскоре его примеру последовали большевистские комитеты в Москве и Киеве. В статье за ​​подписью Каменева редакция «Правды » отмечала: «Что касается общей схемы тов. превращение этой революции в революцию социалистическую».Каменев, которого Лих совершенно справедливо называет воплощением «старого большевизма», убедительно доказывал, что «Ленин ошибается, когда говорит, что буржуазно-демократическая революция закончена… Классические пережитки феодализма, помещичьи владения еще не ликвидированы. Государство не превращается в демократическое общество… Рано говорить, что буржуазная демократия исчерпала все свои возможности».

Так ли уж отличалась позиция Каменева от позиции меньшевиков? Вот что писала их газета «Рабочая газета » 6 апреля 1917 года, через два дня после приезда Ленина на Финляндский вокзал:

Революция может успешно бороться с реакцией и вытеснять ее со своих позиций лишь до тех пор, пока она способна оставаться в пределах, определяемых объективной необходимостью (состоянием производительных сил, уровнем сознания масс соответствующих ему людей и т. д.). Нельзя оказать большей услуги реакции, чем пренебрегая этими рамками и пытаясь их нарушить.

Лидер меньшевиков Георгий Плеханов неоднократно цитировал предисловие Карла Маркса к «К критике политической экономии» и использовал его, чтобы высмеять большевиков за попытку перескочить к социализму: есть места в нем выросли; а новые, более высокие производственные отношения никогда не появляются раньше, чем созреют материальные условия их существования в недрах старого общества».

Действительно, сам Ленин, прежде чем передумать, в значительной степени придерживался этого сценария. В своем обширном и тщательном исследовании «Развитие капитализма в России » в 1899 г. он обдуманно считал, что, поскольку Россия находится еще на ранних стадиях капиталистического развития, это дает объективную основу для буржуазно-демократического ограничения революционного процесса. .

Но Ленин в апреле 1917 г. был не Ленин в 1899 г., и уж тем более не Маркс в 1859 г. К тому времени общая картина была заметно иной, и поэтому стратегия также должна была адаптироваться.Проблема как со «старыми большевиками», так и с меньшевиками заключалась в том, что их позиции ничего не говорили об оправданиях Ленина для представления своих Апрельских тезисов . Они исходили из его анализа империализма, а не из его конкретного исследования России, написанного 20 лет назад. Те материальные условия, при которых мог быть осуществлен переход к социализму, уже наверняка «созрели в недрах самого старого общества». Цитируя предисловие Маркса более полно, чем выборочное употребление Плеханова и меньшевиков: «Человечество тем самым неизбежно ставит перед собой только такие задачи, которые оно в состоянии решить, так как более пристальное рассмотрение всегда покажет, что сама проблема возникает только тогда, когда материальны условия ее решения. уже присутствуют или хотя бы в процессе формирования ».К 1917 г. в России ощутимо формировались материальные условия революции; как выразился Нейл Хардинг, «империализм или финансовый капитализм сами, наконец, создали именно те механизмы, которые впервые позволили массам людей управлять вещами в их собственной самодеятельности». Например, картели и тресты концентрировали и обобществляли производство. Железные дороги, почта и телеграф способствовали созданию инфраструктуры, необходимой для решения задачи обобществления базовой структуры экономики.Кроме того, крупные банки рационализировали и сконцентрировали производственную базу общества и предоставили средства для точной универсальной формы бухгалтерского учета и бухгалтерского учета. На фоне этих событий трудно не согласиться с оценкой Хардинга о том, что «внутри этого -го общества, — утверждал Ленин, — уже давно созрели материальные условия не только для ниспровержения капитализма как экономической структуры, но и, в определенном смысле, для за трансцендентность государства, которое повлек за собой социализм».

Алексей Рыков, давний и уважаемый организатор большевистского подполья, глубоко не соглашался с Лениным и утверждал, что фактическая социалистическая трансформация все же должна исходить из Европы или Соединенных Штатов. Ответ Ленина ясно показывает его новое мышление: «Товарищ Рыков говорит, что социализм должен прийти из других стран с более развитой промышленностью. Но это неправильно. Никто не может сказать, кто начнется и кто закончится. Это не марксизм, а пародия на марксизм». Рыков утверждал также то, что было явно господствующим мнением большевиков, что: «перед нами стоят гигантские революционные задачи, но выполнение этих задач не выводит нас за рамки буржуазного режима».

Михаил Калинин, другой приверженец старого большевизма, вступивший в РСДРП в 1898 г., высказался: «Я принадлежу к старым большевикам-ленинцам и считаю, что старый ленинизм ни в коей мере не годился в теперешней своеобразной момент, и меня удивляет заявление товарища Ленина о том, что старые большевики стали помехой в настоящий момент». Большевистский профсоюзный лидер Михаил Томский, другой политический тяжеловес, также не был готов отступить от точки зрения, которой, как он не без оснований, придерживался сам Ленин с 1905 года: «Наш краеугольный камень — демократическая диктатура.Мы должны организовать власть пролетариата и крестьян, и мы должны отличать ее от Коммуны, так как это означает власть одного пролетариата». Ленин, однако, оставался равнодушным к этим узам прошлого. Еще до своего возвращения в Россию в апреле 1917 года он считал само собой разумеющимся, что европейская революция против империализма стоит на повестке дня. Объективная экономическая база созрела для социализма, и три года кровопролития заставили миллионы людей осознать необходимость свержения всей системы, принесшей столько смертей и разорений.Центральным элементом «Апрельских тезисов » было утверждение о том, что первая социалистическая революция будет иметь огромные последствия для всей Европы. Действительно, всю свою политическую стратегию Ленин строил на расчете на то, что революция в России послужит детонатором общеевропейского взрыва. На фоне этого анализа он с силой утверждал, что: «Нужно уметь приспособлять схемы к фактам, а не повторять слова о «диктатуре пролетариата и крестьянства» вообще, ставшие бессмысленными… Нет, эта формула устарела. .Это бесполезно. Он мертв. И все попытки возродить его будут тщетны». Более того, он добавил:

Кто говорит теперь только о «революционно-демократической диктатуре пролетариата и крестьянства», тот отстал от жизни, следовательно, он на деле перешел на сторону мелкой буржуазии и против пролетарской классовой борьбы. Он заслуживает того, чтобы быть отданным в архив «большевистского» дореволюционного антиквариата (который можно было бы назвать архивом «старых большевиков»).

Для Ленина старая большевистская перспектива революционно-демократической диктатуры пролетариата и крестьянства была уже завершена. Действительно, оно стало живой реальностью, но не так, как предполагалось первоначально: «По старому мышлению за господством буржуазии могло и должно было последовать господство пролетариата, а за крестьянством — его диктатура. В реальной жизни все уже сложилось иначе; произошло чрезвычайно оригинальное, новое и беспрецедентное переплетение одного с другим».

Ленин хотел этим сказать, что якобы «официальное» временное правительство, представляющее власть буржуазии, существовало рядом с советами. Последние представляли собой демократическую диктатуру пролетариата и бедноты ( батраков ), представленных миллионами в мундирах русской армии. Действительно, в Петербурге власть была в значительной степени в руках рабочих и солдат: «новое правительство не применяет и не может прибегать к насилию над ними, потому что нет ни полиции, ни стоящей в стороне от народа армии, ни власть над людьми.Это факт — такой факт, который характерен для государства типа Парижской коммуны».

Основное утверждение Ленина состояло в том, что до февраля 1917 года первоначальная старая большевистская формула предусматривала в предстоящей русской революции «только отношение классов, а не конкретное политическое учреждение, осуществляющее это отношение». Но такое учреждение с первых дней действительно существовало, а именно связанная система Советов рабочих и солдатских депутатов, которая лежала в основе революции.Проблема заключалась в том, что большинство в советах, далекие от обладания той властью, которой они обладали, находились в процессе «беспомощного подчинения мелкобуржуазной революции… добровольной уступке власти буржуазии» и превращения себя в «придаток буржуазии». Дальнейшая приверженность ныне устаревшей старой большевистской формуле обеспечила бы продолжение этого процесса. Большевики не были бы ни теоретически, ни организационно подготовлены, чтобы противостоять ей, не говоря уже о том, чтобы противодействовать ей.Ленин считал, что это разъедающее развитие уже началось.

Все это не говорит о том, что Ленин был за немедленный захват власти и начало социалистической революции, по крайней мере, до завоевания большевистского большинства в Советах, о чем он прямо заявил в пункте восьмом апрельской Тезисы : «Введение социализма не является нашей ближайшей задачей». Ленин был вынужден вновь подчеркнуть этот момент, потому что Каменев в своем первом выступлении на апрельских дебатах утверждал, что призыв к свержению Временного правительства и передаче власти Советам «дезорганизует революцию».

Лих считает, что старой большевистской позицией было свержение Временного правительства при первой же возможности. Но это не та позиция, которую занял Каменев, воплощение старого большевизма. Вместо этого, когда Петроградский комитет действительно выдвинул 21 апреля лозунг «Долой временное правительство», Каменев вовсе не поддержал эту кампанию и не свергнул временное правительство при первой же возможности, а сразу обратил на него внимание как на пример авантюризма и колебания партии.В заключительном слове на апрельской конференции Ленин соглашался с Каменевым, что партия колебалась, но колебания были: «в сторону от революционной политики… В чем состоял наш авантюризм? Это была попытка применить силовые меры». Ленин утверждал, что проблема этой конкретной ситуации заключается в том, что баланс сил все еще остается неизвестной величиной: «Мы не знали, до какой степени массы склонились на нашу сторону в этот тревожный момент. Если бы это был сильный размах, все было бы иначе».В таком случае, мы можем предположить, лозунг вполне мог бы быть легитимным. Причиной колебаний, по мнению Ленина, была организационная слабость, провал демократического централизма и революционной дисциплины: «Наши решения выполняются не всеми». То, что должно было стать мирной разведкой сил противника, было подорвано слишком быстрым движением Петербургского комитета влево и преждевременным вступлением в бой: «Мы выдвинули лозунг мирной демонстрации, но несколько товарищей из Петроградского комитета выдвинули другой лозунг.Мы отменили его, но не смогли вовремя остановить, чтобы массы не пошли за лозунгом Петроградского комитета». Тем не менее Ленин настаивал на правильности намеченной линии и на том, что «в будущем мы приложим все усилия к тому, чтобы добиться такой организации, в которой не будет петроградских «комиссионеров», не подчиняющихся ЦК». Ясно, что требовалось немного больше централизации в партии — не в противовес демократии, а как необходимое условие ее существования.

В этом пункте для Ленина столь же важным, как и вопрос об организации или, если уж на то пошло, о какой-либо так называемой «буржуазно-демократической стадии», был показатель преобладающего уровня сознания русского рабочего класса.В конце апрельских дебатов Ленин сделал ударение на «терпеливом объяснении»: «Нет ни малейшего сомнения, что пролетариат и полупролетариат как класс не заинтересованы в войне. На них влияют традиции и обман. Им еще не хватает политического опыта. Поэтому наша задача — терпеливое объяснение». Теперь задача была двоякой. Пока большевики оставались в меньшинстве, они должны были и критиковать, и разоблачать ошибки, но в то же время отстаивать стратегическую и политическую важность: передачи государственной власти Советам, «чтобы люди на опыте преодолевали свои ошибки».Фактически Ленин сделал обоснованную ставку на то, что большинство рабочих быстро разочаруются в умеренной ориентации меньшевиков и эсеров. Обстоятельства Апрельских тезисов надо прочно поставить в контексте тяги к сближению с меньшевиками и более широкой гравитационной тяги левого реформизма. Их нельзя сбрасывать со счетов как много шума из ничего. Реакция Ленина — это, пожалуй, самый важный пример того, как он «перегибает палку» — намеренно преувеличивает свою позицию.

Каменев был еще предан ведению империалистской войны под прикрытием «революционного оборончества». Действительно, он уже продемонстрировал свое отречение от революционного пораженчества Ленина во время судебного процесса в царском суде в 1914 году. В редакционной статье «Правды » от 15 марта 1917 года он дошел до того, что настаивал на том, что: «Солдаты и матросы остаются стойкими на своих постах. и отвечай врагу пулей на пулю и снарядом снарядом». Все это было оформлено в виде демонстрации практического единства с Временным правительством, поскольку оно боролось с царской реакцией и контрреволюцией.Тем не менее ясно, что в то время как Ленин был правильно убежден в том, что единственный путь к миру лежит через свержение Временного правительства, Каменев и другие ведущие старые большевики были готовы оказать помощь правительству, которое все еще было полностью привержено военным целям союз Антанты, связавший царскую Россию с английским и французским империализмом.

На апрельских дебатах Ленин разъяснял, что любое объединение с меньшевиками на их условиях означало бы не только продолжение войны, но и отступление в вопросе о земельной реформе, а также восстановление управленческого контроля на производстве.Это не только привело бы к деморализации наиболее восторженных сторонников революции, но и повысило бы доверие контрреволюционных сил.

Мы должны ненадолго вернуться к вопросу о « контроль тактика». Лих признает, что в ходе апрельских дебатов были, по его словам, разногласия, но он объясняет большую их часть недопониманием, преднамеренным или нет, а не каким-либо глубоким расхождением в стратегии. Он справедливо утверждает, что единственными большевиками, которые открыто выступали за единство с меньшевиками (на том основании, что Февральская революция сделала прошлые разногласия излишними), была небольшая группа вокруг Владимира Войтинского, покинувшего партию незадолго до прихода Ленина.Он оценивает, что для этой группы и других «умеренных социалистов» контроль на практике означал демонстрацию того, что советская власть не нужна.

Однако у Каменева, Сталина и других «старых большевиков» все было наоборот. Их стратегия, по словам Ли, заключалась в том, чтобы показать с помощью того, что сегодня можно было бы назвать переходными требованиями: «что временное правительство не собирается выполнять то, что, как оно утверждало, оно собиралось сделать, и показать рабочим и крестьянам, что они не ничего не добьется, если не заменит правительство своим».Лих приводит в пример требование Каменева к Временному правительству опубликовать секретные договоры, зная, что оно не готово это сделать. Таким образом, их отказ сделать это разоблачил бы их перед массами как противников политики мира. Все это противопоставляется ленинскому «терпеливому объяснению», которое можно рассматривать как довольно пассивное. Другими словами, Лих предполагает, что встряхивать нужно Ленина, а не старых большевиков. Он пишет:

Те большевики, которые, подобно Каменеву, выступали против Ленина, доказывали, что его противостояние временному правительству было слишком пустым, слишком формальным — слишком похоже на то, чтобы просто сидеть и говорить, что это империалистическое правительство.Они спрашивали: как нам передать сообщение о том, что империалистическое правительство — это плохо? Давайте выдвинем некоторые конкретные требования, чтобы разоблачить это правительство.

Но, как отмечалось выше, Маро утверждает, что kontrol означает контроль. И для Ленина: «Без власти не может быть управления. Контролировать посредством резолюций и т. д. — сущая ерунда». Однако для Ли интерпретация более тонкая; в духе ведения бюллетеня или, как он выражается: «проверки» временного правительства.Но, если это правильно, то едва ли можно сказать, что оно более энергично, чем предполагаемое «пассивное» терпеливое объяснение Ленина.

Действительно ли «терпеливое объяснение» означает, как предполагает Ли, «просто сидеть и говорить, что это империалистическое правительство». Очевидно, на практике это действительно означало, что члены партии идут в массы, концентрируясь на необходимости захвата власти (власти) снизу и прямо противостоя тому факту, что, несмотря на свои демократические атрибуты, временное правительство все же было диктатурой буржуазии, решившей сохранить власть в руках класса капиталистов.Систематическое и настойчивое вбивание этого пункта в массы на рабочих местах, на улицах, в казармах, а также в советах было гораздо более подрывным, чем «умные» тактические маневры, направленные на то, чтобы поймать оппозицию. Для Ленина временное правительство уже было обесценено. Любая поддержка или осуждение его не зависело от каких-либо дальнейших действий с его стороны. К тому же непродуманные попытки Каменева выдвинуть переходные требования никогда не заменят настоящего: «мира, хлеба и земли».Вместо этого Ленин делал ставку на перспективу ухудшения положения дел как на фронте, так и дома и на продолжающееся сопротивление рабочего слоя, поднявшегося на ноги в 1912-1914 годах после расправы над 500 горняками. на Ленских золотых приисках. Еще до апрельских дебатов Ленин утверждал, что:

Все страны на грани гибели; люди должны осознать это; выхода нет, кроме как через социалистическую революцию. Правительство должно быть свергнуто, но не все понимают это правильно.Пока временное правительство опирается на Совет рабочих депутатов, вы не можете его «просто» свергнуть. Его можно и нужно свергнуть только путем завоевания большинства в Советах.

По этому поводу стоит отметить, что даже в середине июня на первом Всероссийском съезде Советов было еще только 105 делегатов-большевиков из 882. Давление, чтобы приспособиться к большинству, должно быть, было огромным. Терпеливое разъяснение, или, как выразился Троцкий, «приведение сознания масс в соответствие с тем положением, в которое их загнал исторический процесс», было одним из элементов практической агитации, посредством которой социальная база меньшевиков и эсеров действовавшие в советах могли быть подорваны.

Все это вскоре произошло. К середине лета требование Временного правительства об увеличении призыва в армию в сочетании с массовым дезертирством по его приказу под давлением других империалистических союзников с целью возобновления наступательных военных операций начало подрывать его опорную базу. Внутри большевистской партии подрывалась и фактическая позиция Каменева в отношении «революционного оборончества». Каменев, если он действительно был воплощением старого большевизма, похоже, ничему этому не научился.По поводу так называемого Демократического совещания в сентябре, события, которое меньшевики и эсеры на самом деле называли «идиотским лепетом», Ленин резко критиковал Каменева за его «конституционный» подход: «Тов. первое выступление на конференции в чисто «конституционном» духе, когда он поставил дурацкий вопрос о доверии или недоверии правительству». На чем ему следовало сосредоточиться, так это на разоблачении широко известной правды о «тайных сговорах» лидера Временного правительства Александра Керенского с корниловской бандой.Его гнев был также направлен на 136 большевистских делегатов. «Большевики должны были уйти… и не дать себя поймать в ловушку конференции, расставленную для отвлечения внимания народа от серьезных вопросов… большевистская делегация должна была отправиться на заводы и в казармы; это было подходящее место для делегатов».

Через несколько недель, накануне Октябрьской революции, Каменев вместе с Григорием Зиновьевым публично разоблачили в меньшевистской печати планы восстания.Здесь слишком длинный след, чтобы предположить, что спор между ним и старыми большевиками с Лениным по поводу Апрельских тезисов был просто спором о взаимном непонимании. Среди большевистских лидеров было правое и левое крыло. Одного представлял Каменев, другого — Ленин.

Социализм и большевистская пропаганда

Наконец, Лих придает большое значение утверждению о том, что Ленин на самом деле преуменьшал видение социализма как центрального элемента подготовки к Октябрьской революции.Мы должны знать, что в это время, в летние месяцы 1917 года, когда происходили драматические события июльских дней, когда часть большевиков тянулась к преждевременному восстанию, Ленин очень опасался тактического уклонения в абстрактный тупик. de sac рассуждений о природе социализма. Он особенно заботился о том, чтобы не упустить из виду то, что он называл грабежом государства, например, 500-процентную прибыль, получаемую от военных поставок: «Буржуазии не нужно ничего лучшего, как отвечать на вопросы народа о скандальных прибылях поставщиков военных поставок, и об экономической неурядице, с «учеными» рассуждениями об «утопическом» характере социализма».

Тем не менее, Лих довольствуется игнорированием этого контекста. Он одобрительно цитирует меньшевика Николая Суханова, заявившего в своих мемуарах 1917 года: «Был ли социализм в этой [большевистской] платформе? Нет, я утверждаю, что в прямой форме большевики никогда не твердили массам о социализме как о цели и задаче советской власти; и массы, поддерживая большевиков, даже не думали о социализме». Поддерживая точку зрения Суханова, Лих приводит доказательства в виде исследования выборки из 50 листовок, выпущенных Московской организацией большевиков в период с апреля по октябрь 1917 года.Лих утверждает, что за три месяца, предшествовавших Октябрьской революции, «социализм вообще лишь вскользь упоминается… в десяти или около того листовках… выпущенных во время и сразу после большевистского переворота в Петрограде. Ни о социализме, ни о каких-либо социалистических мерах нигде не упоминается». Если оставить в стороне ссылку Ли на «большевистский переворот», то все это, конечно, в значительной степени упускает из виду. Гораздо большее значение имело то, что из всех политических организаций только большевики призывали к «вся власти Советам», признавая их той общественной силой, которая может осуществить социализм.Это был лозунг, который никогда не могла бы выдвинуть политическая логика доапрельского большевизма 1917 года, над которым еще висели остатки каутскианского наследия. Маро справедливо утверждает, что:

Неважно, часто или редко призывали к этому. Ни одна другая политическая формация не призывала к этому. Ни одна другая партия не призывала к власти рабочих. К этому моменту, летом и осенью 1917 г., спустя много времени после завершения апрельских дебатов, большевики были уверены, что приход рабочих к власти будет означать свержение Временного правительства, так как не может быть стабильной советской рабочей силы. государство даже при самом демократическом буржуазном правлении.

Лих цитирует 50 московских большевистских листовок в подтверждение своего взгляда на то, что ориентация на «социализм» или социалистическую революцию не является необходимой предпосылкой революционного свержения Временного правительства, взгляда, которого безусловно придерживался Каменев. Но единственный ли здесь фактор? Пытаясь избежать ловушек жесткой догматичности, с одной стороны, или прозаичности, с другой, в отношении общей концептуальной строгости своего политического послания, большевики знали то, что знает каждый революционный социалистический активист до или после: если они выйти за пределы своего основного круга сторонников и связаться с рабочими и крестьянами, которых они пытались завоевать, им нужно было бы использовать более повседневный стиль языка в своих брошюрах.В конце концов, самой крупной партией в России была также партия, подавляющее большинство которой испытывало наибольший идеологический страх перед развитием революции в сторону социализма, — мелкобуржуазная народническая партия социалистов-революционеров (ошибочно названная). В своей заключительной речи на апрельской конференции большевиков 29 апреля Ленин пошел на некоторое различие между партийными «политическими» резолюциями и партийными агитационно-пропагандистскими брошюрами. Он резюмировал это следующим образом:

Наши резолюции написаны не в расчете на широкие массы, но они послужат объединению деятельности наших агитаторов и пропагандистов, и читатель найдет в них руководство в своей работе.Мы должны говорить с миллионами; мы должны черпать свежие силы из масс, мы должны призывать более развитых сознательных рабочих, которые популяризировали бы наши положения так, чтобы это было понятно массам. Мы постараемся в наших брошюрах изложить наши резолюции в более популярной форме и надеемся, что наши товарищи сделают то же самое на местах. Пролетариат найдет в наших резолюциях материал для своего движения ко второму этапу нашей революции.

Вполне возможно, конечно, и то, что в этом контексте «терпеливого объяснения» московские товарищи не всегда правильно понимали.

Когда Ленин выступал на Втором Всероссийском съезде Советов 26 октября 1917 года, на следующий день после того, как временное правительство было отправлено на свалку истории, он заканчивал свой доклад словами: «Теперь мы приступим к строительству социалистического строя». Он не сказал: «мы теперь приступим к завершению демократической революции до конца». Постоянное игнорирование Лих интервенционистской роли Ленина в большевистской партии заставляет его подчеркивать «внутреннюю преемственность» партии, лишая Апрельские тезисы какого-либо прочного значения в активном усилении революционной остроты партии.Ленин был сосредоточен на активной деятельности и способности использовать хаотичную ситуацию, а не просто пассивно ждать, пока «марксистские» законы экономического детерминизма прояснят ситуацию ко всеобщему удовлетворению. Троцкий, кажется, гораздо лучше понимает отношения между ними, чем Ли, когда он пишет:

Партия могла выполнить свою миссию, только поняв ее. Для этого был нужен Ленин. До его прихода ни один из большевистских лидеров не осмелился поставить диагноз революции… Его отход от правящих кругов большевиков означал борьбу будущего партии с ее прошлым.Если бы Ленин не был искусственно отделен от партии условиями эмиграции и войны, то внешняя механика кризиса не была бы столь драматична и не затмила бы в такой степени внутреннюю преемственность развития партии.

Ленин никогда не был из тех лидеров, которые позволяют себя сдерживать тем, что он считает условностями или догматической ортодоксальностью, даже если таких идей придерживаются большие группы старых большевиков; вдумчивый, лояльный, стойкий, но и консервативный костяк партии.Он прекрасно понимал, что без мужества и самопожертвования этих товарищей не было бы большевистской партии, а без партии не было бы реальной перспективы осуществления социалистической революции. Но, что не менее важно, он также знал, что «ленинская» партия может быть успешной только тогда, когда она в значительной степени понимает как стратегически, так и теоретически контекст, в котором она работает, и соответствующим образом изменяется. Ключевой вопрос здесь заключался в том, существовал или не существовал передовой революционный класс? Выступая с Апрельскими тезисами , Ленин не переставал быть «ленинцем» или во многом, если уж на то пошло, старым большевиком.То, что он сделал, по словам Троцкого, «заключалось в том, чтобы сбросить изношенную оболочку большевизма, чтобы призвать его ядро ​​к новой жизни». Когда Ленин выступил с Апрельскими тезисами , мы видим, как он на практике приходит к тому же заключению, которое Троцкий теоретизировал десятью годами ранее. Теория перманентной революции и Апрельских тезисов теперь слились воедино. Оценка Ли старого большевизма делает его практически неотличимым от меньшевизма. Без политического и стратегического обновления, без перерыва в постепенности, подстегнутого Апрельскими тезисами — «Скачки, скачки, скачки», как отмечал Ленин на полях гегелевского « Науки логики », — революция была бы остановлена ​​на исходе. буржуазно-демократический этап, а затем был быстро отброшен.

Целью этой статьи не является углубляться в споры о точном значении ленинизма или ленинизма. Уже существует огромное количество литературы и статей, посвященных этой теме, начиная от пресловутого числа ангелов на булавочной головке и заканчивая гораздо более вдумчивыми и контекстуальными оценками. Хорошим примером последнего является « Неоконченный ленинизм » Поля Леблана, где сталинская узурпация и последующее разрушение ленинского мировоззрения в основном воспринимаются как прочитанные.Со своей стороны, в настоящее время я довольствуюсь тем, что употребляю эти термины в комментарии русского литературоведа Д. С. Мирского: «Ленинизм не тождественен сумме ленинского мировоззрения. Марксист предшествует в нем творцу ленинизма, и защита и восстановление подлинного марксизма было одной из главных задач его жизни». По мере того, как мы вступаем в социопатический век Дональда Трампа и Владимира Путина, упорная неспособность неолиберализма, а также социал-демократического реформизма противостоять историческим уровням неравенства, порождаемым глобальным капитализмом, и справиться с ними вызвала интенсивное возбуждение недовольства и протест.Призрак повторения 1930-х годов или даже возврата к межимпериалистическому соперничеству, напоминающему о годах до 1914 года, но на этот раз с ядерным оружием, является пугающей перспективой. С недавним открытием, что восемь человек имеют совокупное богатство, превышающее состояние беднейших трех с половиной миллиардов населения планеты, идеалы Апрельских тезисов и Октябрьской революции остаются незавершенными.

Примечания

Ссылки

Баньян, Джеймс и Х. Х. Фишер, 1934, Большевистская революция 1917–1918 гг. Документы и материалы (издательство Стэнфордского университета).

Клифф, Тони, 1976, Ленин , том 2, Вся власть Советам (Pluto Press).

Корр, Кевин и Гарет Дженкинс, 2014 г., «Дело об исчезновении Ленина», International Socialism 144 (осень), http://isj.org.uk/the-case-of-the-disappearing-lenin

Энгельс, Фридрих, 1884 г., «Письмо Августу Бебелю в Берлин» (декабрь), www.marxists.org/archive/marx/works/1884/letters/84_12_11.htm

Хардинг, Нил, 1978, Политическая мысль Ленина: теория и практика демократических и социалистических революций , том 2 (St Martin’s Press).

Ленин, В.И., 1902 г., «Что делать?» в Собрание сочинений , том 5 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1901/witbd/

Ленин, В.И., 1905 г., «Наши задачи и Совет рабочих депутатов», в Собрание сочинений , том 10 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1905/nov/04b.htm

Ленин, В.И., 1914, «Конспект Гегеля Наука логики », в Собрание сочинений , том 38 (Философские тетради), www.marxists.org/archive/lenin/works/1914/cons-logic/ch01.htm

Ленин, В.И., 1915а, «Социал-шовинистская политика под прикрытием международных фраз», в Собрание сочинений , том 21 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1915/dec/21.htm

Ленин, В.И., 1915б, «Несколько тезисов», в Собрание сочинений , том 21 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1915/oct/13.htm

Ленин, В.И., 1917а, «Седьмая (Апрельская) Всероссийская конференция РСДРП(б)», в Собрание сочинений , том 41 (Прогресс), www.marxistsfr.org/archive/lenin/works/1917/7thconf2/index.htm

Ленин, В.И., 1917б, «Письма издалека: Первое письмо», в Собрание сочинений , том 23 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1917/lfafar/first.htm

Ленин, В.И., 1917с, «Задачи пролетариата в теперешней революции (Апрельские тезисы)», в Собрание сочинений , том 24 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1917/apr /04.htm

Ленин, В.И., 1917д, «Письма издалека: Письмо третье», в Собрание сочинений , том 23 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1917/lfafar/ Third.htm

Ленин, В.И., 1917е, «Петроградская городская конференция РСДРП (большевиков)», в Собрание сочинений , том 24 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1917/petcconf/

Ленин, В.И., 1917f, «Революционное оборончество и его классовое значение», в Собрание сочинений , том 24 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1917/tasks/ch05.htm

Ленин В.И., 1917г, «Письма о тактике», в Собрание сочинений , том 24 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1917/apr/x01.htm

Ленин, В.И., 1917ч, «Герои мошенничества и ошибки большевиков», в Собрание сочинений , том 26 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1917/sep/22.htm

Ленин, В.И., 1917i, «Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов», в Собрание сочинений , том 26 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1917/ 25-26 октября/index.htm

Ленин, В.И., 1917j, ​​«Экономическая неурядица и борьба пролетариата против нее», в Собрание сочинений , том 25 (Прогресс), www.marxists.org/archive/lenin/works/1917/jun/17.htm

Лих, Ларс, 2011, «Иронический триумф старого большевизма: апрельские дебаты 1917 года в контексте», Российская история , том 38.

Лих, Ларс, 2015 г., «Иронический триумф «старого большевизма»: «Апрельские дебаты» и их влияние на большевистскую стратегию в 1917 г.», Ссылки Международный журнал социалистического обновления (1 июня), http://links .org.au/node/4451

Маро, Джон, 2014, «Ленин, большевизм и социал-демократическая политическая теория: Советы 1905 и 1917 годов», Исторический материализм , том 22, выпуск 3-4.

Маркс, Карл, 1859 г., «Предисловие к вкладу в критику политической экономии» (Progress), www.marxists.org/archive/marx/works/1859/critique-pol-economy/preface.htm

Мирский Д.С., 1931, Ленин (Holme Press).

Рабинович, Александр, 1991 [1968], Прелюдия к революции: петроградские большевики и июльское восстание 1917 года (издательство Индианского университета).

Ридделл, Джон, 2017 г., «1917 год: вид с улиц — листовки русской революции», https://johnriddell.wordpress.com/2017/02/15/для-временного-революционного-правительства-рабочих-и-бедняков/

Социалистический рабочий , 2017, «Печально известная восьмерка» (17 января), https://socialistworker.co.uk/art/43960/The+infamous+eight

Суханов, Николай, 1984, Русская революция 1917 года: личное дело (издательство Принстонского университета).

Троцкий, Леон, 1931, Итоги и перспективы , www.marxists.org/archive/trotsky/1931/tpr/rp08.хтм

Троцкий, Леон, 1932, «Руки прочь от Розы Люксембург: ответ на клевету на революционера», Militant , том 5, номера 32 и 33, www.marxists.org/archive/trotsky/1932/06/luxemburg. хтм

Троцкий, Леон, 1937, Сталинская школа фальсификаций (издательство Пионер), www.marxists.org/archive/trotsky/1937/ssf/sf14.htm

Троцкий, Леон, 1980 [1932], История русской революции , том 1 (Pathfinder Press), www.marxists.org/ebooks/trotsky/history-of-the-russian-revolution/ebook-history-of-the-russian-revolution-v1.pdf

Русская философия | Encyclopedia.com

В широком смысле слова «русская философия» относятся ко всем школам философской мысли, развивавшимся в России, независимо от различий между ними. В более узком смысле термины характеризуют религиозно-философское течение, расцвет которого пришелся на конец девятнадцатого и начало двадцатого веков. Оба употребления имеют ценность: первое охватывает многообразие интересов русских философов, тогда как второе указывает на их наиболее своеобразный вклад в философию вообще.Но даже в самом широком плане общие увлечения, свойственные крупным русским мыслителям, формировали физиономию русской философии в целом.

Философия в России развивалась в различных формах. Философские идеи пронизывали религиозные, политические и литературные дискуссии на протяжении всей истории страны. Долгое время они не формулировались на том, что на Западе считалось философским языком, во многом из-за неблагоприятных исторических условий. Но когда эти условия изменились, как это было, например, в конце девятнадцатого и особенно в начале двадцатого веков, возникла яркая философская сцена.Этот расцвет был подготовлен внутри русской культуры, между прочим, ее религиозной, литературной и научной мыслью. Поэтому неудивительно, что некоторые богословы, романисты и ученые имеют отношение к истории русской философии.

Типичные черты

По разным причинам в русской философии господствовали, если не сказать угнетали, прагматические интересы. Реалистическая или утопическая философская мысль в России должна быть задействована. Не случайно марксизм, для которого общественная практика является критерием теоретической истины, так прочно ухватился за русское государство.Даже когда русская философия достигла вершин спекуляций, как в мысли Владимира Соловьева (1853–1900), она все еще носила на себе печать «теургического беспокойства», по словам Василия Зеньковского (1881–1962), что есть желание преобразить жизнь. Тем не менее, когда условия были благоприятными, а иногда и вопреки резко неблагоприятным условиям, русские мыслители достигли необычайно глубоких рефлексивных прозрений.

С этим тесно связан реалистический онтологизм русской философии ; то есть тенденция ценить реальность как выше и выше истин абстрактного понимания .Николай Бердяев (1874–1948) отмечал, что русский ум сильно сомневается в оправданности создания культуры перед лицом жизненных проблем. Это сомнение было характерно для Льва Толстого (1828–1910), пренебрежительно относящегося к искусству в отличие от крестьянского труда. Как это ни парадоксально, эта тенденция была также ответственна за серьезность, с которой русские относились к искусству и философии. Точно так же и русские мыслители часто искали справедливости с большим рвением, чем правды , потому что первая казалась более осязаемой и неотложной, чем вторая.

Многие комментаторы настаивают на том, что русская философия также по своей сути религиозна и персоналистична. Хотя агрессивно-атеистический и коллективистский советский марксизм является неизбежным контрпримером, нельзя отрицать, что темы религии и личности занимали и продолжают занимать видное место в российском философском дискурсе. Настойчивый интерес Федора Достоевского (1821–1881) является лишь наиболее знакомым, особенно Западу, среди многих проявлений этих тем.

Русская мысль имеет ярко выраженную склонность к целостному взгляду на вещи. Русские философы часто занимались глобальными, широкомасштабными проблемами и представлениями всего сущего как единого целого. В метафизике эта черта отвечает за соловьевское учение о всеединстве. С другой стороны, этот холизм превратился в тоталитаризм, наиболее зловещим примером которого является сталинизм.

Эволюция философских идей в России определялась стойкой славянофильско-западнической дихотомией; то есть напряжение между импульсами, с одной стороны, к национальной самобытности, а с другой, к более тесному сближению с Западом.Однако с самого начала эти тенденции были так тесно переплетены друг с другом, что любая попытка их простого разграничения вводит в заблуждение.

И, наконец, в русской мысли есть то, что Бердяев называл «эсхатологической» ориентацией, которую также можно обозначить как стремление к пределам, в частности пределам мышления и умопостигаемости вещей. Как и все другие особенности, эта также имела два противоположных последствия. С одной стороны, она делает русскую мысль вообще философской, ибо подталкивает рациональное исследование к тому, чтобы настойчиво останавливаться на конечных вопросах.С другой стороны, такое пристрастие к ограничениям могло, как в случае самого Бердяева, поощрить нетерпеливость к тщательной аргументации.

Историческое развитие

Русская философская мысль не может быть правильно понята вне ее исторического развития. Его постоянное и страстное погружение в культурный, социальный и политический контекст, а также его упорная преемственность делают историческую перспективу необходимой для понимания как проблем, с которыми он столкнулся, так и решений, которые он предложил.

киевский период

Собственно философские идеи впервые появились на Руси с введением христианства в 988 году киевским князем Владимиром. Прежнее политеистическое мировоззрение было частично заменено христианским мировоззрением, в результате чего образовалась плодотворная смесь восточного православия и славянского язычества под названием «двоеверие» ( двоеверие ).

Университеты и академическая философия не появлялись в России до восемнадцатого века, не было и прямого взаимодействия с античной греко-римской мыслью, которая сформировала западное средневековое образование.Зарождающаяся русская литература впитала в себя из Византии ряд ранних святоотеческих сочинений, особенно отцов Каппадокийских, в виде религиозно-догматических текстов, переведенных с греческого на церковнославянский язык. Антологии, включающие сочинения Иоанна Златоуста, Григория Назианзина, Василия Великого, Григория Нисского и Иоанна Дамаскина, познакомили россиян с христианской неоплатонической космологией, метафизической антропологией и аллегорической экзегезой. Киевская Русь также привнесла почитание Софии Премудрости Божией, нашедшее выражение в архитектуре, иконописи и песнопениях.

В середине XI века это знание начало приносить свои плоды, когда первый русский митрополит Киевский Иларион описал в своей «Слове о законе и благодати» историю в терминах противопоставления закона Ветхого и благодати Нового Завета. , и доказывал равное положение Киевской Руси среди христианских народов. Нравственные идеи распространялись через «наставления» ( поучений ) для праведной жизни, которые часто содержали философские идеи, заимствованные из античной и византийской мысли.На протяжении домодерного периода философия в России рассматривалась прежде всего как ancilla fidei и как путь к религиозному просветлению. В то же время это понималось широко: Платон, отцы Церкви и даже некоторые иконописцы считались «философами».

Примерно в середине тринадцатого века этот ранний расцвет был прерван монгольским нашествием. Епископ Серапион, ставший свидетелем разграбления Киева в 1240 г., был сторонником взгляда на то, что история есть череда катастроф, ниспосланных Богом человечеству за его грехи.Когда Киев был опустошен нашествием, центр религиозной и культурной жизни переместился во Владимир и Москву на лесистый северо-восток, менее уязвимый для нападения со стороны степей.

московский период

В XIV в. стало заметно влияние исихазма, особенно благодаря деятельности преподобного Сергия Радонежского (1314/22–1391/92). Основанный им Троице-Сергиев монастырь под Москвой вскоре стал конкурентом Киево-Печерского монастыря как главного религиозного центра России.Популярность и влияние преподобного Сергия сигнализировали о возрождении русской культуры вокруг Великого княжества Московского, которое в 1380 году успешно бросило вызов монгольскому владычеству. Еще одним представителем этого осторожного возрождения был иконописец Андрей Рублев (ум. ок. 1430), чье искусство отличалось ярко выраженной созерцательностью. В 1371 г. появился перевод Ареопагитического корпуса, оказавший неизгладимое влияние на средневековую русскую мысль. (Сохранилось более семидесяти копий этой работы, датируемых шестнадцатым и семнадцатым веками.)

Окончательное освобождение России от монгольского ига последовало вскоре после падения Византии в середине XV века перед турками-османами. Оба события глубоко затронули россиян. Вскоре монах Филофей предположил, что Москва является третьим Римом (после собственно Рима и Константинополя) и «четвертого не будет» (ср. Зеньковский, 1953, с. 34–35). Идея нашла отклик у московских правителей, стремившихся утвердиться на европейской арене. Согласно этому учению, Византия пала, потому что отошла от истинной веры, и теперь Россия унаследовала ее миссию.

Две большие дискуссии передают атмосферу того времени. Во главе с исихастом Нилом Сорским (1433–1508) так называемые «нестяжатели» ( нестяжатели ) осуждали накопление богатства монастырями и роскошную церковную обрядность. Их противник Иосиф Волоцкий (1439–1515) выступал за экономически сильные монастыри, которые могли бы помогать обездоленным и принимать участие в социальных и политических делах. Между прочим, Нил Сорский был одним из первых в России, кто заговорил о «естественных правах» человека — теме, которая получила распространение в религиозной и политической полемике XVI века.(Поскольку крестьян закрепощали, некоторые религиозные писатели страстно — но безрезультатно — выступали против рабства как нарушения христианских принципов.) Другим спором была переписка между Иваном Грозным и князем Андреем Курбским. Последний выступал за сохранение роли традиционной аристократии в правительстве. Курс царя, однако, состоял в том, чтобы утвердить свою абсолютную власть с помощью нового дворянства, которое полностью зависело от его благосклонности. Проводимая с показной жестокостью политика действительно укрепила самодержавие Ивана, но пришлось заплатить: к концу XVI века Россия переживала крупный кризис.

На стороне Нила Сорского был Максим Грек (1470–1556), самый выдающийся интеллигент России того периода. Первоначально ученый-гуманист во Флоренции, позже принявший монашеский постриг, он был приглашен в 1518 году с Афона в Москву для помощи в переводе богословских сочинений. Несмотря на неоднозначную фигуру для российских церковных властей, Максим, тем не менее, был ученым европейского уровня, который способствовал распространению философских знаний в России.

С семнадцатым веком наступило мучительное «смутное время»: средневековый облик России стал меняться на современный.К середине века политическая и религиозная напряженность вылилась в крупный раскол ( раскол ), в результате которого от Церкви отделилась большая группа так называемых «старообрядцев». Учитывая западные взгляды их противников, энергичного патриарха Никона и царя Алексея (годы правления 1645–1676), раскол рассматривался как борьба между средневековыми фидеистическими и современными рационалистическими взглядами.

В начале века Петр Могила основал в Киеве духовную академию по польским (иезуитским) образцам.В Москве стали появляться светские школы, а в 1678 г. здесь было основано первое высшее учебное заведение — Элладско-Греческая академия. Учебные программы этих школ включали логику, психологию и физику. Зарождающаяся академия была занята полемикой между «грекофилами», верными византийским корням своей учености, и «латинистами», находящимися под влиянием западной схоластики.

просвещение

Восемнадцатый век, начатый реформами Петра Великого (годы правления 1696–1725), стал временем быстрого усвоения западноевропейской мысли.Философские идеи из Европы впитывались вместе с прогрессом в искусстве, светском образовании и науке. С учреждением Академии наук и университетов философия приобрела официальный светский статус. От перевода, издания и распространения вначале иностранной литературы русские просветители со временем перешли к созданию собственных произведений.

Актуальной задачей новой образованной элиты стала разработка светской национальной идеологии. На смену средневековому идеалу «Москвы Третьего Рима» пришел светский идеал Российской империи.Первый современный русский историк Василий Татищев (1686–1750) видел в духе Гоббса основу монархии как соглашение между государем и его подданными, а не в божественном праве государя. Он утверждал в протоутилитарном духе, что «желание благополучия неумолимо в человеке и исходит от Бога». (Зеньковский, с. 79). Его младший коллега-историк, князь Иван Щербатов (1733–1790), резко критиковал существующую церковь, хотя его политические симпатии оставались на стороне помещичьей аристократии.Татищев и Щербатов расходились во мнениях по самому животрепещущему нравственному вопросу той эпохи — свободе крепостных, но оба видели главной целью государства не религиозное предназначение, а благо нации.

Идеи энциклопедистов получили широкое распространение в образованном российском обществе. Императрица Екатерина Великая (годы правления 1762–1796) внимательно читала трактат Шарля Монтескье « L’esprit des lois » («Дух законов», 1748 г.) и поддерживала переписку с Вольтером, Дидро и д’Аламбером.Ее дружба с философами , несомненно, стимулировала почти культовый статус Вольтера среди образованных россиян. Неизбежно этот интерес был во многом связан с поверхностным подражанием Западу, но имел и свою серьезную сторону. Играя роль просвещенного монарха, Екатерина предприняла относительно прогрессивную, хотя и прерывистую и в конечном счете незавершенную, государственную и правовую реформу.

Ускоренное развитие наук и искусств в этот период олицетворяет эрудит и поэт Михаил Ломоносов (1711–1765).Сын рыбака из северной провинции, он стал первым русским ученым европейского масштаба и сыграл важную роль в продвижении научных исследований и высшего образования в своей стране. Ему принадлежало знаменитое пророчество в стихах, сочетавшее рвение просветителя с национальной гордостью: «Русская земля может родить своих Платонов и догадливых Ньютонов».

Одновременно традиционную линию православного богословия продолжили Паисий Величковский (1722–1794) и свт.Тихон Задонский (1724–1783). Величковский был духовным старцем, тип которого наиболее известен по Зосиме, герою романа Достоевского «Братья Карамазовы ». Выступая против мнимого освящения тварного мира в светской мысли, святитель Тихон учил, что внешний мир должен быть преображен, а не принят на своих условиях. Сосредоточенное на праведной жизни и личной связи с Абсолютом, это богословие было долгожданной передышкой, как отмечает Зеньковский, от бремени оправдания русского государственного мессианизма.

Контрапункт, сотканный из светского рационализма и религиозной мистики, создал самый замечательный философ русского XVIII века украинец Григорий Сковорода (1722–1794). «Нестяжатель» и странствующий философ сократовского толка, Сковорода изложил оригинальное учение, вдохновленное древними источниками, святоотеческой мыслью и новоевропейской философией. В его вере в то, что истинной целью человека является «эротическое» восхождение к божественному, было примечание христианского неоплатоника, а также в его собственной эпитафии: «Мир пытался поймать меня, но потерпел неудачу.Его влияние на современную философскую сцену, к сожалению, почти не существовало; его работы не публиковались при его жизни и начали привлекать серьезное внимание только в девятнадцатом веке. масонов, зародившихся в России во второй трети XVIII века. В 1770-х годах среди них возникла группа во главе с Николаем Новиковым (1744–1818) и Иоганном Шварцем (1751–1784). Вклад Новикова был в основном в качестве редактора и издатель: с 1779 по 1792 год он издал почти девятьсот наименований, включавших, помимо русских авторов, переводные произведения Якоба Беме, Вольтера, Джона Локка, Г.Э. Лессинг и любимец Новикова Блез Паскаль. Эти масоны сочетали уважение к естествознанию с приматом морали над интеллектом.

Наряду с современным научным реализмом зарождающаяся русская интеллигенция впитала в себя западный утопизм. Однако, как и на Западе, утопия часто служила средством социальной критики. Василий Тредиаковский в стихотворном переводе романа Франсуа Фенелона « Les Aventures de Télémaque » « Тилемахида » (1766) описал мучения монархов в Тартаре: они смотрели на свои чудовищные образы в «зеркало правды».Из поэмы Тредиаковского вышел эпиграф к «Путешествию из Петербурга в Москву » Александра Радищева (1749–1802) (1790): «Чудовище богатое, наглое, громадное, сторотое и лающее». Нравственной проповедью Радищева с точки зрения естественного права была бесчеловечность института крепостного права, это был наиболее яркий плод русского Просвещения, дорого стоивший автору: он был сослан в Сибирь, Новиков также был заключен в петербургскую тюрьму.Петербург. Напуганная Французской революцией, стареющая императрица теперь была обеспокоена вольностями, которые допускали ее подданные.

Поворот от Просвещения к консерватизму в русской интеллигенции ярко проявил историк и писатель Николай Карамзин (1766–1826). Будучи протозападником, он изначально увлекался Локком и Руссо, но его взгляды эволюционировали от смутного эмпиризма и терпимого сентиментализма к защите целесообразности для стабильности государства «порабощать людей, а не преждевременно освобождать их».Французская революция была ключевым фактором в этом поразительном изменении. Карамзин сначала приветствовал ее как «триумф разума», но затем, под влиянием террора, осудил ее как крах Просвещения. взгляд на собственную историю Поэт Александр Пушкин (1799–1837) сравнил свое открытие прошлого России с открытием Америки Колумбом

Русское Просвещение подошло к концу, когда после смерти Екатерины Новиков получил свободу только для того, чтобы остаток жизни в безвестности, а Радищев через несколько лет после освобождения покончил жизнь самоубийством.Но его идеи стали неотъемлемой частью интеллектуального облика России. Его сложное наследие содержало взаимно переплетающиеся, противоречивые темы, такие как национальная идентичность и общечеловеческий гуманизм, секуляризм и религиозная традиция, научное познание и мистицизм, искусство и мораль, теоретические поиски истины в противовес социальной практике.

золотой век

Собственно русская философия, уходящая своими корнями в давнюю культурную и духовную традицию, родилась в XIX веке.По мере взросления она подвергалась нескольким волнам иностранного влияния: идеалистической (особенно немецкой) в 1830-х и 1840-х годах, позитивистской в ​​1860-х годах, марксистской в ​​1880-х и 1890-х годах — и это только самые острые из них. После своего появления каждое направление оставалось активным фактором продолжающихся философских дебатов. Русский менталитет описывается как склонный к крайностям, и восприятие западных идей в России подтверждает это наблюдение: их ассимиляция часто означала радикализацию. Это относилось к «нигилистам» 1860-х годов, разработавшим культ естествознания, а позднее к Владимиру Ленину (1870–1924), который разоблачил марксизм до самой сути и безжалостно преследовал свое видение.Соловьев, напротив, стремился синтезировать разнородные направления в целостное идеалистическое видение.

Знаменитый феномен интеллигенции возник в этом столетии. Набранная в основном из среднего класса, новая образованная элита развила в себе некоторую степень самосознания, редко встречающуюся у ее западных коллег. Идея ее «долга народу», сформулированная Петром Лавровым (1823–1900) « Исторические письма » (Исторические письма, 1868–69), сформировала этос этой группы. Однако с самого начала интеллигенцию раздирали внутренние конфликты и противоречия.Его поклонники видели в нем «совесть нации», его критики — нетерпимый «монашеский орден» политического радикализма, а многие его члены были убеждены, что эти два слова — синонимы. Между тем такие крупные мыслители, как Соловьев, Достоевский и Толстой, сопротивлялись включению в ее ряды. В начале ХХ века философы религиозной направленности подвергли атеистическое мировоззрение интеллигенции нелестной критике. Их шумно упрекали и радикалы, и либералы.Левая интеллигенция сыграла решающую роль в революционных потрясениях начала двадцатого века — потрясениях, которые привели к тому, что она сама растворилась в воздухе истории. Первоначально знаменосец общественного прогресса и борьбы с деспотизмом, в советский период он стал эфемерным призраком. Его отношение к так называемой «советской интеллигенции» было слишком проблематичным, чтобы гарантировать континуум между ними.

Ранние достижения в области философского образования не были благоприятными.Организованная на принципах Вольфа, академическая философия неуклонно росла с середины восемнадцатого века. Однако с 1817 г. и до середины девятнадцатого века он страдал от кризиса, вызванного консервативным поворотом в политике Александра I, а затем усугубленного деспотическим правлением Николая I (годы правления 1825–1855). Преподавание философии в гимназиях и университетах на долгое время было отменено. Высокопоставленный чиновник так резюмировал мнение правительства: «Полезность сомнительна, а вред очевиден» («Очерки истории русской философии», , 1920, с.7). Чтобы обойти ограничения, некоторые профессора преподавали философию под видом других дисциплин, таких как история или геология. Однако философское обучение продолжалось непрерывно в духовных семинариях и академиях, но только во второй половине века положение академической философии начало более или менее нормализоваться. Но даже когда условия улучшились, русская мысль сохранила большую часть своего неакадемического характера. По разным, в основном политическим, причинам видные мыслители — будь то Александр Герцен (1812–1870), Соловьев или Николай Чернышевский (1828–1889) — работали вне университетов.

В 1820-х годах появился первый философский кружок; его члены называли себя русским эквивалентом философов любомудрых , «любителей мудрости». Лидер группы, князь Владимир Одоевский (1804–1869), представил шеллинговский взгляд на будущее России в своем утопическом романе-диалоге «Русские ночи » (1844), в котором он дал современную версию русского мессианизма. История движется, воспевал он, к «святому триединству веры, науки и искусства.Предвосхищая Достоевского, он утверждал, что России суждено осуществить этот вселенский синтез благодаря ее «всеобъемлющему многогранному духу». Philosophic Letters . Чаадаев видел в Западе идеал цивилизации, все остальные общества были, по его мнению, приближением к нему, а Россия вообще выпадала из этой категории.Ожесточение Чаадаева отливалось на фоне двух недавних событий: победы России над Наполеоном в 1812 г., породившим надежды на величие нации, и сокрушительным поражением восстания декабристов 1825 г., погасившим надежды на реформы и свободу.В значительной степени он был вдохновлен Жозефом де Местром и Фридрихом Шеллингом. Позднее он усовершенствовал свою позицию, заявив, что Россия призвана разрешить противоречия, которые до сих пор терзают Запад. Эволюция взглядов Чаадаева стала типичной для западников: от преклонения перед Западом к разочарованию и видению потенциала России в ее отсталости. Убеждение в том, что Россия — это «целина», отставание которой можно обратить в пользу «возможности выбора», стало краеугольным камнем западнических построений от Герцена до Владимира Ленина (1870–1924).Едкая, но глубокая вспышка Чаадаева породила два противоположных течения, западническое и славянофильское, взаимное соперничество которых определяло и продолжает определять эволюцию русской мысли.

В силу переплетения судеб «славянофилы» и «западники» вплотную подошли к числу худших неверных имен в истории русской мысли. Обе группы были глубоко недовольны нынешним положением в России. Вопреки ксенофобскому оттенку своего имени, многие славянофилы уважали европейскую ученость и культуру и шли в ногу с новейшей западной философской мыслью.Для своей критики Запада они часто заимствовали оружие у самого Запада. Наоборот, целью западников было спасение России, и многие из них, например Герцен, даже верили, что в России находится ключ к спасению Запада от его собственных бед. Для обоих цель «просвещения» России имела первостепенное значение, хотя они и разделились в возможностях «национальной науки». Славянофилы отстаивали идею (не определив ее четко), тогда как западники отвергали ее в пользу всеобщей рациональности.

И все же их различия не были тривиальными. Славянофилы считали, что при всей своей завидной продвинутости Европа зашла в тупик и Россия должна была избежать подобной участи. Первородный грех Запада, согласно славянофильству, состоял в рационалистической тенденции римского католицизма, кодифицированной в filioque ; то есть догмат о том, что Святой Дух произошел от и Отца, и Сына. И ранние славянофилы, такие как Алексей Хомяков (1804–1860) или Иван Киреевский (1806–1856), и их более поздние последователи, такие как Сергей Булгаков (1871–1944) или Николай Лосский (1870–1965), обвиняли католическое богословие в замене тайна Святой Троицы с иерархической схемой, в которой Святой Дух был подчинен двум другим лицам.Это в конечном итоге привело через схоластику к протестантизму, а оттуда к современному секуляризму. Падение авторитета церкви, в свою очередь, ослабило, как считали славянофилы, основы общинной жизни и создало атомистический индивидуализм Запада. Они утверждали, что Россия может предложить альтернативу, потому что ее культура все еще содержит оригинальные полезные элементы, не испорченные вестернизацией предыдущих двух столетий.

Против рационализма в гносеологии русский разум мог бы предложить, утверждал Киреевский, идеал целостного знания, в котором разумное мышление и божественное откровение должным образом уравновешивались бы.Против индивидуализма в социальной философии она могла бы предложить соборность — концепцию, соединяющую «единение» с «соборностью» (от «церковного собора») и проецирующую идеал человечества, объединенного любовью и верой, где свобода личности находится в гармонии с общим делом. Хомяков нашел свое проявление в православной церкви, а Константин Аксаков (1817–1860) – в русской деревенской общине. Историческая задача России понималась как вселенская, хотя оставалось неясным, как другие народы, имевшие свои традиции, должны были принять восточное православие.Однако забота славянофилов заключалась в том, чтобы очертить потенциальное место России в «семье народов», а не разработать конкретную стратегию его достижения. Человечество будущего воспринималось, по выражению Аксакова, как «хоровая личность» — представление, которое в ХХ веке было усвоено Львом Карсавиным (1882–1952) в его учении о человечестве как «симфонической личности».

Западники, напротив, настаивали на том, что России необходимо присоединиться к передовым европейским странам в стремлении к экономическому, социальному и политическому прогрессу.Там, где славянофилы предусматривали соборность , западники настаивали на законных правах личности. Если славянофилы находили первозданную чистоту в допетровской России, то западники винили в медленном развитии страны ксенофобское средневековое русское царство. Но самое резкое отличие их от славянофилов состояло во враждебности к религии. По словам Герцена, между ним и его противниками стояла «церковная стена». Общим ограничением обоих был их утопизм: один идеализировал прошлое России, а другой — настоящее Запада.Более того, ни для одного из них философия не имела самостоятельной ценности, а была просто инструментом для достижения целей, отличных от знания и понимания.

Рецепция Шеллинга и Гегеля проливает полезный свет на то, как мыслились задачи философии. Философия Шеллинга была встречена более тепло — по крайней мере, в религиозном сегменте русской мысли. На самом деле есть доля правды в замечании Арсения Гулыги (1921–1996) о том, что «русская философия — шеллингианка.«С Гегелем русские были склонны дистанцироваться, хотя и почтительно учились у него; в Шеллинге они нашли родственную душу. Взгляд на мир как на органическое целое имел в России больше последователей и меньше недоброжелателей, чем на Западе; он сохраняет Учение Шеллинга об интеллектуальной интуиции оказалось особенно привлекательным для русских мыслителей. От Одоевского до Соловьева они восприняли идею непосредственной встречи сознания как с внутренней, так и с внешней действительностью; в ХХ веке она вдохновила целого интуитивиста школа.Философия откровения Шеллинга глубоко повлияла на Чаадаева; Киреевский и Соловьев — его гносеологией; Одоевский и Булгаков, его Натурфилософия ; и Алексей Лосев (1893–1988) своей эстетикой и философией мифа. Многие из них нашли в мысли Шеллинга вдохновение для рассмотрения искусства и религии как (внерациональных) источников рационального мышления.

Русская либеральная мысль была, напротив, в своем зарождении преимущественно гегелевской. Характерно увлечение Виссариона Белинского (1811–1848) и особенно Герцена философией Гегеля.Оба вначале приняли гегельянство, но затем отвергли то, что они считали его абстрактным универсализмом. Белинский, с одной стороны, получил большую часть своего Гегеля от Михаила Бакунина (1820–1900), который в то время был чрезмерно восторженным гегельянцем. Герцен же внимательно изучал сочинения Гегеля не понаслышке. Однако результат был более или менее схожим. «Разум (гегелевский) не знает, — оспаривал Герцен, — этого человека, а только необходимость человека вообще…» (Зеньковский, стр.285–6). Главный пункт недовольства Герцена был тот же, что и у Карла Маркса: жизнь состоит не только в мышлении, настаивал он, но главным образом в действии в мире. Практически все русские философы отвернулись от Гегеля при первом знакомстве. Увлеченные революционными делами, как Бакунин, упрекали его в чрезмерной созерцательности, тогда как славянофилы и религиозные философы отвергали его учение о рационально познаваемом абсолюте. Были приняты различные части системы Гегеля, но лишь редчайшие исключения, такие как Борис Чичерин (1828–1904), восприняли ее сущностное ядро ​​— учение об абсолютном понятии.Характерно, что Герцен нашел в гегелевской диалектике «алгебру революции» — описание, которое позже горячо поддержал Ленин. Это присвоение олицетворяло политический прагматизм, который был навязан спекулятивному методу немецкого философа.

Беспокойство философов о «конкретном человеке» подпитывалось бурно развивающейся русской реалистической литературой, в которой в чрезвычайно эмпатическом свете выставлялся ряд персонажей, чьи страдания были осуждением общественного порядка, в котором человеческое достоинство было неуместным.И наоборот, русские мыслители часто предлагали свои идеи в литературной форме. В самом деле, самые острые из «проклятых вопросов», занимавших интеллигенцию на протяжении всего ее существования, были сформулированы в названиях литературных произведений: роман Герцена 1847 г. « Кто виноват?». и Николая Чернышевского (1828–1889) 1863 социалистическая утопия Что делать? Последний вопрос оказался особенно навязчивым: Лев Толстой в 1883 году и Ленин в 1902 году написали по работе с одинаковыми названиями.

Гегель и Шеллинг вскоре были заменены Людвигом Фейербахом и левыми гегельянцами по мере распространения социалистических идей среди образованных россиян. В 1860-х годах к смеси добавился материализм, предложенный Людвигом Бюхнером и другими; его подхватили так называемые «нигилисты», ведущими фигурами которых были Дмитрий Писарев (1840–1868), Николай Добролюбов (1836–1861) и Чернышевский. Однако грубый материализм Писарева был не столько философской позицией, сколько пропагандистским средством дестабилизации старых религиозных и социальных ценностей.Рассчитанное на возмущение, его изречение о том, что «сапоги ценнее, чем Шекспир», на самом деле было призывом к социальной активности, а не к эстетическому гедонизму праздных классов. Это также было посланием о полезности науки и техники; то есть дело только что появившегося класса врачей и инженеров, противопоставленное аристократическому искусству предыдущей эпохи. Самый красноречивый мыслитель лагеря «нигилистов» Чернышевский, напротив, выступал за подлинное искусство, которое было бы жизнепреобразующей практикой, а не праздным развлечением.Возникновение нигилизма знаменовало собой радикализацию интеллектуально широкого и гуманного либерализма Герцена и начало превращения последнего в фанатичную революционность.

В конце 1860-х и 1870-х годах прежний материализм был поглощен широким общественным, культурным и идеологическим движением под названием «народничество» ( народничество ). Его интеллектуальные лидеры Лавров и Николай Михайловский (1842–1904) сочетали позитивистскую эпистемологию и материалистическую метафизику с эволюционистским взглядом на историю.Целью народников был социализм в России на основе общины. Однако их взгляды как на цель, так и на пути ее достижения варьировались от анархизма Бакунина и Петра Кропоткина (1842–1921) до заговорщического терроризма (с марксистским оттенком) Петра Ткачева (1844–1886). Основная философская трудность народников заключалась в том, чтобы примирить деятельность индивида с позитивистским детерминизмом. Однако, как и их предшественники-материалисты, эти мыслители не принимали ту или иную философию природы или истории за ее интеллектуальные достоинства, а были заинтересованы в первую очередь в ее использовании для социальных изменений.Именно Михайловский примечательно указал на смешение «истины» и «справедливости» в русском слове правда , которое с тех пор стало обозначать одну из самых распространенных черт русского философского мировоззрения. Также Михайловский, чей «субъективный метод» в социологии был призван усилить способность «критически мыслящих личностей», как их называл Лавров, влиять на ход истории. Позже популизм превратился в политическую партию социалистов-революционеров, самого могущественного левого соперника большевиков, и его идеи продолжали оказывать влияние даже после его окончательного краха в 1920-х годах.

Менее влиятельной была умеренно-либеральная мысль таких мыслителей, как Константин Кавелин (1818–1885) и Борис Чичерин (1828–1904), защищавших с гегелевских позиций идеалы правового государства в политической теории и всеобщую «высший синтез» религии и философии в эпистемологии. По мере радикализации прежнего западничества первоначальное, довольно умеренное славянофильство давало свои, все более радикальные ответвления. Константин Леонтьев (1831–1891) выступил с резкой критикой по эстетическим соображениям современного западного общества.В отличие от Фридриха Ницше, с которым его часто сравнивают, Леонтьев закончил не призывом к гордому Сверхчеловеку, а возвращением к аскетическому православию. Теория «культурно-исторических типов» Николая Данилевского (1822–1885) выдвинула циклическую модель истории, в которой уставшая романо-германская цивилизация собиралась уступить свое место более молодой панславянской. Идеи Данилевского оказали влияние на группу авторов «назад к земле» ( почвенники из почва , русское слово «почва»), которым Достоевский наделил своим немалым авторитетом.

Достоевский был, кстати, одним из первых русских мыслителей, оказавших заметное влияние на западную философию. Его исследования религиозных, моральных и психологических аспектов человеческого существования произвели глубокое впечатление как на современников, таких как Ницше, так и на более поздних деятелей, таких как Альбер Камю. Внутри России идеи Достоевского отразились в религиозно-философской школе начала ХХ века.

Однако более либеральное наследие славянофильства культивировал первый действительно великий русский философ Соловьев.Философия Соловьева была впечатляющей попыткой сплавить воедино позитивизм, идеализм и мистицизм. Его ранняя критика позитивизма превратилась в ассимиляцию идей Огюста Конта в его собственный взгляд на историю как на божественную волю, разворачивающуюся к «свободной теократии». Контовское Grand Être , наряду с гностическими, каббалистическими, восточно-православными и немецкими романтическими идеями, было также поглощено соловьевской неоплатонической метафизикой Софии Божественной Мудрости. Позднее Соловьев проделал аналогичную операцию над позитивистской эстетикой Чернышевского, истолковав ее в свете собственного учения об искусстве как о теургии, т. е. о продолжении человечеством божественного творения.Однако его синтезы не были эклектичными, а опирались на широкую понятийную основу и образовывали более или менее стройную систему — впервые созданную русским философом. Соловьев своим более рьяным экуменическим принятием Запада модифицировал прежнее славянофильство и стремился примирить его с западничеством. Однако прежде всего его самый продолжительный вклад состоял в апологии философского идеализма. Соловьев и Достоевский при жизни оставались одинокими голосами среди интеллигенции, но ко времени смерти Соловьева среди нового поколения философов уже началась реакция против светских идеологий и в пользу серьезного занятия религией.

В то время как возрождение философского идеализма только зарождалось, его антипод бурно набирал силу. Марксизм был известен в России с конца 1840-х гг., но на ранних стадиях он был лишь одним из нескольких течений социалистической мысли. Тем не менее вскоре он вызвал значительный интерес: в 1869 году Бакунин опубликовал (за границей) свой перевод «Коммунистического манифеста » , а три года спустя русский язык стал первым иностранным языком, на котором появился первый том «Капитала ».К концу века марксизм стал самым влиятельным политическим учением среди интеллигенции. Он зарекомендовал себя в конкуренции с более ранними социалистическими теориями, прежде всего с народничеством. В отличие от народников, которые хотели, чтобы Россия избежала капитализма и прыгнула через сельскую общину прямо в социализм, марксисты рассматривали капитализм как ступеньку к социалистической революции. Отмена Александром II в 1861 крепостного права дала мощный толчок развитию капиталистического предпринимательства, и по мере роста числа фабричных рабочих теоретики социализма стали возлагать надежды на новый класс.Ключевой фигурой в переходе от народничества к марксизму был Георгий Плеханов (1856–1918). Его главная забота, по-видимому, заключалась в том, чтобы разработать философскую систему, основанную на марксистских принципах, при этом защищая исходную доктрину от неправильного толкования и пересмотра. Существенной чертой плехановского восприятия идей Маркса было их преломление в творчестве Фридриха Энгельса. Русские марксисты не всегда заботились о том, чтобы отличить Маркса от Энгельса, и часто доказывали — на самом деле, часто просто предполагали — единство соответствующих позиций двух основоположников.

В последней четверти века русская академическая философия окончательно стала ключевым фактором на философской сцене. Поколение Соловьева и Михайловского ушло в прошлое, и большинство ведущих мыслителей теперь преподавали в университетах. Чичерин постепенно разработал собственную систему с упором на философию права и истории. Лейбницианское возрождение проявилось в начатом Алексеем Козловым (1831–1931) направлении, стимулировавшем развитие персонализма в русской мысли.Последнее имело исключительно далеко идущее влияние на таких мыслителей, как Бердяев, Лосский, Лев Шестов (1866–1938). Это было также время, когда присутствие Канта в русской мысли наконец сравнялось с присутствием Шеллинга и Гегеля. Ведущий неокантианец Александр Введенский (1856–1925) сосредоточился на логике и философской психологии. Поддерживаемая рядом ученых и философов, таких как Владимир Вернадский (1863–1945) и особенно Владимир Лесевич (1837–1905), неопозитивистская мысль была еще одним крупным течением в академической философии.Он занимался почти исключительно философией науки и эмпирической эпистемологией. Идеи Вернадского впоследствии сыграли важную роль в так называемом русском космизме. Первоначальные постулаты этого неопределенного направления были сформулированы (неакадемическим) Николаем Федоровым (1828–1903), чей эксцентричный гибрид позитивизма и христианской эсхатологии был направлен на физическое воскрешение всех прошлых поколений.

Серебряный век

Расцвет искусства и философии, грубо говоря, с 1890 по 1925 годы часто называют «Серебряным веком».Он был отмечен подъемом символистской поэзии, модернистской музыки, авангардного искусства и общим оживлением культурной жизни. Серебряный век развернулся на фоне растущего капитализма и относительной либерализации политической жизни, перемежаемой войнами и революционными Новые события в искусстве подчеркивали ожидания тектонических сдвигов в политической истории Тема надвигающейся катастрофы, которую одни приветствовали как очищающую бурю, а другие боялись как фатальное бедствие, преследовала художников и философов.Унизительное поражение России в войне с Японией спровоцировало первое, неудавшееся народное восстание в 1905 году. Царское правительство согласилось на половинчатые парламентские реформы, но они были подорваны началом Первой мировой войны в 1914 году, а затем полностью отменены большевистской революцией в октябре 1917 года.

Русская философия созрела в этот период. С 1890-х годов государственные ограничения ослаблялись, и в начале 1900-х годов автономия университетов наконец стала материализоваться.В 1889 г. был основан первый профессиональный философский журнал « Вопросы философии и психологии » («Вопросы философии и психологии»), за которым в первом десятилетии нового века последовал ряд других изданий, специализирующихся на философии. В 1897 г. было основано Петербургское университетское философское общество, а через несколько лет к нему присоединились Религиозно-философское общество памяти Владимира Соловьева в Москве и Религиозно-философское общество в Петербурге.

Контакты с европейской философией достигли высшей точки. Русская философия теперь полностью интегрировалась, хотя и в качестве второстепенного партнера, в европейскую философскую культуру. Новейшие разработки западной мысли были быстро усвоены русскими мыслителями; эмпириокритицизм и феноменология были лишь более заметными среди таких новых течений. О растущем влиянии Канта говорилось выше. Влияние Ницше на русскую мысль этого периода было глубоким и всеобъемлющим.

В это время на сцене господствовали два противоположных, неравных направления: марксизм и религиозная философия.Первое было философски невыразительно, но политически влиятельно, тогда как второе, напротив, политически незначительно, но философски плодотворно. Их сложные взаимодействия, от антагонизма до слияния, были скорее проявлением динамичного и дальновидного, чем строгого Zeitgeist . Научный позитивизм и политический либерализм также сохранялись, добавляя к все более яркой философской жизни.

Род марксизма, возникший в результате усилий Плеханова и одобренный теперь в основном Лениным, включал следующие основные компоненты.Он был основан на материалистической онтологии; то есть мнение, что материя составляет источник всего существования. Материализм был усилен позитивистской эпистемологией, которая считала современную науку единственным законным источником знания. Марксизм считал себя верным — фактически единственно верным — учением , потому что он был современной научной теорией. Его следующий ключевой компонент, исторический материализм, явился результатом синтеза первых двух с гегелевской философией истории. И, наконец, все скреплялось диалектическим материализмом, также переделкой гегелевской диалектики, приспособленной к материализму и позитивизму.(Излишне говорить, что и гегелевская философия истории, и его диалектика резко деформировались в этих гибридах.) Материалистическая ориентация также диктовала, что все социальные и политические явления должны рассматриваться как определяемые экономической базой общества. Последние развивались, согласно теории, в периоды постепенного накопления количественных изменений, приводящих к резким моментам революционных качественных изменений. Результатом стало представление о том, что история представляет собой логический переход от одной общественно-экономической формации к другой, кульминацией которого является коммунизм как наиболее рациональная система.В этой картине не было места божественной власти; воинствующий атеизм был неизгладимой чертой русского марксизма. В явном противоречии с его собственным экономическим детерминизмом ключевым фактором «неизбежной» социалистической революции был сам марксизм как учение о «научном социализме». Далее, несмотря на то, что пролетариат был самым революционным классом, его нужно было воспитывать; как утверждал Ленин, в его сознание надо было внедрить «научный социализм».

В этике универсальные моральные ценности отвергались как продукты «абстрактного буржуазного гуманизма» в пользу точки зрения, согласно которой все ценности определяются классовым интересом.Следствием этого было то, что как революционный авангард общества пролетариат придерживался ценностей, которые превосходили ценности любого другого класса. В эстетике был принят аналогичный классовый критерий: суждение об искусстве определялось тем, какой классовый интерес оно отстаивало. Например, Ленин назвал творчество Льва Толстого «зеркалом русской революции». Эти принципы приобрели менее резкую окраску, когда они были соединены с диалектическим взглядом на историю, согласно которому новые эпохи частично отвергают, но частично вбирают в себя достижения предыдущих.Таким образом, предполагалось, что пролетариат унаследовал лучшее, что было выработано мировой цивилизацией до социалистической революции. Но высшая власть во всех вопросах принадлежала собственному авангарду пролетариата, Коммунистической партии. Точно так же беззастенчиво утилитарная, идеологическая эстетика Ленина в конечном итоге заменила прежнее, более тонкое отношение Плеханова в качестве официального «пристрастного принципа» в оценке искусства.

Вскоре в русском марксизме выделились два течения: радикальное и умеренное.Ленин и его товарищи-большевики (термин «большевик» буквально означает «член большинства») продвигали первое, тогда как так называемые «легальные марксисты», в том числе Петр Струве (1870–1944), Бердяев и Булгаков, выступали за последний. Радикальное течение вобрало в себя от экстремистов типа Ткачева революционный волюнтаризм и оправдание террора как средства политических перемен.

Основные споры, разделившие эти течения, касались того, может ли Россия миновать экстенсивную фазу капитализма и буржуазной демократии и перейти непосредственно к социалистической революции.Ленин ответил решительно утвердительно, тогда как его противники, в том числе и Плеханов, выступали за менее крутой путь. Они опасались, что диктатура пролетариата, которую большевики рассматривали как ключевой инструмент перехода от полуфеодального общества к социалистическому, окажется столь же угнетающей, как и царский режим. Вопрос об отказе от затянувшейся капиталистической фазы был также связан с тем, сможет ли Россия идти по социалистическому пути одна среди наций. В классическом марксизме продвижение к социализму рассматривалось как международный процесс, потому что капитализм сам по себе был международной системой, слишком укоренившейся, чтобы пролетариат одной страны мог ее одолеть.Русские марксисты разделились по этому вопросу: умеренное крыло делало акцент на международном сотрудничестве и выступало за ожидание созревших условий в передовых европейских странах, тогда как радикальное крыло настаивало на возможности установления социализма в одной стране.

Основная философская трудность для марксистов вытекала из материалистической основы их учения и состояла в объяснении того, как чисто физическая, бессознательная материя может порождать движение и, в конечном счете, сознание.Аргумент о том, что материя развивалась в соответствии с законами природы, только поднял вопрос о происхождении самих этих законов. Плеханов и Ленин утверждали, что наука раскрыла, что такое материя, но это утверждение теряло свою убедительность по мере развития в физике новых представлений о материи и все более очевидной гипотетичности этих взглядов. Утверждение Ленина о том, что «материя есть объективная реальность, данная нам в ощущениях», было достаточно расплывчатым, чтобы приспособиться к идеализму, и, таким образом, создавало больше проблем, чем решало.Подобные проблемы преследовали марксистскую этику. Критики догматического течения, такие как Струве, сетовали на то, что классовый интерес не дает прочной основы морали и, кроме того, растворяет индивидуальную активность в социально-экономических силах. Отказ от искусства как деятельности с определенной целью также был проблематичным. Не лучше обстояло дело и с самой философией. «С точки зрения Маркса и Энгельса, — писал Ленин в сочинении «Экономический смысл народничества» (1894 г.), — философия не имеет права на самостоятельное существование и ее предмет распадается (буквально «распадается», распадается). ] среди нескольких отраслей позитивной науки.

Однако, оценивая его утверждения, важно понимать, что русский марксизм был прежде всего учением о политическом действии. Его логика, философия истории, социальная философия, эпистемология и даже материалистическая онтология были приняты под давлением специфический социально-политический идеал, идеал строго светского современного общества, направленный на обеспечение наиболее полной реализации имманентного человеческого потенциала путем рационализации производства и распределения материальных благ.«Надстройка» должна была соответствовать этой цели и служить ее достижению. Отсюда беспощадная защита Лениным материализма, настаивание на научности марксизма и непримиримый атеизм. В мысли Ленина идейный прагматизм русского марксизма достиг своего апогея. Скудные и в лучшем случае невпечатляющие, его философские сочинения были вызваны актуальными дебатами и направлены на обеспечение решимости большевистской партии. Мотивация его самого обширного философского труда, «Материализм и эмпириокритицизм » («Материализм и эмпириокритицизм», 1909 г.), например, заключалась в том, чтобы обуздать своих товарищей Луначарского и Александра Богданова (1873–1928), сбившихся с пути «богостроительства» и «эмпириомонизм.Единственным исключением были ленинские « Философские тетради » («Философские тетради», 1914 г.), в которых была очевидна более серьезная связь с Гегелем, но это были частные размышления, опубликованные только посмертно. «Материализм, — писал он, — включает в себя партийность ( партийность )» ( Собрание сочинений , т. 1, 1960, с. 401). решение философских трудностей доктрины, но попытки решения привели к пересмотру ее первоначальных материалистических, позитивистских и детерминистских принципов.«Легальные марксисты» Струве, Бердяев и Булгаков в конце концов отказались от ортодоксального марксизма в пользу философского идеализма.

Это был признак противоположной тенденции, которая проявилась в появлении неокантианства и особенно религиозного идеализма. Возврат к Канту был главным образом развитием академической философии, тогда как поворот к религии затронул академиков, независимых мыслителей и художников. В более поздней литературе появление группы философов, черпавших вдохновение в религии, описывалось как «религиозно-философский ренессанс».Более популярным проявлением этого направления были поиски писателем Дмитрием Мережковским (1865–1941) «нового религиозного сознания». Мережковский инициировал Религиозно-философские собрания 1901–1903 годов как попытку сближения церкви и интеллигенции. Участвующие стороны были не в ладах друг с другом, и после характерно шокирующего призыва Василия Розанова (1856–1919) к духовенству освятить физический секс собрания были прекращены по приказу правительства.

Три публикации отмечают эволюцию этой тенденции в первые два десятилетия века. Антология 1902 года Проблемы идеализма (Проблемы идеализма) была первоначальной попыткой возродить идеализм как жизнеспособную современную философскую позицию, за которой последовала Вехи (Вехи, 1909), резкая критика идеологического догматизма интеллигенции, атеизма и социальная изоляция и, наконец, Из глубины (De profundis, 1918), реакция на большевистскую революцию как антихристианский акт, подготовленный духовным, культурным и нравственным кризисом двух предыдущих десятилетий.(Этому обвинению поддержал Розанов, назвавший революцию «апокалипсисом нашего времени».)

Важнейшей проблемой, стоявшей перед этими мыслителями, было примирение философии с религией. Импульс к религии возник в результате отвращения от материализма и позитивизма. Многие религиозные философы в молодые годы начинали как марксисты, а затем прошли путь идеалистов. Но попытка примирить религию и философию привела к выбору между фидеизмом и рационализмом.Как и их предшественники славянофилы и Соловьев, русские религиозные философы в конечном счете склонялись к первым. Эрнест Радлов (1854–1928) даже утверждал в своем 1920 г. « Очерки истории русской философии » («Обзор истории русской философии»), что склонность русских мыслителей к мистическому решению этических и эпистемологических вопросов была «национальной чертой». Близкой задачей, которую преследовали эти философы, была защита идеализма. Во многих случаях такая защита включала в себя переосмысление отношения между идеями и эмпирической реальностью и приводила к ряду конструктов: «конкретный идеализм» Сергея Трубецкого (1862–1905), «идеальный реализм» Лосского и «мистический реализм» Бердяев.«Абстрактная» мысль немецкого идеализма часто служила контрастным фоном для этих попыток приблизить идеализм к жизни.

В то же время религиозно-философская школа выступала за светскую культуру и философию, основанную на православной вере, — области, которые, по их мнению, игнорировались Русской православной церковью. Классический роман Флоренского 1914 года « Столп и утверждение истины » («Столп и утверждение истины») был, пожалуй, самой монументальной попыткой сплавить воедино модернистскую философскую и эстетическую чувствительность с православной верой.Важнейшими источниками вдохновения для них были мысли ранних славянофилов и особенно Владимира Соловьева. В эпистемологии они подвергали сомнению как крайний рационализм, так и крайний фидеизм, но их взгляды сильно различались. Методические подходы варьировались от строгой приверженности формальной логике Лосского к умеренной диалектике Семена Франка (1877–1950) и афористическому импрессионизму Бердяева. В метафизике многие из них следовали и развивали соловьевское учение о всеединстве и Софии Божественной Премудрости.Их взгляды на философию истории включали восхищение Флоренским Средневековьем, на одном полюсе, и прогрессистским христианским социализмом Бердяева, на другом. В политической философии они также были разнообразны: Иван Ильин (1883–1954) жестко отстаивал монархизм, тогда как Вячеслав Иванов (1866–1949) смутно призывал к мистическому анархизму. Объединяло их лишь убеждение, что современный секуляризм исчерпал себя и оживление философии и вообще культуры следует искать в союзе с религией.

Особо заметным вкладом этой группы были их труды по истории русской философии. Частью этого самоанализа были классическое исследование Евгения Трубецкого (1863–1920) о Соловьеве, очерк Бердяева о Хомякове, сверхкритический обзор Густава Шпета (1879–1937) и упомянутая выше работа Радлова. Особое место в этой литературе принадлежит работам о «русской идее». Уходя своими корнями в произведения Достоевского и Соловьева, этот троп превратился в литературу, созданную несколькими поколениями философов.В самом широком плане речь шла об уникальном русском типе сознания, культуры, исторической судьбы и места среди народов мира. После революции эта традиция получила дальнейшее развитие в евразийстве и достигла кульминации в классической работе Бердяева « Русская идея » («Русская идея», 1946). В конечном итоге он вновь появился в постсоветской мысли, где приобрел еще и другие интерпретационные оттенки.

Наряду с метафизическими, эпистемологическими и политическими вопросами исключительно важной заботой этой группы было искусство, которое они рассматривали как проводник религиозного просвещения.Евгений Трубецкой, Флоренский, Булгаков и Бердяев посвятили искусству одни из самых вдохновенных страниц своей философской прозы. Их взгляды на иконопись (которую Трубецкой называл «богословием в цвете»), литургию (которую Флоренский интерпретировал как православную Gesamtkunstwerk ) и вообще художественное творчество до сих пор остаются образцовыми по своей тонкости и глубине.

Еще больше, чем раньше, русская философия развивалась за это время в напряженном диалоге с искусством.Русский авангард часто вдохновлялся и, в свою очередь, вдохновлялся изменчивой смесью философских идей. Среди художественных движений выделялся символизм как с точки зрения его художественного влияния, так и с точки зрения философии. Поэты Андрей Белый (1880–1934), Александр Блок (1880–1921) и особенно Иванов остро исследовали философские аспекты своего искусства. Символисты пришли к взгляду, коренящемуся в романтизме и соловьевской теургии, что искусство открывает доступ к «более реальному» плану бытия и является путем к духовному или даже космическому преображению.И философы, и художники были очарованы пределами искусства. Широкий спектр художественных течений был обусловлен стремлением разрушить барьер между искусством и жизнью, воздвигнутый кантианским бескорыстным эстетическим созерцанием. Поворотное событие этого периода, большевистская революция, не остановила сначала эту лихорадочную деятельность, но обозначила водораздел, положивший начало новому этапу в истории русской философии.

советский период

В 1920-е годы происходили два крупных процесса: закат Серебряного века и подъем советской идеологии.Новое правительство стремилось к полному подчинению философии государственной идеологии, и средства, с помощью которых это обеспечивалось, варьировались от административного давления до изгнания и физического уничтожения инакомыслящих. Вольная академия духовной культуры Бердяева и Свободное философское общество, основанное Радловым, Лосским и другими в Петербурге, были недолговечными попытками продолжить дореволюционную деятельность. Философы, связанные с обоими, были высланы из страны в 1922 г. в числе большого числа мыслителей и ученых, не симпатизирующих большевистскому режиму.В 1921 г. было запрещено преподавание немарксистской философии, а в 1923 г. философия была заменена диалектическим материализмом в высшей школе.

Задачи советской философии состояли в «развитии» ленинского наследия (что означало строгое соблюдение его основных положений), борьбе с отечественным и зарубежным «буржуазным идеализмом», обосновании политических решений партии, методическом обеспечении наук. Сформулированные еще до появления советской философии как таковой, эти задачи оставались неизменными на протяжении всего советского периода.В качестве государственной идеологии советский марксизм основывался на плехановско-ленинской интерпретации взглядов Маркса и Энгельса, получившей вскоре клеймо «марксизм-ленинизм».

Споры 1920-х годов между так называемыми «механистами», такими как Николай Бухарин (1888–1937), и «диалектиками» во главе с Абрамом Дебориным (1881–1964) были «разрешены» указом от Коммунистическая партия. Эпизод закрепил типичный советский способ «философства»: последнее обращение было не к логике и разуму, а к зафиксированному мнению «классиков марксизма-ленинизма».Высший авторитет в толковании последней принадлежал, в свою очередь, руководству партии. В ходе дискуссии высветился парадокс, заключенный в выражении «советская философия». С одной стороны, советская идеология базировалась на философской теории; с другой стороны, эта теория принималась догматически как последнее слово во всех конечных вопросах, в результате чего советская философия имплицитно обременялась невыполнимой задачей примирения внутренних противоречий марксизма — но только путем апелляции к самим марксистским принципам. .Основное противоречие учения состояло в том, что оно настаивало на онтологическом примате материи над духом, но в то же время желало быть теорией (т. е. духом), изменяющей материальный мир.

Несостоятельность этого упражнения не ускользнула от современников. Лосев, восемь томов которого, изданные между 1927 и 1930 годами, стали лебединой песней философского Серебряного века, публично назвал диалектический материализм вопиющим абсурдом и призвал советских марксистов признать, что их исповедуемый сциентистский рационализм по своей сути так же мифологичен, как и любая теология.Однако его голос был одиноким, и он был немедленно заглушен арестом, заключением в трудовые лагеря и запретом на публикации после освобождения.

Репрессии 1930-х годов были низшей точкой в ​​истории философии в России. Досоветская интеллигенция была либо запугана, либо физически уничтожена. В 1937 году Флоренский и Шпет были расстреляны в ГУЛАГе. Россия очищалась от своей философии. Подготовка новых кадров была задачей недавно созданного Института философии в Москве.Были попытки имитировать философскую деятельность, но они были безнадежно грубы и тенденциозны. Сталинская глава о диалектическом материализме в Кратком курсе истории КПСС (История Коммунистической партии Советского Союза [большевиков]; краткий курс) 1938 года не была философским трудом; он просто закрепил сведение философии к идеологической обработке, для которой эпистемологические или логические интересы не имели значения. Во времена Сталина волюнтаристская (т.э., в конечном счете террористическая) составляющая в русском марксизме затмила другие его стороны. Вышедший в 1940 г. трехтомник «История философии » («История философии») довел до упрощения традицию толкования, заложенную еще Лениным. Вся история философии представлялась как борьба между «прогрессивным» материализмом и «реакционным» идеализмом. В 1947 году Георгий Александров (1908–1961) опубликовал свою «Историю западноевропейской философии » («История западноевропейской философии»), основанную на аналогичных принципах анализа.

Эта История занимала видное место в речи Андрея Жданова в том же году, в которой он провозгласил новому поколению философов приказы партии быть «более творческими». Наставления Жданова возымели определенное положительное действие: впервые с 1920-х годов легитимным предметом стала, например, история русской философии. Советские авторы гениально открыли материализм в идеях русских мыслителей, чтобы поддержать родословную марксизма-ленинизма. Радищев, Герцен и Белинский были завербованы в ряды предшественников Ленина.Несколько более справедливо Писарев, Добролюбов и Чернышевский изображались «революционными демократами», а их материализм — стихийным открытием истины, прообразом «научного социализма». При всей своей тенденциозности эта работа была шагом вперед по сравнению с предыдущим периодом вынужденного забвения.

Тем временем философы несоветской ориентации продолжали писать частным образом «в ящик». После освобождения из лагерей Лосев писал трактаты по античной мифологии и эстетике, а также философскую прозу.Его соратник по Серебряному веку Михаил Бахтин (1895–1975) работал над своими теориями литературы и культуры; а Вернадский развил свое учение о ноосфере. Идеи этих авторов стали известны лишь спустя десятилетия, когда их работы внесли свой вклад в интеллектуальное брожение 1960–1980-х годов.

После смерти Сталина в 1953 году и особенно после официального осуждения Никитой Хрущевым в 1956 году «культа личности» Сталина началась «оттепель», во время которой постепенно ослаблялись идеологические ограничения на философию.Хрущев попытался подогреть угасающий энтузиазм в отношении коммунизма, приняв новую программу партии, но результатом его непомерных обещаний стал скорее цинизм, чем новый оптимизм. Леонид Брежнев и новое поколение лидеров, пришедших на смену Хрущеву, были еще менее способны возродить загнивающую идеологию, и с конца 1960-х годов наступил период все более глубокого разочарования, которое в конечном итоге привело к распаду Советского Союза в 1991 году.

В 1950-х и 1960-х годах советская философия становилась все более сложным скоплением дисциплин и подходов.Список допустимых тем постепенно расширялся. Заповедь, например, о принесении личности в жертву нуждам социалистического государства начала пересматриваться по мере того, как человеческая личность осторожно исследовалась как философский предмет. Споры о природе философии закончились, к счастью, двусмысленностью относительно того, является ли она наукой, теорией действия или мировоззрением. Дискуссия о материализме и диалектике также привела к ряду расхождений в позициях, включая даже несогласие с Лениным.Ограничения по-прежнему существовали, и официальную ортодоксию нельзя было оспаривать напрямую, но попытки объективно решать ее проблемы имели тенденцию к размыванию, а иногда даже к растворению ее основных постулатов. Некоторые философы искали убежища от идеологии в таких относительно нейтральных областях, как философия науки, логика и другие формальные занятия, которые стали возможны с конца 1940-х гг. Формальная логика несколько подкреплялась растущим престижем науки и техники. Хотя обмены с внешним миром были трудными и ограниченными, они постепенно расширялись за счет переводов, визитов и конференций.И наоборот, работы некоторых советских философов, таких как семиотик Юрий Лотман (1922–1993) и его коллег по так называемой «московско-тартуской школе», получили международное признание.

С середины 1950-х вновь появились некоторые досталинские фигуры. В колоссальном творчестве Лосева с 1953 г. до его смерти в 1988 г. частичные истины марксизма нашли свое место среди более широких принципов феноменологически модифицированного христианского неоплатонизма. Диалогические теории культуры, литературы и (моральной) самости Бахтина также опирались на достаточно глубокие философские основы, чтобы их не извратила адаптация к советской цензуре.В отличие от Лосева, который оставался практически неизвестным за пределами России, Бахтин стал заметной личностью в западных гуманитарных науках.

Возвращение этих и других авторов показало, что коммунизм не разрушил преемственность русской интеллектуальной традиции. Во многом это произошло благодаря русской классической литературе, которая даже в самые тяжелые времена оставалась основой всего гуманистического обучения и образования в России. Другим ключевым фактором было «эзоповское» письмо, восходящее к полемике девятнадцатого века, с помощью которой философы маскировали (достаточно прозрачно, чтобы читатель мог понять) истинные принципы, лежащие в основе их критики философии, искусства, религии и культуры.Лосев, например, выступил с резкой критикой современности в своей книге « Эстетика Возрождения » («Эстетика Возрождения», 1978), которая молчаливо основывалась на восточно-православном взгляде. Аналогичного направления мысли придерживались более молодые философы, такие как Пяма Гайденко (р. 1934), Юрий Давыдов (р. 1929) и Сергей Аверинцев (1937–2004).

Характерно, что наиболее одаренным из нового поколения философов пришлось отказаться от классического марксистского материализма. Эвальд Ильенков (1924–1979) и Мераб Мамардашвили (1930–1990) продемонстрировали противоположные позиции по диалектическому методу, почти гегельянские у Ильенкова и почти откровенно неокантианские у Мамардашвили.Еще один, математически-формалистский, аргумент против официально принятого диалектического материализма развил Александр Зиновьев (р. 1922), который со временем вынужден был эмигрировать и стал известным писателем.

В 1970-х и начале 1980-х цензура стала более мягкой, позволив, хотя и не без борьбы, публиковать произведения таких авторов, как Соловьев и Федоров, и о них. Наряду с представлениями Вернадского о ноосфере учение Федорова об «общем деле» послужило вдохновением для неопределенного, неофициального движения космизма.Последнее было объединено с евразийством Львом Гумилевым (1912–1992), предложившим теорию этногенеза как процесса, находящегося под влиянием космической энергии. Все это означало прерывистое, но заметное расширение границ философского дискурса, все более ослаблявшее гегемонию догматического марксизма.

После реформ Михаила Горбачева с середины 1980-х годов и до распада СССР гегемония марксизма быстро испарилась. Один из ведущих авторов официального марксизма Иван Фролов (р.1929) признал в своем исследовании Человек, наука, гуманизм: новый синтез (Человек, наука и гуманизм: Новый синтез, 1986), что истины марксизма все-таки не были абсолютными. Признание было попыткой сохранить актуальность доктрины в новой ситуации. История советского марксизма подошла к концу, когда, наконец, открылись шлюзы, сдерживавшие ранее замалчиваемую философскую литературу, как русскую, так и зарубежную. Наиболее примечательной частью этого возрождения было возвращение произведений дореволюционных и эмигрантских русских философов.

русская философия за рубежом

С эмиграцией после революции 1917 г. и изгнанием большой группы мыслителей в 1922 г. русская философия раскололась на две поразительно неравные ветви: внутреннюю и внешнюю. Нетерпимость большевистского правительства оказалась скрытым благом. В то время как всякая независимая философская мысль жестоко подавлялась в Советском Союзе, многие русские философы за рубежом создали большую и лучшую часть своего творчества.Это относилось к Бердяеву, Франку, Булгакову, Шестову и Ильину, а также к молодому поколению философов, среди которых особого упоминания заслуживают Георгий Флоровский (1893–1979) и Карсавин. Русские мыслители в изгнании коллективно создали литературу, которая выполнила обещание Серебряного века как русского «религиозно-философского ренессанса». Всесторонняя оценка этой литературы остается задачей будущего.

Среди разнообразных направлений, существовавших в русской зарубежной философии, с сегодняшней точки зрения особенно выделяются два: религиозно-философское и евразийское.Первый был продолжением дореволюционного религиозного идеализма, а второй стал еще одним преломлением старой темы судьбы России в новой ситуации, созданной большевистской революцией. Берлин, а затем и Париж были центрами первого направления, а Прага (а также кратковременно София) — второго.

Русская религиозная философия продолжила свои доэмигрированные темы: критика (западного) рационализма и поиск целостного знания; метафизика всеединства и софиология; Историческая судьба России, отлитая в религиозно-идеалистических тонах; и религиозные основы личности.

Изучение этой группой истории русской философии стало кульминацией начатой ​​в России работы. двухтомник Зеньковского «История русской философии 1948–1950», одноименная книга Лосского (1951), упомянутый выше очерк Бердяева о русской идее и « пути русского богословия » Флоровского. Русское богословие, 1939) были выдающимися достижениями, дополненными многочисленными статьями и очерками других авторов.В совокупности их работа была самой важной философской попыткой осмыслить российский опыт и особенно его последнюю, крайне трагическую фазу. Удивительно, как мало нужно было бы изменить, например, в очерке Франка « Крушение кумиров » («Крушение идолов», 1923), созданном до сталинских репрессий и Второй мировой войны, если бы его переписали сегодня.

Евразийство началось как отдельное движение с публикации сборника под названием Исход к Востоку (Исход на Восток; Прага, 1921).Он рассматривал Россию как границу между Европой и Азией в географическом, геополитическом и культурно-историческом смысле и усиливал традиционную славянофильскую критику Запада шпенглеровским пониманием «сумерек» Европы. Постколониалистская критика Европы была прообразом утверждения евразийства о том, что западный взгляд на историю просто продвигает скрытые интересы Запада под маской объективной истины. Недоверие Запада дополнялось утверждением о положительном значении азиатского элемента в русской истории и культуре.Евразийство имело как религиозную, так и светскую ветви. Первый был представлен такими авторами, как Петр Савицкий (1894–1968) и Петр Сувчинский (1892–1985), второй – Флоровский и Карсавин. В случае Карсавина евразийство имело близкое родство с соловьевской школой. Тем не менее для большинства евразийцев религия была важна лишь как культурно-исторический фактор, способствовавший формированию России как евразийского образования. Религиозная тематика в евразийстве ослабла, особенно после ухода Флоровского из движения.Некоторые из его светских противников дошли до сотрудничества с большевистским правительством, в котором они видели наследника дела великой российской государственности. Однако те, кто вернулся в Россию, в конце концов погибли в сталинских концлагерях. Евразийство как политическое движение пришло в упадок в середине 1930-х годов с подъемом национал-социализма в Германии. Многие из его членов внесли значительный вклад в социальные и гуманитарные науки: Георгий Вернадский (1887–1973) в истории, Николай Трубецкой (1890–1938) и Роман Якобсон (1896–1982) в лингвистике.Сувчинский был видным музыкальным критиком. Политическое влияние евразийских идей возродилось в постсоветский период, когда они стали источником вдохновения для самых разных идеологических школ, от националистов, мечтающих о новой Российской империи, до коммунистов советского образца.

постсоветский период

Философские вопросы вместо того, чтобы быть решенными, были просто приостановлены идеологическим замораживанием в советский период, и как только ограничения пали, быстро возродились старые разногласия.В начале и середине 1990-х годов российские философы в основном занимались возвращением ранее угнетаемого наследия и воссоединением с международным философским диалогом. Особой популярностью в этот период пользовались произведения Бердяева, Булгакова и Флоренского. Но список быстро расширили, включив в него всю плеяду мыслителей Серебряного века.

Вторая тенденция, т. е. восстановление контактов с внешним миром, к настоящему времени привела к полному спектру западных и незападных влияний без видимых ограничений.Как и несколько раз в истории, российские философы охотно знакомятся с зарубежной философией: феноменологией, аналитической философией, психоанализом, критической теорией, постструктуралистской мыслью и разнообразными незападными традициями мудрости. Старая полемика между славянофилами и западниками тоже была, по-видимому, лишь замалчена и снова стала заметным фактором в спорах россиян о своем прошлом, настоящем и будущем. Тема русской идеи вернулась во всех своих прежних перестановках и теперь кооптируется, в частности, коммунистическими авторами, пытающимися вдохнуть новую жизнь в доктрину, которая во многом потеряла свою привлекательность.В то время как традиция неакадемического философствования остается сильной, академия теперь является стержнем философской жизни в России.

Советские учреждения, такие как Институт философии РАН и журнал Вопросы философии (Вопросы философии), сохранили свои первоначальные идеологические функции. Преподавание философии в высших учебных заведениях занимает такое же место, как и во всем мире, и происходит без каких-либо идеологических ограничений.Литература для обучения философии занимает видное место среди философских изданий. Нынешние работы академических философов охватывают все дисциплины философии и представляют все оттенки мнений, которые можно найти в других местах. Опубликованы многочисленные работы по истории русской философии; они включают как специальные исследования, так и исторические обзоры. Другой примечательной особенностью является поразительная децентрализация философской жизни, которая больше не ограничивается «столицами», а активно действует во многих центрах высшего образования страны.Среди русских мыслителей начала XXI века нет подавляющих политических партий. Ни уцелевший коммунизм, ни возрожденный национализм, кажется, не держат командных высот. Если и существует угроза философии сегодня, то не со стороны государства или радикальной идеологии, а с других сторон. Русская философия присоединилась к современным западным и незападным философским традициям, пережив натиск массовой культуры. Однако новая свобода и богатое интеллектуальное, художественное и литературное наследие вселяют надежду на то, что русская философия вновь обретет не только свои корни, но и то творческое вдохновение, из которого она возникла.

См. также Бахтин Михаил Михайлович; Бахтинский круг, The; Бакунин, Михаил Александрович; Белинский, Виссарион Григорьевич; Бердяев, Николай Александрович; Булгаков, Сергей Николаевич; Чернышевский, Николай Александрович; Чичерин, Борис Николаевич; Достоевский, Федор Михайлович; Федоров, Николай Федорович; Флоренский, Павел Александрович; Флоровский, Георгий Васильевич; Франк, Семен Людвигович; Герцен, Александр Иванович; Иванов, Вячеслав Иванович; Карсавин, Лев Платонович; Кавелин, Константин Дмитриевич; Хомяков, Алексей Степанович; Киреевский, Иван Васильевич; Козлов, Алексей Александрович; Кропоткин, Петр Алексеевич; Лавров Петр Лаврович; Ленин, Владимир Ильич; Леонтьев, Константин Николаевич; Лосев, Алексей Федорович; Лосский, Николай Онуфриевич; Лотман, Юрий Михайлович; Луначарский, Анатолий Васильевич; Мамардашвили, Мераб Константинович; Михаил-овский, Николай Константинович; Писарев, Дмитрий Иванович; Плеханов Георгий Валентинович; Розанов, Василий Васильевич; Шестов, Лев Исаакович; Шпет, Густав Густавович; Сковорода, Григорий Саввич; Соловьев (Соловьев) Владимир Сергеевич; Толстой, Лев Николаевич; Трубецкой Евгений Николаевич; Трубецкой, Николай Сергеевич; Трубецкой, Сергей Николаевич; Зеньковский, Василий Васильевич.

Библиография

первоисточники

Edie, J.M., J.P. Scanlan, and M.B. Zeldin, eds. Русская философия . 3 тт. Ноксвилл: University of Tennessee Press, 1976.

Leatherbarrow, WJ, and DC Offord, eds. Документальная история русской мысли: от Просвещения к марксизму . Анн-Арбор, Мичиган: Ардис, 1987.

Российские философские исследования (с 1962 по 1992 г. Советские философские исследования ).Ежеквартальный переводческий журнал.

истории

Бердяев Н. А. Русская идея . Перевод М. Френча. Хадсон, Нью-Йорк: Lindisfarne Press, 1992.

Коплстон, Ф. Философия в России: от Герцена до Ленина и Бердяева . Notre Dame, IN: Notre Dame University Press, 1986.

Флоровский Г. Пути русского богословия . Перевод Роберта Николса. Бельмонт, Массачусетс: Nordland, 1979.

Кувакин В., изд. История русской философии: от Х до ХХ веков .Буффало: Книги Прометея, 1994.

Лосский Н. О. История русской философии . Нью-Йорк: International Universities Press, 1951.

Масарик, Т. Г. Дух России: исследования по истории, литературе и философии . 3 тт. Перевод Э. Пола и К. Пола, с дополнительными главами и библиографией Дж. Славика. Лондон: Аллен и Анвин, 1955.

Scanlan, JP, изд. Русская мысль после коммунизма: восстановление философского наследия .Армонк, Нью-Йорк: М. Э. Шарп, 1994.

Валицкий, А. История русской мысли от Просвещения до марксизма . Перевод Х. Эндрюс-Русецкой. Стэнфорд, Калифорния: Издательство Стэнфордского университета, 1979.

Зеньковский В. В. История русской философии . Перевод Джорджа Клайна. Нью-Йорк, издательство Колумбийского университета, 1953; London: Routledge, 2003.

справочная литература

Алексеев П.В., изд. Философы России XIX–XX столетий: биографии, идеи .М.: Академический проект, 1999.

де Лазари А., изд. Идея с Росджи. Идеи в России. Идеи в России . Варшава: Земпер, 1999.

Маслин, М., изд. Русская философия: Словарь [Русская философия: Словарь]. Москва: Терра, 1999.

Владимир Л. Марченков (2005)

Рецензия: после вехи в Метрополитен-опера «Борис» приносит еще

Возможно, вы слышали о широко разрекламированной вехе, с которой Метрополитен-опера открыл свой сезон в понедельник: «Огонь, заткнись в моих костях» Теренса Бланшара, его первая работа чернокожего композитора.Полет под радаром — это менее важная, но все же важная веха, которая последовала во вторник, когда труппа наконец исполнила оригинальную версию «Бориса Годунова» Мусоргского 1869 года.

Опера завалена конкурирующими изданиями и неясными авторскими намерениями. Акт Джульетты идет до или после акта Антонии в «Сказках Гофмана»? Вы поете шедевр Верди на итальянском языке как «Дон Карлос» или — как Метрополитен впервые в своей истории в конце этой зимы — на французском языке в оригинале как «Дон Карлос»?

Но, наверное, ни одно крупное произведение не вызывает такой досады, как «Борис Годунов.Мусоргский никогда не писал оперы, когда он создал эту часто резкую, грубую, мрачно-трезвую, странно скупую музыку о неспокойном царе и его неспокойной стране. Мы не совсем уверены, почему дирекция императорского театра отклонила его, но главная причина могла быть банальной: в произведении отсутствовал главный женский персонаж.

Итак, Мусоргский храбро (возможно, даже с удовольствием) исправил, добавив материал — в том числе Марину, своего рода ведущую даму — и убрав куски; премьера версии этой версии состоялась в 1874 году.Затем, после смерти Мусоргского, его друг Римский-Корсаков взял на себя задачу переаранжировать, переделать, а иногда и перекомпоновать произведение, чтобы сделать его более красочным и менее своеобразным. Нам это кажется скандальным, но без Римского «Борис» никогда бы не попал в международный репертуар начала ХХ века.

За последние 50 лет или около того, как часть всеобщей моды на представление искусства так, как его представляли себе его создатели, блестящие интервенции Римского уступили место более резким оркестровкам Мусоргского.Но его исправленная версия после 1869 года осталась нормой. Или, точнее, амальгама: доступные варианты служили чем-то вроде мешка для захвата, в котором сцены и отрывки сохранялись или исключались по желанию и упорядочены в различной последовательности. (То, что все это возможно, говорит о том, насколько странной и эпизодической является работа, а также о том, насколько убедительной она остается практически в любой форме.) содержат, среди прочего, как действие, действие которого происходит в Польше (из исправленной версии Мусоргского), так и сцену в соборе св.Бэзила, который был сокращен после 1869 года. Это был растянутый спектакль с двумя антрактами продолжительностью почти четыре с половиной часа.

Версия 1869 года, до сих пор являющаяся раритетом, содержит примерно вдвое меньше, в одном акте из семи сцен, представленных в Метрополитене без антракта. (Исполняется издание Майкла Рота.) Это ни в коем случае не сокращенное «Борис». Но проведенный Себастьяном Вайгле с хладнокровной, эффективной ясностью и серьезностью, это, безусловно, гибкая вечеринка, кислый снимок требовательного, легко управляемого народа и лидера, которого толпа то приветствует, то ругает: главного героя, втайне терзаемого чувством вины за придя к власти, убив 8-летнего наследника престола.

Гибкость также представляет собой постановку Метрополитена почти без декораций, которую режиссер Стивен Уодсворт взял на себя в последнюю минуту еще в 2010 году и которая хорошо работает в этой версии, позволяя плавно менять сцены и отражая строгость Мусоргского. оригинальное видение. Его оркестр выступает не как самостоятельный вагнеровский персонаж и не как мелодический собеседник. (Мелодий не так много.) Вместо этого она служит движущим подводным течением и атмосферой для обнаженных вокальных партий, приспособленных к ритмам русской речи — предвосхищая «Пеллеас и Мелизанду» Дебюсси, которая на слух заимствована из «Бориса» и Яначека.При умелом обращении эта техника позволяет опере быть разговорчивой, но при этом двигаться вперед.

И это был состав звучных, красноречивых поющих ораторов во главе со звездой постановки 2010 года, басом Рене Папе, его голос был таким же блестящим и уверенным, как и Борис. Если тональные удовольствия Папе часто, казалось, достигаются за счет ярких характеристик — как в его прекрасном, мягком Gurnemanz в «Парсифале» Вагнера — он соответствует сдержанности этого дирижера, хора и постановки.

Эта постановка стала поводом для нескольких удачных дебютов в Метрополитене: бас Айн Гнев в роли монаха Пимена, предсказывающего падение Бориса; тенор Дэвид Бутт Филип, светлый, но задумчивый в роли Григория, провозглашающий себя Дмитрием, якобы убитым законным наследником престола; баритон Алексей Богданов, твердый и прямой, как дворянин Щелкалов; и тенор Максим Пастер, бронзовый и циничный, как князь Шуйский.

Бас-баритон Райан Спидо Грин, лучший певец в «Огонь, заткнись в моих костях», обладает здесь столь же богатой, непринужденной силой, как пьяный монах Варлаам. Меццо-сопрано Тичина Вон в роли пикантной хозяйки гостиницы и тенор Майлз Микканен в роли протяжного юродивого, преследующего Бориса, оба превосходны.

Должны ли мы предпочесть оригинал 1869 года? Я на самом деле нахожу концовку исправленной версии — разъяренная толпа, настроенная на революцию, снова ввергнутая в запуганный пыл, на этот раз Лжедмитрием — более эффектна и навязчива, чем занавес, опустившийся после смерти Бориса, особенно в папе. мягкое исполнение здесь.Но я не скучаю по польской группе, которая всегда казалась немного неуместной в использовании оперных условностей. И общий пессимизм произведения кажется более подходящим для его первоначальной лаконичности, чем для более эпического масштаба.

Мой ответ — по крайней мере сегодня — да.

Борис Годунов

До 17 октября в Метрополитен-опера, Манхэттен; metopera.org.

Дэн Богданов из Cybernetica обсуждает, как безопасно обмениваться конфиденциальными данными и анализировать их

В среду, 21 февраля, Dr.Дэн Богданов, изобретатель Sharemind, безопасной многосторонней вычислительной системы для сбора, обмена и обработки личных данных, выступил перед полным залом на тему «Преодоление барьера конфиденциальности: аналитика в стиле больших данных с использованием безопасных вычислений» в Центре технологий и Серия семинаров по глобальным вопросам. Богданов был руководителем исследовательской группы в нескольких исследовательских проектах в области технологий конфиденциальности с DARPA США, европейской FP7 и Horizon 2020.

Богданов начал презентацию с рассказа о своем опыте работы в Cybernetica, где он проработал последние десять лет и в настоящее время возглавляет отдел технологий конфиденциальности.Cybernetica — эстонская компания, занимающаяся исследованиями и разработками в области ИКТ, известная разработкой и производством программных решений для нескольких всемирно известных проектов электронного правительства, таких как эстонская государственная информационная платформа «X-Road» и программное обеспечение для онлайн-голосования. Спикер рассказал, как компания разрабатывает и использует безопасные многосторонние вычислительные системы, которые позволяют предоставлять услуги на основе данных в таких областях, как формирование политики на основе фактических данных и обнаружение мошенничества.

Богданов затем перешел к объяснению того, как Sharemind, торговая марка Cybernetica, исследовала и разработала структуру для безопасного обмена и анализа конфиденциальных данных, позволяющую правительствам и компаниям запускать новые услуги, основанные на данных.Опираясь на свой опыт работы в сотрудничестве с различными государственными учреждениями Эстонии, Богданов рассказал, как мы уже можем создавать системы обмена данными, которые не требуют от пользователей просмотра данных, обрабатываемых системой. Таким образом, с помощью технологии Sharemind мы можем анализировать данные из таких источников, как налоговые и образовательные отчеты, даже не видя ни одной точки ценности, что позволяет создавать новые знания с элементами контроля конфиденциальности для субъектов данных.

На этом фоне Лукас Келло обсудил проблемы безопасности, которые вырисовываются в связи с универсальными квантовыми компьютерами.Могут ли они представлять угрозу для методов шифрования Sharemind? Ответ Богданова был в основном оптимистичным, указав, что даже при наихудшем сценарии, когда недружественная держава получит такую ​​возможность, будет время найти уравновешивающее решение.

Переформулировка знания: эпистемологическое прочтение советского марксизма в постсоветское время

Критика ленинианы и партийность теории соответствует нашему намерению переосмыслить советский марксизм с точки зрения его эпистемологического построения.Из этого методологического решения следует, что эпистемически советский марксизм не может рассматриваться отдельно от события революции. Децентрируя эту категорию из дискурса партии, мы возвращаем ее на то историческое место, которому принадлежит само прилагательное «советский», — на событие революции. Этот небольшой шаг помогает нам увидеть, что революция, направленная на создание коммунистического общества, рассматривает любые теоретические и практические усилия как усилия марксистские, учитывая, что они совершаются в контексте общества, борющегося с остатками феодализма и капитализма и что теоретик разделяет цели революции.Согласно этой логике, такие усилия не могли быть буржуазными или антимарксистскими. Мотивацию можно было критиковать как антикоммунистическую или антимарксистскую только впоследствии, например, в связи с неподчинением ленинскому пониманию марксизма. Более того, такой подход позволяет отказаться от разделяющей геополитической и идеологической конструкции восточного и западного марксизма.

Претензия на переформулировку знания в марксистских терминах впервые появляется в трудах Александра Богданова о пролетарской культуре.Если Коперник смотрел на Землю с точки зрения Солнца, замечает Богданов, то Маркс исследовал общество с точки зрения производства и классовой борьбы (Богданов 1990, с. 366–367). Задача рабочего класса состоит в том, чтобы завершить эту революцию и распространить марксистское открытие на все области знания, включая искусство, естественные и точные науки (Богданов, 1924а). Ленин сделал аналогичное заявление, заявив, что марксизм «усвоил и переделал все ценное за более чем двухтысячелетнее развитие человеческой мысли и культуры» (Ленин, 1966б, с.317). Однако если Богданов видит в задаче переделки незавершенный процесс, который должен быть продолжен грядущими поколениями рабочих (Богданов, 1924б, с. 120), то Ленин рассматривает ее как решенную задачу. Пролетариат должен учиться у Маркса, но неясно, можно ли еще что-нибудь добавить к великому учению (Ленин, 1966б). Таким образом, революционный разрыв сочетается с эпистемологическим разрывом особого рода: постреволюционная логика предполагает, что теория должна начинаться там, где закончился Маркс, и что она должна действовать марксистским образом во всех концептуальных и практических областях.

Советский марксизм есть переформулировка знания в терминах марксизма. Во времена послереволюционного упоения капиталистическим способом производства теория относится к наследию Маркса в специфически советском, посткритическом смысле. Он не продолжает критику политической экономии и капитализма, а вместо этого относит себя к марксизму как к наследию и основе посткапиталистической истории, в которой критика капитализма неуместна. Это соответствует задаче переработки всех областей и областей знания по результатам марксистского критического анализа.В этом смысле советский марксизм представляет собой посткритическую парадигму мышления, пытавшуюся построить позитивные системы знаний для социалистического общества. Лев Выготский утверждает:

Достаточно представить, что Маркс оперирует общими принципами и категориями диалектики, как-то: количество-качество, триада, всеобщая связь, узел [противоречий], скачок и т. п., — без абстрактно-исторических категорий стоимости, класса, товар, капитал, процент, производительные силы, базис, надстройка и т. д.– увидеть всю чудовищную нелепость предположения, что можно создать любую марксистскую науку, минуя Das Kapital . Психология нуждается в своем собственном Das Kapital — своих понятиях класса, базиса, ценности и т. д., — в которых она могла бы выражать, описывать и изучать свой объект. (Выготский 1997, с. 257)

Краеугольным камнем новой марксистской дисциплины Выготского «общей психологии» является критическое переосмысление различных направлений социальных наук — рефлексологии, гештальтпсихологии и психоанализа с точки зрения «Капитала».Таким образом, вся история философии и теории рассматривается как строительный материал, независимо от того, считался ли избранный дискурс враждебным марксизму в западных политических и академических кругах.

Для психолога Выготского вопрос о том, что должна делать теория после капитализма, был вопросом о том, как можно переформулировать науку в марксистских терминах. Ответ заключался в том, что наука должна подвергать сомнению эмпирические факты с помощью философии, тогда как философия должна быть помещена в исторический контекст, чтобы преодолеть ее метафизические и идеалистические пережитки.Выготский называет это двойное движение философии к фактам и науки к философии «экспериментальной философией» и приписывает это название своей собственной практике (Выготский 1999: 103). Таким образом, марксистская психология для Выготского есть единство метода и практики (Выготский 1997: 233–343). Задача метода — исправить понимание и преобразовать социальную практику. Такое понимание философии не является чем-то специфически советским, а скорее связано с течениями в философии и науке, возникшими в начале ХХ века.Ссылаясь на исследование памяти Бергсона и работу Кассирера по психологии речи, Выготский подчеркивает положительную тенденцию опираться на экспериментальные и клинические исследования в философии (Выготский 1999: 103).

Тем не менее, цель Выготского легитимировать философию марксизма может показаться общей с плехановским каноном. Для Плеханова содержание марксизма не отделялось от тысячелетней истории «философского материализма», восходящей к Демокриту и завершающейся в трудах Маркса и Энгельса.Социализм касается не только экономики; это также «всеобщее учение» или, что то же самое, философия, опирающаяся на монистические принципы диалектического единства субъекта и объекта, метода и факта, мышления и бытия и т. д. (Плеханов 1976: 129). –134; Плеханов 1977). В этом отношении философия служит науке как метод и социалистическое «мировоззрение» (Плеханов 1976: 117). На самом деле между философией, социализмом и наукой существует тройственная взаимосвязь: последняя могла бы прийти к правильным результатам, а именно к социализму, только если бы следовала правилам материалистического метода, потому что материалистический метод сам по себе был основан на социалистических принципах.

Однако, несмотря на большую популярность Плеханова, многие интеллигенты ставили под сомнение имя философии в ее отношении к марксизму. Каутский писал: «Если вы спросите меня… правильно ли учит Плеханов марксистской философии, я должен буду ответить, что Маркс не провозглашал никакой философии, а провозглашал конец всякой философии». Footnote 7 В 1920-е годы Ленин и Луначарский думали, что философию можно превратить во что-то другое. Примечательно, что на институциональном уровне в Социалистической академии (Комакадемии после 1924 г.), а также в Коммунистическом университете и Институте красной профессуры предполагалось, что философия будет маскироваться под это «нечто иное» — это называлось «научное мировоззрение», или просто «исторический материализм» и «диалектический материализм».Более того, в 1921 году Ленин подписал документ о реорганизации академии, исключив философские факультеты из университетов. Философия постепенно вернулась на университетские факультеты только в конце 1920-х гг. (Коган 2002). В этом контексте «нищета философии» означала неспособность служить новому социалистическому обществу, потому что она была продуктом старой ситуации — того, что существовало до социализма, а именно рабства, феодализма и капитализма. Пресловутые философские корабли, выгнавшие религиозных мыслителей на капиталистический Запад в 1922 г., означали прежде всего радикальное отрицание философии в силу ее неизлечимой реакционности.Таким образом, экспериментальная философия Выготского была еще одним «нечто иным» по отношению к философии, объединяющим философский материализм Плеханова и выдвигаемое левыми радикалами требование о том, чтобы исследование было конкретным и чтобы оно существовало на службе коммунистическому обществу.

Это что-то другое и есть то, что мы концептуализируем здесь как советский марксизм. Отказ от реакционного прошлого и переформулировка всего существующего знания в марксистских терминах могли означать либо упразднение философии, либо подчинение этой дисциплины задачам революции.Выбор зависит от того, как человек понимает использование философии. В любом случае отмена почти невозможна, потому что революция неизбежно затрагивает философские вопросы. Коган перечисляет типичные вопросы, которые задавались лекторам-марксистам на публичных диспутах в первые послереволюционные годы. Они варьируются от абстрактных философских тем, таких как «Что такое материя?», «Как устроен атом?», «Что первично, действие или потребность?» или «Являются ли марксизм и материализм эквивалентными категориями?» Если нет, то мог бы существовать марксизм без материализма?» на политически заряженные, но, тем не менее, удивительно общие вопросы, такие как «Возможно ли быть коммунистом, не будучи марксистом, и наоборот?» и «Вы поклоняетесь и проповедуете эту идею». коммунизма.Не является ли эта идея тем же самым Богом?» Даже вопрос «Правда ли, что Энгельс был фабрикантом?» можно рассматривать как попытку затронуть политические темы (Коган 2002: 115).

Подобная тенденция к феноменологической редукции может наблюдаться и на другом уровне. Советский марксизм мыслил себя началом нового. Вместо того, чтобы спрашивать, как критиковать капиталистическое общество, он спрашивал , что общество должно делать за пределами капиталистической истории. Несмотря на то, что капитализм не был ликвидирован сразу после революции, и, кроме того, феодальные формы определяли строительство Российской империи, эта логика выходит за рамки детерминированных теоретических установок советских марксистов.Вот почему в советском марксизме единственным способом начать было опираться на старые философские вопросы, которые должны были обрести новый смысл. Вместо того, чтобы спрашивать «как» (критиковать, приближаться, понимать), он возвращается к старому докритическому вопросу «что есть» (материя, язык, тело, мышление) и переформулирует этот вопрос в марксистских посткритических терминах. . Вот почему Выготский ничего не делает, кроме ответа на вопрос, что такое тело, что такое мысль, что такое речь и что такое эмоции с марксистской точки зрения (Выготский 1997).

Как начать, как известно, также вопрос Гегеля. Для Гегеля философия не может начинаться с «чего-то» опосредованного, она не может опираться на «нечто», что ее обуславливает, потому что то, что ее обуславливает, обусловлено чем-то другим, и так до бесконечности. Гегель сопротивляется тому, чтобы начать с эмпирического и концептуального предданного; его начало есть абсолютное начало непосредственности, которое не может быть далее опосредовано. Ибо непосредственность устанавливает самоопределяющее движение к конкретизации (Гегель, 1977, с.1–41). Для советского марксизма такое начало есть аксиома Маркса. Именно эта аксиома обосновывает постреволюционное бытие и не может быть далее опосредована. Очевидно, что, по Гегелю, Маркс есть относительное, а не абсолютное начало. Такого рода относительное начало связано не с нашей способностью знать, а с нашей способностью действовать.

Чтобы лучше понять этот аксиоматический статус Маркса, обратимся к размышлению Жака Лакана о ленинских лозунгах: «Теория Маркса всемогуща, потому что она верна».Лакан говорит, что этот maximus провозглашает, что истина — это действие, которое «вызывает весь эффект» — революцию и трансформацию общества. В советском марксизме, согласно Лакану, именно истина действует и наделяет силой, в то время как знание, например, наука о Капитале, «не обязательно ведет к его использованию в качестве революционной силы» (Лакан 2006, с. 738). . Советский марксизм касается вопросов о том, как преобразовать жизнь в соответствии с этой истиной. Начало здесь не гегельянское, а сократовское.Именно потому, что речь идет об истине как действии, писатель Андрей Платонов смог найти «коммунизм в материи». Он нашел истину марксистской теории в материальных частицах вселенной. Платонов утверждал, что коммунизм мог возникнуть только из «бедного» — наиболее равномерно распределенного, дешевого и наименее ограниченного элемента природы — силы света. Если капитализм извлекает прибавочную стоимость из невозобновляемых ресурсов (уголь, газ, нефть) и возвращает отходы в почву, коммунистическая экономика будет использовать силу циркулирующих «атмосферных потоков» (воздуха, ветра, света), отменяя тем самым саму идею добычи и стоимости.Сельское хозяйство и промышленность, основанные на возобновляемых источниках энергии, трансформируют социальные отношения в деревне благодаря общинной форме управления и равному распределению ресурсов. Достижение «коммунизма в материи» требует единства экологических, социальных и политических исследований (Платонов 2004а, б).

Целью нашего критического рассмотрения была двойная рецепция советского марксизма. Выявлено, что принадлежность к официальной коммунистической партии является движущей силой размежевания между марксистскими и немарксистскими теориями.Партия была бы тождественна единству теории и практики, Октябрьской революции и постреволюционной марксистской теории. Противоречие между упражнениями в партийной критике и необходимостью оставаться в рамках традиции является бессознательным западного марксизма и главной причиной его воспроизведения схоластических изложений советской истории, политики и теории, примером которых является то, что мы назвали жанром ленинианы . . В современном контексте это противоречие воспроизводит жесткое воспроизведение дихотомий и разделений между «западным» и «восточным», с одной стороны, и, с другой, между «несоветским» внутри советского и негативно советским — диссидентами и конформистами. , модернисты против сталинистов или немарксисты против собственно марксистов.

Внимание к партии и движению, капитализму и революции представляет западную точку зрения, которая была слепа к последствиям революции. Наши опасения диаметрально противоположны этой повестке дня. Вопрос в том, что будет после революции: какой набор проблем и решений вытекает из революционного опыта? Мерло-Понти правильно говорит, что ошибочно думать, что революция будет производить имманентное отрицательное движение, пока не установится коммунизм.Проблема перманентной революции как раз и состоит, по Мерло-Понти, в том, что она мистифицирует неугомонность революционной негативности, т. е. неугомонность работы против контрреволюции. Это фантазия партии думать, что положительное утверждение равносильно сохранению всех нерешенных проблем. Дело обстоит как раз наоборот. Любая актуальная революция устанавливает порядок, а затем упраздняет себя в новой постреволюционной позитивности (Merleau-Ponty 1973: 89–90).Думать, что участие и энтузиазм неисчерпаемы, — идеалистическая утопия. Последствия революции — это то, что мы обсуждаем здесь с точки зрения построения советской марксистской эпистемологии. В ней артикулируется уникальный исторический и социальный опыт жизни и написания в период и после революции.

Уместный вопрос, который следует задать такому изложению, будет следующим. Зачем до сих пор заниматься марксизмом, если наша констелляция порывает с общепринятым пониманием того, что такое марксизм? Если исторически подобные маневры и жесты отталкивали некоторых интеллектуалов от марксизма, то почему бы не отказаться от этого понятия вообще? Советский марксизм как таковой можно было бы трактовать как постмарксизм, ибо, как мы видели, он не продолжает критики политической экономии и капитализма.Тем не менее, постмарксизм считается движением за пределы традиционного марксизма, которое произошло во Франции и Италии в 1980-х годах. Наилучшим решением представляется рассматривать «советский марксизм» как название политического проекта, имевшего начало и конец, и как особую гносеологическую конструкцию, относящуюся к наследию Маркса в специфически советском, посткритическом смысле.