Окружающий мир рабочая тетрадь 4 класс плешакова: ГДЗ рабочая тетрадь окружающий мир 4 класс Плешаков, часть 1, 2

Содержание

Невидимые нити стр. 64 — 67 Окружающий мир 2 класс 1 часть

Из этой темы учебника «Окружающий мир» второклассник узнаёт, какие невидимые нити соединяют между собой всё в природе.

1) Вспомни, как связаны между собой неживая и живая природа

Живая природа не может существовать без неживой. Все живые организмы нуждаются в воздухе, солнечном тепле, воде, почве.

Но эти же организмы оказывают влияние на многие объекты неживой природы. Так отмирающие части растений со временем становятся почвой, плодородным перегноем.

2) Про какие невидимые нити говорится в рассказе? Придумай название рассказа

В рассказе говорится о невидимых, но реально существующих нитях, которые связали между собой деревья, кустарники, птиц и насекомых-вредителей.

Не стало кустарников — негде оказалось жить птицам. Улетели птицы — расплодились вредители. Распространились вредители — стали погибать деревья.

Это невидимые связи между объектами живой природы.

Для этого рассказа можно предложить другое название: «Незадачливый лесничий».

3) С помощью рисунков проследите связи в природе. Расскажите о них. Подумайте, как человек может нарушить эти связи. К каким бедам это приведёт?

Божьи коровки поедают тлю, которая питается соками растений. Если человек сократит популяцию божьих коровок, расплодится тля, и растения, нужные человеку, будут погибать.

Пчела опыляет цветок, и собирает мёд, который откладывает в улей. Если человек заберёт весь отложенный пчелой мёд, то насекомые погибнут от голода зимой. Значит, следующим летом некому будет опылять цветы, они не дадут плодов и тоже погибнут.

Синица ест гусениц, которые питаются листьями деревьев. Если люди уничтожат синиц, то некому станет поедать гусениц. Гусеницы расплодятся, начнут объедать листья деревьев, и может погибнуть целый сад.

4) Предложите способ изображения связей с помощью моделей. Изготовьте 1-2 модели

Модель связей в природе можно представить в виде схемы. На ней можно показать различные объекты, и отметить стрелочками связи между ними.

Пример модели «Невидимые нити в природе» для 2 класса:

Домашнее задание

1) Приведи примеры связей в природе, между природой и человеком

Например, солнце даёт растениям тепло и свет, который в листьях превращается в питательные вещества, взаимодействуя с углекислым газом.

Плоды растений используют в пищу различные животные и человек.

Другой пример. Рыбы живут в воде. Вода даёт ей место для обитания, а также снабжает кислородом для дыхания. Рыбу вылавливает человек и использует в пищу.

2) Как по вине человека могут быть нарушены эти связи?

Человек может загрязнить природу продуктами своей жизнедеятельности. Вода станет грязной, рыба погибнет, а человек уже не сможет её ловить и вкусно кушать.

Человек может сделать грязным воздух и почву, и тогда будут болеть и погибать растения, а люди лишатся их плодов.

Что такое невидимые нити?

Это связи между живой и неживой природой.


Это влияние, которое живая природа оказывает на неживую.


Это нити, которые паук развешивает между веток.


Правильно!

Неправильно!

Месяц не было дождя и растения засохли. Это пример…

Влияние неживой природы на живую.


Связи между водой и растениями.


Влияния живой природы на неживую.


Правильно!

Неправильно!

Может ли человек оказать влияние на невидимые нити в природе?

Может, потому что он часть природы.


Не может, потому что живёт в городах.


Может, но только негативное.


Правильно!

Неправильно!

Поделитесь викториной, чтобы показать свои результаты!

Проверка знаний по теме: «Невидимые нити»

Мой результат %%score%% из %%total%% правильно!

%%description%%

%%description%%

Загрузка…

Рассказ о красоте растений 2 класс окружающий мир

Во 2 классе детям надо придумать по предмету «Окружающему мир» короткий простой рассказ о красоте растений. Составить мини рассказ у детей не вызывает затруднений, важно написать как красива русская природа. Предлагаем несколько маленьких рассказов о красоте растений, которые смогли придумать написать ученики 2 класса.

 Белая береза

Самое красивое для меня растение — это белая береза. Она украшает многие картины известных художников. Русские поэты посвящали ей свои стихи. Почему? Потому что другого такого дерева не найти. Белый ствол с черными крапинками красив в любую погоду и любое время года. Зеленые сережки украшают березовые веточки весной. Маленькие резные зеленые листочки, защитят от палящего солнца в знойное лето. До чего же восхитительна береза осенью! Разного цвета листочки покрывают ее крону. И желтый, и коричневый, и зеленый и даже золотой цвет можно увидеть в березовой роще.

Березу полюбили даже грибы, и зовут их подберезовики. С березой связаны многие русские традиции. Так на Троицу березу украшают разноцветными ленточками. И стоит она нарядная, радуя всех окружающих. 

Елочка

У нас за городом есть дом. Там мы бываем и зимой и летом. Папа посадил недалеко от дома елочку. Она небольшая, но пушистая. Каждую осень все лиственные деревья сбрасываю листья. А наша елочка только становится краше. Ее зеленая шубка выделяется на фоне разноцветной листвы. А когда деревья остаются без листьев, наша елочка самая красивая.  

Приходит зима, снег часто украшает своим нарядом нашу красавицу. И снова она в снегу — самая нарядная и красива. Мороз иногда украшает ее серебром инеем, и тогда она сверкает в лучах зимнего солнца.

На Новый год мы наряжаем нашу любимую лесную красавицу и водим вокруг нее хороводы.

Весной наша елочка подрастает, и сразу видно, где она выпустила новые веточки. А когда она станет большей на ней появятся собственные украшения — шишки.

Мы нашу елочку очень любим. Она у нас самая красивая.

Одуванчики

У нас на даче растут цветы одуванчики. Они мне очень нравятся. Рано весной вся полянка рядом с нами становится желтой. как будто у нас рядом появилось желтое озеро. А еще и пчелы считают нашу полянку очень красивой. Их так много на одуванчиках, что боязно там ходить.

А еще красивее одуванчики становятся потом, когда с ним происходит чудесное превращение. Их желтые цветки превращаются в белые парашютики. Если на них подуть, они улетают в путешествие. А в следующем году из этих парашютиков появятся новые цветы. И снова наш луг будет ярко — желтый.

Мне очень нравятся одуванчики — они самые красивые. 

Подсолнух

Прошлой весной бабушка предложила мне посадить несколько семечек в землю, чтобы вырастить подсолнух. Вскоре появился маленький росток. Он был тоненький и хрупкий. Но он так быстро рос и вскоре превратился в прекрасный цветок, напоминающий солнышко. Он сам похож на солнце и очень его любит. Каждый день он смотрит на солнышко и провожает его взглядом до самого заката.

А осенью наш подсолнух облюбовали птички. Папа сказал, что они прилетают клевать семечки. А я думаю, что птичкам тоже нравится этот цветок, так как он самый красивый.

Лилии и кувшинки

Мы с папой каждое лето бываем на озере. Там много цветов. Это лилии и кувшинки. Одни желтые,другие белые. Они плавают над водой. Они такие красивые и тянут меня к себе.

Папа сказал, что эти цветы занесены в Красную книгу, поэтому срывать их нельзя. Поэтому мы любуемся ими только на озере.

Перед дождем эти прекрасные цветки прячутся за зеленые листики. А как выглянет солнышко, они снова радуют нас своей красотой. Зимой я часто вспоминаю о красоте этих цветов — они самые красивые.

Мать- и — мачеха

Пришла ранняя весна. Тает снег, бегут ручьи. На лесных полянках появляются цветы мать – и – мачехи. Он похож на одуванчик, но это мать – и — мачеха.
Этот цветок-первоцвет. Они зацветают раньше всех. Украшают овраги и берега рек. Цветут очень необычно: внутри жёлтой корзинки есть ещё несколько маленьких цветочков. Листочки с одной стороны покрыты серым пушком. А с другой стороны — темно-зеленые, гладкие. Они прорастают после того, как отцветут цветочки, чтобы не заслонить им солнца. Поэтому и получили название — «мать». А обратной стороной прижми к себе листочек — холод проймет. Это — мачеха. Мне очень нравится мать – и – мачеха, потому что цветок красивый.

Смотрите также:

Рассказ о красоте воды 2 класс окружающий мир

Загадки про воду для детей

Плакат «Берегите воду» 3 класс окружающий мир

Проект Времена года

Эгри о Плешакове «Без хлеба свободы нет!» 1989 год и гражданская война, разрушившая коммунизм» и Тамас, «От диссидента к партийной политике: борьба за демократию в посткоммунистической Венгрии, 1989–1994» | Габсбурги

Константин Плешаков. Без хлеба нет свободы! 1989 год и Гражданская война, разрушившая коммунизм. Нью-Йорк: Фаррар, Штраус и Жиру, 2009. 289 стр. 26 долларов США (ткань), ISBN 978-0-374-28902-7 . Бернард Иван Тамас. От диссидента к партийной политике: борьба за демократию в посткоммунистической Венгрии, 1989–1994 гг.

Боулдер: издательство Колумбийского университета, 2007. т. + 240 стр. ISBN 978-0-88033-605-5.

Отзыв Габора Эгри (Институт политической истории/Politikatörténeti Intézet) Опубликовано в HABSBURG (январь 2011 г.) По заказу Джонатан Кван

«Варшавский экспресс» и польская болезнь: о причинах и следствиях 1989 в Венгрии, Польше и Восточной Европе

Ретроспективно легко сделать вывод о том, сколько раз дальновидные предположения и прогнозы наблюдателей не сбывались — их ждало много сюрпризов — во время долгого посткоммунистического перехода в Центральной и Восточной Европе.

Внезапное возрождение партий, происходящих или преобразованных из бывших коммунистических партий, безусловно, относится к этим сюрпризам. Особенно поразителен тот факт, что это явление было «пионерами» польской и венгерской партий в странах, считавшихся лидерами переходного периода с 19 в.88–89. В то время проект широко обсуждался и интерпретировался, и — по крайней мере, в Венгрии — он получил прозвище «Варшавский экспресс», прибывающий в каждую посткоммунистическую столицу в соответствии с графиком.

Бернар Иван Тамас полностью посвящает свою книгу этому феномену как на более общем уровне, предлагая теоретическое объяснение, так и на более приземленном уровне, анализируя только один случай, венгерский, как иллюстрацию своего теоретические соображения. Перефразируя свой подход в единый вопрос, он задается вопросом, как и почему, казалось бы, развалившаяся, побежденная партия, долгие годы находившаяся на скамьях оппозиции, смогла с победой вернуться сразу после одного избирательного периода, проведенного «в изгнании».

В своей попытке он не только критически оценивает существующие объяснения (которых много), но и доказывает, в основном убедительно, что этот неожиданный поворот событий явился результатом более чем случайного развития событий и обстоятельств. Это было следствием структурных предрасположенностей в политической сфере переходного периода. Социалисты, особенно их лидеры, обладали политической компетенцией, необходимой для успешного действия в многопартийном поле, в то время как их оппоненты иногда страдали серьезными недостатками.

Каким бы банальным ни казалось это объяснение, его нелегко доказать, кроме простой интерпретации событий. Тамас основывает свои аргументы на теоретической основе партийной (или политической) компетентности (изложенной в главе 1). В этой попытке он опирается на работы Макса Вебера, Роберта Мишельса и Пьера Бордье. Его отправной точкой является аргумент Вебера и Михельса о том, что политика — это профессиональная деятельность, требующая специальных навыков и в результате приводящая к формированию отдельной группы профессиональных политиков.

Эта группа, неизбежно возникающая в условиях конкурентной партийной политики, должна действовать на трех отдельных сценах, выступать перед тремя разными аудиториями. Им приходится иметь дело с различными элитными группами, чтобы заручиться их поддержкой и ресурсами, им приходится мобилизовывать электорат как ресурс, и им приходится управлять партией, управляя внутренними конфликтами и разногласиями. Для этого им нужны специальные навыки или компетенции, чтобы добиться успеха. В этом отношении Тамас опирается на концепцию полей и «габитуса» Бордье, рассматривая «габитус» (социально усвоенные стратегии того, как двигаться в поле) в области политики как равный партийной компетенции. Компетентность имеет решающее значение для успеха, она связана с опытом и поддается обучению.

В главах со 2 по 4 Тамас утверждает, что в Венгрии такими способностями обладали только социалисты. Бывшая коммунистическая партия основывала свое правление после 1956 года на повышении уровня жизни населения, а не на терроре предыдущего десятилетия. Партийные политики должны были сохранять единство в разделенной организации, усмирять определенные элитные группы (прежде всего, писателей-народников) и завоевывать хоть какую-то массовую поддержку. В этом смысле противники режима оказались в крайне невыгодном положении. Диссидентское движение (позже сформировавшее Альянс свободных демократов) научилось делегитимировать коммунистическую партию и управлять ограниченной подпольной организацией, но у них не было опыта работы с элитными группами, и им пришлось в спешке создавать структурированную и широкомасштабную организацию. . Популистское движение опиралось на тесное сотрудничество с одним крылом коммунистической партии во главе с Имре Пожгаем, и они основывали свою организацию (Венгерский демократический форум) на людях с небольшими политическими компетенциями, в основном из сферы культуры. Младшие диссиденты, часто студенты университетов, вынесли из своего образования некоторые полезные навыки и были достаточно молоды, чтобы учиться и развивать полезные привычки, но оставались слабыми в своей организации и опыте.

Даже если — иногда непреднамеренное — взаимодействие сил разрушило систему и прервало попытки социалистов закрепить за собой ведущую роль в новом режиме, популистскому движению не хватало партийной компетентности, когда они пришли к власти.

В следующих главах Тамас анализирует события между 1990 и 1994 годами. Главу 5 он посвящает краху Венгерского демократического форума, возглавляемого премьер-министром Йожефом Анталлом. Он утверждает, что упадок партии в 1994 году был главным образом результатом ее неспособности контролировать внутренние конфликты из-за низкой компетентности партии. В то время как премьер-министр закрепил свое положение в правительстве с помощью Свободных демократов и пытался управлять трансформацией, он не смог снизить напряженность внутри популистского крыла партии. Иштван Цурка, видный деятель последнего, бросил вызов авторитету Анталла, и партия постепенно пришла в замешательство. Члены национал-либерального и популистского крыла были впоследствии исключены, чтобы восстановить его баланс.

Тем временем правительство допустило серьезные ошибки (рост цен на бензин спровоцировал спонтанные демонстрации и блокаду городов таксистами, длительная борьба за влияние на общественное вещание), что вызвало вопросы в связи с его претензиями на явное размежевание. от осужденного прошлого режима.

Главной проблемой Свободных демократов (глава 6) было их происхождение. Ядро партии изучило политику в диссидентском движении, и вскоре они вернулись к практике, усвоенной в ходе их делегитимационной кампании против предыдущего режима. Например, после выборов в мае 1990 года партия заключила «пакт» с Демократическим форумом, который позволил Анталлу быстрее осуществлять исполнительную власть после сокращения большого количества законов, обязательных для квалифицированного большинства, и в то же время получил уступки в отношении надзора за общественные вещатели и лицо президента республики. Однако вскоре они объявили правительство врагом, как раньше коммунистов. Более того, эти политики-диссиденты — почти исключительно из Будапешта — были подвержены восстанию партийных кадров из сельской местности.

В результате последовала годичная внутренняя борьба. Новый президент Петер Тёльдьеси, не входивший в костяк бывших диссидентов, попытался даже изменить внешний имидж партии, ранее основанный на диссидентском прошлом и неумолимой оппозиции власти. Вместо этого Тёльгьеси намеревался занять более примирительную позицию. Порядок был восстановлен лишь год спустя, когда Тёльгьесси был смещен со своего поста. Тем временем Свободные демократы потеряли преимущество быть крупнейшей оппозиционной партией крайне непопулярному правительству, и Фидес поднялась высоко в опросах.

Самым необычным событием этого периода было не падение Демократического форума и не недостатки Свободных демократов, а легкость, с которой Фидес завоевывала и теряла поддержку электората, и стремительность, с которой социалисты выиграли выборы 1994 года ( главу 7). Поддержка молодых демократов составляла около 40 процентов вероятных избирателей в течение двух лет, а затем резко упала; Они едва преодолели порог в 5 процентов поданных голосов. В то время как Тамас объясняет их привлекательность свежим взглядом, молодым и либеральным имиджем и профессиональным, практическим подходом к политике, он также дает подробный анализ причин, по которым они так быстро потеряли поддержку социалистов. Он использует данные опросов и статистического анализа, чтобы оспорить наиболее популярные объяснения (например, ностальгию по социализму, идеологический сдвиг электората влево, слишком внезапную смену направления Фидес вправо, преимущество социалистов в с точки зрения денег и рабочей силы, а также подавляющее превосходство либеральных СМИ). Он доказывает, что ничто из этого не могло быть причиной резких изменений партийной поддержки. Люди с любыми убеждениями и любым видом медиапотребления были готовы покинуть Фидес в значительной степени, а не только те, кто склонялся к левым. Вместо этого он утверждает, что некоторые стратегические ошибки привели к такому загадочному развитию событий. В 1993 с ее движением вправо, Фидес потеряла свой характерный левый образ и стала умеренной, ни отталкивающей, ни эмоционально привязанной партией. Вместо этого они были терпимой политической силой, одинаково приемлемой как для левого, так и для правого электората. Более того, они напрасно допускают развитие внутренних раздоров по мере того, как группа вокруг Виктора Орбана вытесняет более либеральный круг Габора Фодора.

Тем временем социалисты, руководствуясь своим прошлым опытом, пытались сохранить партийное единство и восстановить доверие. По мере того как приближался день выборов и другие партии брали различные саморазрушительные направления, тема безопасности и опыта социалистов становилась все более и более привлекательной для электората. Их более высокий уровень партийной компетентности заслужил свою награду победой на выборах.

В главе 7, важной части книги, Тамас демонстрирует свою способность использовать разнообразный материал (интервью, опросы и статистический анализ) для подтверждения своих утверждений. Эта часть является наиболее сложной и хорошо поддерживает его аргумент. Напротив, в предыдущих главах Тамас слишком часто возвращается к простому повествованию о политической истории, делая выводы, основанные на разрозненных и довольно анекдотических свидетельствах, вместо тщательного анализа сторон. Такой подход позволяет ему изображать партийные элиты и даже давать их общую характеристику, но иногда не достигает поставленной цели. Эти главы представляют собой довольно сжатый рассказ о политической истории Венгрии с выделением наиболее важных событий и событий, но не дают глубокого анализа партий как организаций. Например, с одной стороны, он не рассматривает возможные компетенции людей в новых партиях, ранее руководивших различными культурными организациями, хотя это был способ мобилизовать людей и давал опыт управления учреждением, который, вероятно, мог быть полезен в партийная политика, а также. С другой стороны, он не касается глубокого изменения личного состава социалистического второго эшелона после того, как реформаторские кружки захватили уездные организации в 1919 г.90. Эти новые лидеры не обязательно обладали такой же компетенцией, как их предшественники. Таким образом, он дает картину партийной элиты, не принимая во внимание важность среднего и низшего партийного уровня как посредников между общественностью и этими партийными элитами. Эти партийные лидеры среднего и низшего звена олицетворяли соответствующие организации на местном уровне и часто были важными действующими лицами в области политики. Вероятно, Тамас прав, вся эта история — просто история компетенций партийных элит, как следует из его подхода, но к этому аргументу следует правомерно высказать некоторые оговорки.

Внимательный читатель во время чтения книги играет в пятнашки с Тамасом, который обычно отвечает на вопросы, приходящие в голову через две-три страницы. Единственный важный вопрос, на который он не дает правдоподобного ответа, — это степень падения поддержки Фидес в преддверии выборов 1994 года. Хотя Тамас предлагает тщательный анализ событий, указывает на три стратегические ошибки партийного руководства и, кажется, неявно предполагает, что этого достаточно для объяснения того, что произошло, это не совсем согласуется с данными, которые он использует. Как он указывает, стремление «Фидес» изменить свой имидж не привело к неприятию партии, она лишь стала менее профильной и потеряла свой левый характер в глазах общественности. Однако быть наименее отвергнутой стороной также может быть преимуществом; этого не обязательно достаточно, чтобы потерять около 85 процентов избирателей партии. Следовательно, реальный вопрос должен заключаться в следующем: почему венгры решили покинуть партию с такой поспешностью, которую они не ненавидели и не ненавидели? Тамас обходит этот логический вопрос и довольствуется подробным изложением ошибок Фидес, хотя можно предложить объяснение, основанное на других факторах, таких как анализ политической ситуации, очень низкие рейтинги исполнительной власти и общее желание для изменения. Это, безусловно, были важными факторами провала стратегии Фидес.

Самая загадочная часть книги Тамаса — последние несколько абзацев. Он выдвигает здесь «Что, если?» типичные вопросы о том, что произошло бы, если бы сползание Фидес вниз не остановилось чуть ниже 5-процентного порога, что привело к ее устранению с политической сцены? А что, если бы она не сделала своего перехода от либерализма вправо? Он предполагает, что такой поворот событий мог привести к длительному господству социалистов, которые без эффективной оппозиции (оставшиеся небольшие партии бывшей коалиции, возглавляемой Анталлом, распались в XIX веке). 94–98 гг.), могли бы вернуться к некоторым практикам прежнего режима. Тот факт, что это рассуждение является широко принятой частью самооправдания Фидес, переросшей в мифологизирующий нарратив, жанр, который Тамас очень критически относится к своим интервьюируемым, с этим гипотетическим предприятием есть проблемы. Хотя он полагает, что поворот Фидес, в конечном счете, был благоприятным, другие столь же обоснованные гипотезы, предполагающие забвение Фидес и отсутствие регресса к более раннему режиму, не могут быть выдвинуты. Можно утверждать, что Альянс свободных демократов не принял бы коалицию с социалистами, или последняя партия была бы расколота вдоль их существенной разделительной линии между более технократическим, экономически либеральным и более традиционно левым крылом без успешной поляризации Фидес. стратегия.

Более того, нет прямой причинно-следственной связи между выживанием Фидес после поражения и выживанием демократии, как предполагает Тамас. Тамас просто забывает, как присутствие Фидес повлияло или могло повлиять на события после 1994 года. Вместо этого он подразумевает, опираясь на свои аргументы относительно партийной компетенции отдельных партий, что более мелкие партии были обречены с самого начала из-за низкого уровня компетентности. Это предположение невозможно доказать (не говоря уже о том, что со временем они ничего не узнают), а можно найти хорошие контраргументы. Во-первых, Партия мелких землевладельцев была довольно сплоченной под руководством Йожефа Торгяна с момента его изгнания из коалиции в 1992 до 2001 года, когда Фидес начала новый тактический подход к этому союзнику, создавая новые разделительные линии внутри партии и эффективно разрушая ее с помощью политического давления и коррупционных скандалов. В его судьбе не было ничего неизбежного. Во-вторых, Венгерский демократический форум не был расколот по популистско-национально-либеральной линии. Важные популистские деятели, такие как Лайош Фюр, присоединились к новой партии национал-либерального крыла, а национальный список Венгерского демократического форума на выборах 1998 года включал национал-либералов, таких как Бела Кадар. Более того, после ухода Шандора Лежака партия снова сделала сдвиг в сторону менее популистской позиции, предполагая, что было бы упрощением классифицировать ее, следуя позиции Лежака.

Оба случая отражают наиболее важный фактор, который Тамас не принимает во внимание в своих гипотетических предположениях: Фидес оставалась важным игроком на политической арене, а упадок мелких партий — не только соперников, но и препятствий на пути к объединению Право — не было предопределено, не было независимым от действий Фидес и может быть истолковано только в этом контексте. Например, в случае христианских демократов или Демократического форума выбор союзника Фидес — какие соперничающие фракции они принимали в качестве своих партнеров — способствовал углублению внутренних разделительных линий и, в конечном итоге, роспуску этих партий. Поэтому любая гипотеза о судьбе более мелких партий, основанная на при прочих равных условиях предположения, вытекающие из оценки компетентности партии, бесполезны и вводят в заблуждение. Не то, чтобы было невозможно аргументировать в поддержку таких идей, но это излишне в хорошо проработанной книге, основанной на фактах и ​​статистическом анализе, в ее наиболее важном аргументе.

Работа Константина Плешакова существенно отличается от работы Тамаса. В то время как Тамас исследует события одной страны, акцентирует внимание на конкретных институтах партий, использует хорошо отработанную методологию с широким спектром материала и ограничивается историей десятилетия (с акцентом на начало девяностых), Плешаков написал смелое эссе по истории Восточной Европы, изобразив ее широкими мазками как прямую историю от межвоенного периода до смены режимов. Неудивительно, учитывая жанр произведения, что он опирался в основном на нарративные источники, отдавая предпочтение мемуарам, и в результате получился очаровательный и динамичный рассказ, приковывающий читателя к тексту.

Плешаков намеревался написать историю края, исследованную изнутри, по крайней мере, в такой же степени результат внутренних факторов, как и внешних, а не просто приложение к большой истории, отмеченной действием великих держав. В этой попытке он справедливо предполагает, что появление коммунистических режимов в Восточной Европе было не только результатом советского завоевания и стратегий построения империи, но и имело свои внутренние корни в острых социальных проблемах. С этой точки зрения история коммунистической Восточной Европы — это не просто история подъема диктаторских систем, установленных Советами, и их упадка по мере того, как их кукловод теряет контроль над ними. Скорее, это история внутреннего конфликта, борьбы за примирение благосостояния со свободой (отсюда и название книги, противоположное лозунгу «Солидарности») и путешествия от капитализма к капитализму, которое заставило людей узнать ценность свободы, но не разрешила глубинные социальные проблемы этих стран.

Согласно этой концепции, коммунизм, пришедший в Восточную Европу с Советской Красной Армией, не был чужеродным импортом, а имел массовую поддержку, поскольку социальные системы и институты социального обеспечения (бесплатное здравоохранение, гарантированные рабочие места, жилищное обеспечение и т. д.) целью устранения ужасных условий, царивших в межвоенный период. Поскольку каждая страна построила свою собственную систему и свой собственный социализм, их отношения нельзя просто описать как подчиненные господствующим Советам без какой-либо возможности следовать их собственной политической линии. Тем не менее диктатура, угнетение и советское влияние приводили к восстаниям, а неэффективность экономической системы вызывала социальные волнения, попытки реформ или и то, и другое. Повторяющиеся попытки реформ и кризисы (Берлин, 19 г.53; Познань и Будапешт, 1956 г.; Прага 1968; Польша 1968, 1970 и 1980) были признаками перманентного социального конфликта (гражданской войны, по выражению Плешакова), указывавшего на крах системы после того, как она не смогла выполнить свое обещание процветания без свободы. В конце пути именно эти внутренние силы обрушили систему, в то время как советское руководство растратило свои ресурсы в безвыигрышной битве в Афганистане, а затем, при Михаиле Горбачеве в качестве секретаря партии, не смогло ни провести значимые реформы, ни сдержать его союзники. Точно так же в послевоенную эпоху Соединенные Штаты следили за событиями, не понимая ни их, ни их направления, и даже ближе к концу делали предложения Горбачеву о совместном господстве над Европой.

А.Плешаков поставил в центр одну страну (Польшу) вместе с тремя выдающимися сыновьями: Каролем Войтылой (Папа Иоанн Павел II), Лехом Валенсой и Войцехом Ярузельским. В интерпретации Плешакова события в Польше — не в последнюю очередь из-за присутствия этих трех ключевых фигур — не только иллюстрировали то, что происходило в других социалистических странах, но и служили авангардом параллельных, часто взаимосвязанных событий Советский блок. Его поворот влево в конце Второй мировой войны ознаменовал приход коммунизма; его попытки реформ и демократизации предвещают перемены в других местах; и его массовое движение в восьмидесятые годы привело к краху системы. Композиция напоминает его традиционный национальный образ; а именно, разделенная и оккупированная Польша как спасительница Европы, с упором, сделанным в нарративе Плешакова на католицизм, укрепляющий это представление.

Он следит за карьерой покойного Папы Иоанна Павла II, потомка габсбургского офицера, от ее зарождения в оккупированном Кракове до его поездок в качестве понтифика на родину, оживляя и мобилизуя массы. Плешаков подчеркивает важность Папы Иоанна Павла II в развитии событий, особенно то, как он использовал свой статус для придания легитимности Валенсе, лидеру «Солидарности», и профсоюзу. Взаимодействие между папой, глубоко убежденным в своей миссии, и истинно верующим рабочим лидером сыграло важную роль в кризисе 19-го века.80, так как это сделало революцию религиозной и трансцендентной, в отличие от прежних материалистических восстаний. Однако формирующийся лидер Польши генерал Ярузельский, сын знатной помещичьей семьи, еще один наследник традиционной Польши, стабилизировал ситуацию, отразил возможное советское вмешательство и почти десятилетие спустя привел страну к компромиссу за круглым столом.

Как ни парадоксально, сильные стороны книги почти совпадают с ее основными недостатками. Плешаков выстроил провокационный рассказ, бросающий вызов широко распространенному представлению об истории этих стран в двадцатом веке как об изменениях, навязанных иностранцами. В этом смысле акцент на внутренних факторах есть отвоевание истории. Однако в то время как Плешаков настаивает на существенных различиях в этих странах, даже во время советского господства, он непреднамеренно делает их историю единообразной со своим лежащим в основе нарративом и его сосредоточением на одной стране (матери восточноевропейской революции) вместо реального сравнительного подхода. Более того, он смело делает общие выводы из отдельных примеров, как в случае с важностью и степенью социальной мобильности через высшее образование, где он упускает из виду, насколько застойной стала эта система во многих странах (с. 62). Его опора на мемуары как на первоисточники повышает качество текста, но вновь показывает уязвимость его аргументов, особенно в отношении социальных преобразований и развития.

Трудно отделаться от впечатления, что в некоторых случаях Плешаков концептуализировал исторические события или ситуации, чтобы сохранить целостность своего повествования. Например, идея о том, что страны Восточной Европы имели (либеральную) рыночную экономику в межвоенный период, сомнительна в свете преобразований этих экономик после Великой депрессии (стр. 7). Лишь немногие определили бы 1956 год в Венгрии как гражданскую войну, как это делает Плешаков, и на основании специального исследования могут возникнуть законные сомнения в том, что Венгерская социалистическая рабочая партия добровольно отказалась от своей власти в 1919 году.89, в то время как оно полностью контролировало процесс трансформации (стр. 52-55, 167-171). Легко обнаруживаемые фактические ошибки также ослабляют повествование, например, утверждение о том, что Янош Кадар бежал в Советский Союз 1 ноября 1956 г. (его туда доставили) или что Имре Надь был расстрелян советскими войсками (с. 138). Но даже с этими недостатками книга Плешакова остается превосходно написанным эссе, отличающимся достоинствами, которые сделали этот жанр популярным, приглашая профессионалов переосмыслить историю края.

Резкие, глубокие, а часто и резкие изменения в истории региона в ХХ веке легко создают впечатление нестабильности и изменчивости как основных характеристик общественно-политических процессов. И Тамас, и Плешаков обращают внимание читателя на вопросы преемственности и подчеркивают, как основные социальные структуры сформировали события, которые легче всего увидеть во внешнем мире и принять за неожиданные. В этом смысле их работы сходны в классификации революций ХХ века в Восточной Европе не как чудесных и частных, а как «просто» рукотворных, обычных.

Версия для печати: http://www.h-net.org/reviews/showpdf.php?id=30678

Ссылка: Габор Эгри. Отзыв о Плешаков Константин, Без хлеба свободы нет! 1989 год и Гражданская война, разрушившая коммунизм и Тамас, Бернард Иван, От диссидента к партийной политике: борьба за демократию в посткоммунистической Венгрии, 1989-1994 . HABSBURG, обзоры H-Net. Январь 2011 г. URL: http://www. h-net.org/reviews/showrev.php?id=30678

Эта работа находится под лицензией Creative Commons Attribution-Noncommercial-No Derivative Works 3.0 United States License.

Почему Россия пыталась помочь Джону Ф. Кеннеди стать президентом

В последние дни, когда Дональд Трамп-младший оказался в затруднительном положении из-за недавно раскрытой встречи, которую он провел со связанным с Кремлем российским адвокатом во время президентской кампании своего отца В прошлом году некоторые исторически настроенные наблюдатели отметили, что российские оперативники не впервые пытаются участвовать в предвыборной кампании на пост президента США.

Сообщается, что в июне 2016 года российский юрист Наталья Весельницкая пообещала предоставить Трампу-младшему компрометирующую информацию о предвыборной кампании Хиллари Клинтон. В воскресенье Трамп заявил, что «утверждения о потенциально полезной информации» стали «предлогом» для встречи, которая в конечном итоге была сосредоточена на программе, которая ранее позволяла американцам усыновлять российских детей. Новости о встрече, которая является самой ранней известной частной встречей между помощниками Трампа и россиянином, появились на фоне расследования возможного сговора между Россией и кампанией Трампа.

Почти шестьдесят лет назад советский лидер Никита Хрущев поддержал Джона Ф. Кеннеди, а не действующего вице-президента-республиканца Ричарда Никсона на президентских выборах 1960 года. Никсон, как вице-президент, представлял прошлое, в течение которого Хрущев изо всех сил пытался наладить отношения со своими коллегами времен холодной войны. Хрущев также столкнулся с Никсоном во время дебатов в Москве в июле 1959 года о преимуществах социализма по сравнению с капитализмом. Хрущев обиделся и пришел к выводу, что «любой кандидат будет лучше Никсона», пишут Владислав Зубок и Константин Плешаков в книге Холодная война Кремля изнутри: от Сталина до Хрущева .

И, отчасти благодаря публичным записям бывшего офицера советской разведки, на которые ссылаются авторы, считается, что российские оперативники даже пытались связаться с представителями предвыборного штаба Кеннеди во время выборов 1960 года, но получили отказ.

«Никогда еще Хрущев не следил так внимательно за президентской кампанией в США», — пишут Зубок и Плешаков. И, соответственно, Хрущев стремился повлиять на исход по своему усмотрению:

Александр Феклисов, в то время начальник резидентуры КГБ в Вашингтоне под псевдонимом «Фомин», вспоминает, что «резидентура [резиденция] получила указание периодически информировать Центр о ходе избирательной кампании и предлагать меры, дипломатические, пропагандистские». , или [любой] другой, чтобы поощрить победу Кеннеди». Агент КГБ, по словам Феклисова, даже пытался связаться с Робертом Кеннеди, но встретил вежливый отпор.

Как указала газета New York Times , когда Феклисов умер в 2007 году, характер карьеры Феклисова и сложность проверки чего-либо, связанного с КГБ, означают, что трудно, если не невозможно, независимо подтвердить историю Феклисова. Однако он мог бы знать о такой инициативе. И отношение Хрущева к выборам не было секретом.

На самом деле, позже он взял на себя ответственность за победу Кеннеди, даже не участвуя активно в кампании: Советы держали в плену двух американских пилотов, капитанов Фримена Олмстеда и Джона Маккоуна, чей самолет был сбит над Советским Севером 19 июля.60, несмотря на попытки Никсона договориться об их освобождении до дня выборов.

Советы знали, что неудачные переговоры плохо отразились на Никсоне, как пишут Зубок и Плешаков:

Когда Кеннеди победил на президентских выборах 4 ноября, Хрущев обрадовался и даже пошутил, что это подарок ему к годовщине Великой Октябрьской социалистической революции. Позже, когда Хрущев встречался с Кеннеди в Вене, он не стеснялся хвастаться, что помог демократу выиграть очень узкую гонку с Никсоном.

Олмстед и Маккоун были освобождены в 1961 году, вскоре после инаугурации Кеннеди, и новый президент смог объявить об их освобождении на своей первой пресс-конференции.